Препод (СИ)

- Мне плохо…
Едва успел дотащить её до уборной, под охи и ахи дождавшейся нас миссис Шонс, как обхватив постамент руками, она принялась бурно и продолжительно “звать Борю”, - как я это называю.
Избавившись от беспокойной ноши, я утёр честный преподавательский пот и пошел на кухню, где для себя попросил чаю, а для чересчур налакавшейся крепких спиртных напитков студентки, емкость с водой побольше, в которой я щедро намешал соды и соли.
- Эк девку развезло, - покачала головой бабка, - небось раньше-то не употребляла. Чего нажралась? Аль вожжа какая под хвост попала?
Мы с ней удобно устроились за кухонным столом, к паре кружек чая она откуда-то достала вязанку бубликов, и мы на пару принялись с аппетитом их поглощать.
- Молодая ещё, - ответил я слегка невнятно, чавкая бубликом, - меру не знает.
- Так и не пила бы, - категорично заявила хозяйка.
Подумав, сходила ещё за вареньем.
- Да не получится это, не пить. Студенческий коллектив он такой, много соблазнов и интересов, а в голове ещё ветер гуляет, - ответил я, пробуя варенье и одобрительно качая головой, - и держать не вариант, сорвётся, вообще в отрыв уйдёт. Поэтому лучше уж так, зато в памяти отложится, что если много пить, то будет плохо.
Тут булькающие звуки из туалета доноситься перестали и, в коридоре, пошатываясь и держась за стенку, появилась бледная как смерть Альтина.
Увидев её, я отряхнул руки, поднялся и, со словами: - “Рано ещё”, - понёс к ней свой фирменный раствор.
- Пей! - всучил ей ковшик с мутной жидкостью.
Та хлебнула но тут же закашлялась.
- Пей говорю!
Заставил её выхлебать с поллитра, затем нагнул обратно к уходящему в городскую канализацию отверстию и приказал:
- А теперь два пальца в рот!
Благо, объяснять, для чего и как это делать, не пришлось. Справилась сама.
Виолар скрутило спазмом от нового приступа рвоты, и остатки праздника снова полетели вниз. Кое как отдышавшись, она попыталась уйти, но я безжалостно заставил её ещё дважды повторить процедуру. Пока не убедился, я желудок промыт окончательно.
- Почему мне так плохо… - простонала она, пока я вёл её, шатающуюся и запинающуюся, держа за плечи, по лестнице до её комнаты.
- Потому что до этого было слишком хорошо, - ответил я, - баланс, понимаешь. В природе всё стремится к балансу.
А потом меня накрыло острым чувством дежавю. Учился я сам на историческом и как-то исторически так сложилось, что большинство на потоке было девчонок, а пацанов мало. Понятное дело, от этого никто особо не страдал, наоборот, было не только из чего выбрать, но и ни единожды этот выбор делать. Поэтому и пьянок с однокурсницами и пьяных однокурсниц я навидался предостаточно. Точно также и отпаивал их, и до дому доводил. Если то была родительская хата, то сдавал родителям на руки, а если комната в общаге, то сгружал соседкам.
Ну а что поделать. Груз социальной ответственности не давал бросить их просто так, я же мужчина, а значит априори, тот кто всегда и за всё отвечает.
Чего только не наслушался, и пьяных извинений, и признаний в любви произносимых заплетающимся языком. Даже несколько предложений интимного характера получал, если можно так назвать, когда девушка требует, чтобы ты её непременно трахнул. Но спать с пьяной я для себя считал неприемлимым. Потому что оно же, извиняюсь за выражение, бревно-бревном. Тем более, что и трезвых хватало.
Порывшись в карманах мантии девушки и достав ключи, отпер дверь, довёл до кровати, куда и уложил.
Виолар со стоном раскинулась на одеяле, а затем пожаловалась, беспокойно ворочаясь:
- Всё кружится, двигается.
Вспомнив анекдот, я посоветовал:
- А ты за пол держись.
Та поползла к краю и опустила вниз руку. Слабым голосом произнесла:
- Спасибо.
- Пожалуйста, - хмыкнул я, после чего, оставив девушку отсыпаться, пошел к себе. Время было позднее, а завтра ещё занятия вести.
***
Несколько дней Виолар старалась мне на глаза не попадаться, что было смешно, учитывая, что в Академии мы встречались всё равно. Пока однажды, не постучалась вечером ко мне в комнату.
 
Я сидел за столом, при свете магической лампы, штудируя одну из книг библиотеки и раздражённо записывая на отдельный лист те вопросы, которые у меня появлялись по мере её чтения. Особенно угнетало, что пытаясь ответить на одни вопросы, я тут же плодил другие, потому что, такое ощущение, что просто не существовало литературы, не имевшей серьёзных пробелов в материале. Причём чувствовалась, чувствовалась искусственность этих лакун.
- Да, войдите, - громко произнёс я и на пороге показалась опустившая взгляд в пол девушка.
Лёгкий румянец играл на её щеках, а пальцы нервно теребили ткань мантии.
- Хотела что-то спросить, Альтина? - спросил я, но та только отрицательно покачала головой.
- Нет, профессор, только хотела извиниться за тот вечер, когда вы меня…
- Пустое, - махнул я рукой, не дослушав фразу, - в следующий раз просто соизмеряй количество выпитого со своими возможностями и всё будет нормально.
- Просто мне так стыдно, - тихо произнесла она, - вам пришлось меня нести, и потом тут…
- Да, и я очень надеюсь, что это было в первый и последний раз, - наставительно ответил я, - делать мне больше нечего, пьяных студенток по домам разносить.
- Никогда, такое, никогда, - с жаром произнесла Виолар.
Пару секунд помялась на пороге, а затем, ещё больше покраснев, снова извинилась и убежала к себе.
- Ох уж эти первокурсницы, - пробурчал я себе под нос, вновь возвращаясь к книге, - итак, на чём я остановился? А, вот: “В расчёте перехода магической энергии, число Пси считается неделимым”. Почему неделимым? Откуда неделимым. Кто это установил? Где хоть какое-то объяснение, откуда это число Пси взялось? И где, собственно значение этого числа?
Зарычав, со злостью книгу захлопнул и отбросил подальше. Будь я математиком, может сам бы допёр что тут к чему и чего не хватает, больно, чем дальше углублялся, тем больше всё это напоминало пресловутый физмат, как его описывали мне мои коллеги с кафедры прикладной математики, но я-то, блин, историк.
Да, к слову, всегда к физмату испытывал чувства близкие к отвращению, а тут, внезапно, стало даже интересно во всех этих формулах копаться. Похоже тоже толика Вольдемаровского влияния сказалась. Но тотальный некомплект необходимых знаний заставлял испытывать строго негативные эмоции.
Резко поднявшись, со скрипом отодвигая стул, я пробормотал:
- Надо подышать воздухом.
Вышел из-за стола и надо же было такому случиться, что краем мантии зацепился за ручку выдвижного ящичка. Раздался треск и, посмотрев туда, я увидел прореху сантиметров в пять длиной. Правда, порвало только внешний слой, подклад не пострадал, но всё равно, этот несчастный клочок теперь болтался на самом виду, на бедре сбоку. Не заметить его было невозможно.
А ведь это была моя последняя мантия, и тогда, когда проблемы с финансами так и не решены! Было от чего расстроиться.
Повздыхав, я подтянул место порыва к себе, прикидывая как его половчей зашить, чтобы не так заметно было, как внезапно увидел, что между тканью и подкладом что-то есть. Будто клочок бумажки, по цвету почти не отличавшийся от самой ткани. Попробовал подцепить его и втянуть через дырку, но тот оказался как-то приклеен к подкладу и вылезать не хотел.
Мантию было жалко, но любопытство было сильнее, поэтому я надорвал ткань ещё, пока не смог вытащить бумажку через дыру вместе с подкладом.
- “Наследнику владетеля, в час, когда ночное светило встанет ровно над третьей башней, откроется путь…” - с некоторым трудом прочитал я написанный текст. Там дальше было ещё что-то, видимо про то, что это за путь, но чернила слишком потекли и стали совсем не читаемы.
- О как, - пробормотал я, чеша затылок, - это что получается, у меня персональный квест появился?
Правда, я припомнил историю этой мантии, рассказанную Пафнутием и желание бежать искать эту третью башню слегка под пропало. Если верить ему, бывшего владельца что-то выжало как мокрое полотенце, так пропитав кровью мантию, что отстирать не смогли и решили покрасить в красный. Незавидная участь, с какой стороны не посмотри.