Препод (СИ)

Речь её становилась всё менее членораздельной, как вдруг, она села на пуфик при входе и неожиданно заплакала.
Стало как-то совсем неудобно и я почувствовал, как на душе заскребли кошки.
“Женщина же ведь, - подумал с раскаянием, - какая-никакая, а женщина”.
- Всего-то, чуточку счастья хотела, думала повезло. А всего-то надо было, что денег изредка давать. И просил так галантно, ручку целовал, сударыней называл, - начала бормотать она сквозь слёзы.
- Успокойтесь, миссис Шонс, ну успокойтесь, - я осторожно подошел, неловко погладил ту по плечу.
- Да иди ты, жалетель нашелся, - дёрнулась та, сбрасывая мою руку, - тебе-то что до моих горестей?
Нахмурившись, я бросил полотенце на вешалку, после чего, благо, был вполне одет для прогулки, решительно подошел к двери и вышел на улицу. Окинув ту взглядом в обе стороны, заметил вальяжно удаляющегося альфонса и поспешил за ним. Толком никакого плана, если честно, у меня в голове не успело сформироваться, но не хотелось, чтобы этот тип, со своими мерзкими усиками, вот так легко, обдурив бабку, отделался.
Сыщик из меня был так себе, а про слежку я только в книгах читал да в кино видел, и спалился бы обязательно, будь тот хоть немного осторожен, но нет, усатый шёл совершенно на расслабоне, ничего не боясь и ни о чём не переживая. Даже как-то гордо неся своё выпирающее пузо и демонстрируя его окружающим.
Впрочем, поводом для гордости оно вполне себе было, этакий зримым символ достатка. Свидетельство того, что гражданин вкусно и обильно ест, вдоволь пьёт и вообще, ни в чём себе не отказывает.
Окончательно успокоившись уже через пару кварталов, дальше я шёл за ним не скрываясь, только выдерживая дистанцию метров в десять.
Следуя за ним, мы прошли через Новые ворота в Нижний город, затем, спустились почти до набережной, а потом оказались у самого натурального казино.
В целом, здание было таким же как и соседние, каменным, в три этажа, с фигурно обитой железом дверью, но пара игральных костей, привычного земного вида, на вывеске над входом, вполне красноречиво намекала на находящееся внутри.
Не испытывая никаких сомнений и промедлений, усач зашёл внутрь, а вот я нерешительно остановился. Потоптавшись у порога, отошел в сторонку и задумался. Вообще, подобные заведения по утрам, а сейчас было утро, не работали. Эту информацию мне подкинула память Вольдемара, да и логика мне подсказывала, что это скорее вечерне-ночное мероприятие. А это значит что? Что гражданин альфонс тут не гость, а человек свой и далеко не посторонний.
Если подумать ещё, то можно было вполне обоснованно предположить, что подобные заведения имеют определенные связи с криминалом, либо с лицами благородного сословия, которые, в средневековье, сами мало чем отличались от разбойников. А это уже означает, что усатый не сам по себе, а член какой-то банды, и тронуть его просто так, значит навлечь на себя гнев “крыши”.
Надо оно мне? С одной стороны, аферистов подобного типа, обманывающих пожилых людей я ещё с Земли терпеть не мог, с другой, моя способность дать достойный отпор бандитам тоже была весьма сомнительной. Колдовать могу только простенькие заклинания, да и те через одно место. Не эпическая битва добра со злом выйдет, а какой-то цирк. Противники скорее от смеха помрут, чем от моего колдунства.
Так что вариант прямого силового столкновения отпадал. Можно было ещё порассуждать насчёт похищения злодея неизвестным героем в маске, с последующим выбиванием сведений о тайнике непременно богатом золотом и драгоценностями, с последующей раздачей всем нуждающимся, но Зорро с Робином Худом из меня тоже были так себе. Так что и этот вариант отпадал.
Был ещё третий, тайно проследить за членами банды, и шпионским путём выведать местоположение тайника, после чего добросовестно экспроприировать нетрудовые доходы. Но у меня из навыков шпионажа был только опыт компьютерных игр серии Вор и, отчасти, Хитман, поэтому приходилось признать, что всё это я могу провернуть только в своём воображении.
 
Под такие невесёлые мысли, я ещё с полчаса проторчал у казино, посматривая, выйдет мой объект наблюдения или нет. Но, похоже, “Санульчик” засел там надолго. Постаравшись запомнить место, и восстановить весь маршрут нашего движения в памяти, я развернулся и потопал к набережной.
Не смотря на неутешительные выводы, совсем бросить это дело я не мог, не позволяла совесть и проснувшаяся злость. Поэтому я решил пока просто понаблюдать за усачём и его бандой. Ну а потом, быть может и появится какой-то более реальный вариант решения проблемы.
Почему я даже не думал идти в магистрат или к начальнику городской стражи? Да потому, что крышей этого заведения мог оказаться и кто-то из них. И тогда вероятность моей безвременной кончины вырастала в геометрической прогрессии.
Соваться сейчас внутрь было глупо, только морду засвечу да лишние подозрения вызову, поэтому я решил вернуться вечером, и уже смешавшись с обычной публикой, внимательно разведать, что там и как.
Тут в животе заурчало вновь и, схватившись за него, я начал оглядываться в поисках места где бы не слишком дорого заморить червячка.
Как назло, рынок, где можно было найти лоточника с какими-нибудь пирожками за медяк, был в противоположном конце города, а в заведениях более солидного типа у набережной, как выразились бы на Земле, средний чек составлял уже целый серебряный.
Но убегать, не оценив всех красот было глупо, тем более, что я давно хотел тут побывать. Пропадая до позднего вечера в библиотеке, никак не успевал посмотреть на местное море. И Вольдемар, как назло, никогда сюда не ходил, всем сердцем ненавидя водную стихию. Прибыв в Анкарн на корабле, всё путешествие страдая от морской болезни и пережив по дороге сильнейший шторм, он даже близко приближаться к нему не хотел.
Я же, наоборот, о море мечтал и никакие плохие воспоминания моего предшественника не могли эту тягу перебить.
Выйдя из за последней линии домов, я замер, впитывая открывшуюся глазам картинку.
Облокотившись о каменные перила, в начале спуска широкой лестницы, что вела к одетой в камень набережной, я оглядел её, почти пустую, плавно изгибающуюся повторяя очертания береговой линии, вдохнул солёный морской воздух, куда более приятный, чем ароматы портового района и неторопливо начал спускаться.
Было тихо, только изредка, над головой проносились, пронзительно крича, чайки, верхушки набегающих на неприступный камень волн украшали белые пенные барашки и серо-синяя гладь воды уходила вдаль, до самого горизонта.
Идилия.
Которая, к сожалению, быстро оказалась нарушена.
- Сарах, сынок, погоди, не спеши!
Услышал я за спиной взволнованный женский голос, а затем, мимо меня, перепрыгивая через две ступеньки, пронёсся мальчик лет семи, резво поскакавший по набережной весело гогоча и напрочь сбивая весь философский настрой.
Следом послышался торопливый стук каблучков, затем испуганный вскрик и я едва успел обернуться и подставить руки, принимая на них летящее со ступенек вниз женское тело.
- Ох! - судорожно вцепилась в меня незнакомка.
Я пошатнулся, чуть сам не проехав по ступеням вместе с ней, но удержался. Неся девушку на руках, спустился и аккуратно поставил на брусчатку набережной.
Впрочем, та не спешила отпускать мою шею, продолжая держаться за неё обеими руками.
- Сударыня, всё кончилось, вы в безопасности, - мягко произнёс я, разглядывая красивое, слегка восточное лицо.
Как подсказала мне память, такой типаж был характерен для выходцев из Княжества Остка, тоже граничившего с Орнийской Империей и находившегося восточнее неё.
- Простите, - грудь женщины учащённо вздымалось, а лицо оставалось взволнованным, - я так испугалась.
- Всё позади, - произнёс я снова, рассматривая её.
На вид ей можно было дать не больше лет тридцати земных, а то и меньше, что вполне коррелировало с возрастом сына. Чуть смуглее чем у меня кожа, волосы цвета вороного крыла, длинные ресницы и пухлые алые губы, притягивали к себе взгляд.