Малец (СИ)
До самого вечера возился с ножами, откопанными на пепелище, пытался вырезать из березы ручки, не получилось, сверлить нечем, поэтому бросил это дело. К сожалению, использовать ножи по назначению пока было нельзя, в результате пожара они потеряли закалку. Самому закалить мне их вряд ли удастся - до нужной температуры не смогу костер раскочегарить, да и сталь в это время была другая и, следовательно, калить ее надо тоже по-другому. Завтра пойду в кузницу, денег у меня нет, но может быть трудом возьмет. Как я и подозревал, Миньку спустя полтора часа начало лихорадить, сначала он хныкал, а потом впал в какое-то полусонное состояние, мать забеспокоилась и отправила меня за помощью к Дыбе, мол, он в этих вещах разбирается. Ну, нашел я этого Дыбу, хотя и побегать пришлось, толку-то, разбирается он, как же, в лошадиных болезнях может он и разбирается, обязан разбираться, а вот в человеческих сомневаюсь. Этот идиот, осмотрев маленького и узнав, что его укусила гадюка, вообще заявил, что до утра пострадавший не дотянет:
- Помрет, как есть помрет.
Пришлось потом полчаса мать успокаивать и объяснять ей, что змея в полную силу еще не вошла, а потому есть шанс обойтись без 'помрет'. Змею, не смотря на протесты, ближе к вечеру все-таки запек и с удовольствием употребил, но ожидал, честно говоря, большего. Зато потом долго смеялся над Дашкой, которая смотрела на меня как на самоубийцу, даже анекдот ей рассказал, тот, где одна змея спрашивает у другой:
- Слушай, а наш укус смертельный?
- Да, - подтверждает другая.
- Тогда я сейчас помру, я себе язык прикусила.
Вроде бы смешно, а Дашка в слезы, пришлось тоже долго успокаивать и проводить ликбез по поводу опасности укуса змеи и оказания первой помощи. Подозреваю, не сильно мне поверили, кто ж дурачку поверит, но хоть в чем-то успокоил народ.
Утром погода резко сменилась, небо налилось свинцовыми тучами, а ветер стал налетать порывами. Дождя еще не было, но то, что он скоро будет, никто не сомневался. По-хорошему, надо было бы отсидеться в шалаше, но дело, прежде всего, поэтому, несмотря на предстоящий дождь, рванул по прежнему маршруту.
Кузницу отыскал довольно быстро, да и трудно ее было не отыскать, дым пережигаемых на угли дров и звон железа не дал промахнуться. Да..., опять ломка стереотипов, в моем понимании кузница это некая мастерская, в которой, прежде всего, есть огромный горн с мехами для нагнетания воздуха и немалых размеров наковальня с непременным наличием мускулистого молотобойца. Здесь же все выглядело не так, вернее не совсем так - горн отсутствовал, его функцию исполняла некая конструкция из камней чем-то похожая на алтарь, причем прямо на этом алтаре был разложен обычный костер. Чтобы получить требуемую температуру, сбоку от костра стоял подросток и нагнетал крылом какой-то большой птицы воздух на раскалившиеся угли. Дрова пережигались тут же, рядом и видимо, чтобы не терять время, там же набирал температуру прут железа. Наковальни я не увидел, зато отыскал глазами нечто похожее на лапу для ремонта обуви вбитую в крученную сучковатую колоду. Особо требуется сказать о кузнеце, опять же в нашем представлении, кузнец должен быть, если не пышущем здоровьем могучим мужиком, то уж крепким телом и мускулистым точно. Ничего подобного, мужичонка был худеньким и суетливым, да и характер у него был не очень, он постоянно покрикивал на своего помощника, а при случае доставал того палкой и судя по недавним следам не только по спине:
- Куда машешь, дурья башка? - Рычал он при этом, - с краев в середину поддувай, видишь, жар по сторонам уходит. И дерево сдвинь, чтоб через него тоже поддувало.
Хреново, с таким кузнецом мне договориться явно не получится, может здесь еще где-нибудь кузня есть?
- Кто таков? Чего надо? - Это кузнец соизволил меня заметить.
Надо сказать, несмотря на грозный вид, недовольство его показалось мне не таким уж серьезным, да и в чем проблема, не укусит же. Хотя, я покосился на побитого подмастерье, этот может.
- С Лисьего я, - и, чтобы не выглядеть слишком наглым, шмыгнул, - дом наш погорел, вот ножи из пепелища забрали. Только пользоваться ими нельзя, закалка сошла. Закалить бы.
Мужичок забыл о помощнике и отложил палку:
- Эх, ты. Говорили у вас все село по миру пошло.
- Знамо дело, - пришлось поддакнуть, - до зимы не отстроишься, придется землянки ладить.
- Дык, к сородичам пока пристройтесь.
Дальше начинаем давить на жалость и не забывать, что актерское мастерство не терпит фальши. Описываем текущую жизнь погорельцев, не сгущая краски, вздыхаем по поводу беспросветного будущего и как бы невзначай поминаем о тяжелой сиротской доле.
- От жжешь, - протянул кузнец, - дык как зиму-то бедовать будете?
- Не знаю, - пожал я плечами, - как землянки наладим, охотой пробиться попробуем. Да и рыбу зимой бить можно.
Кузнец вновь хмыкнул:
- Охотой оно, конечно. Только не охотники вы там, да и зимой в лес просто так не сунешься, когда морозы пойдут волки в стаи собьются, а там и опытный охотник отбиться не сможет. Нет, в зиму у нас охотой не прокормишься. Ладно, давай свои ножи, откалим да кромку отобьём, что б остроту держали.
Работал сей индивид на удивление ловко, сначала прогрел железо на костре, потом сунул на угли, и когда железо налилось малиновым светом, сунул его в мокрый песок. Калил не в масле или воде, как я предполагал, а в мокром песке. Следом маленьким молоточком отбил кромку на той самой пятке, которая была вбита в колоду, и в конце перешел к заточке.
- Ручку из чего делать будешь? - Спросил он, когда уже правил лезвие на наждачном камне.
- Из березовой коры, думал сделать, набором.
- Ага, пойдет, - при этом кузнец , внимательно осмотрел самый конец штыря рукоятки, - защип остался?
Защип это железка с вырубленной щелью, которая одевается на самый кончик штыря, дабы рукоять с него не слезала.
- Ага, - подтвердил я, радуясь, что мужичок не заикнулся об оплате.
- Вот, бери, - кузнец сунул мне заново закаленные лезвия, - окалину сам собьешь и песочком сотрешь. Чего еще надо будет?
Мог бы и не спрашивать, различного мелкого железа у меня много, получается, зря я решил не наглеть, но и не факт, что увидев мои хотелки, кузнец проявил бы такую благотворительность. Хотя:
- Пару бы крючков мне для рыбалки на большую рыбу, железо на днях принесу.
- Эт что ж за крючки такие - для рыбалки? - Почесал остатки своей растительности на голове мужичок.
Объяснить? Это мы запросто. Разравнял песок, в котором он калил ножи, и прутиком нарисовал крючок в натуральную величину, а потом укрупненно прорисовал бородку, который не даст пойманной рыбе соскользнуть.
- Ага, видел такие, - обрадовался кузнец, - только здесь железо с углем томить надо будет, чтоб не гнулось.
Это он про цементацию что ли? Вот тебе и кустарь, оказывается эту технологию уже давно знали, а я то думал...
- К завтрему сделаю, вечером приходи, или к пятому дню до полдня и железо свое приноси, посмотрим что с ним сделать можно. И другим там скажи, что ненужное железо выкуплю за работу, поди, не у одного тебя что-то на пепелище остались.
На вопрос где мне найти здешнего батюшку, мужичок принял задумчивый вид:
- Так это, батюшка-то у нас есть, только он в кремле, в Спасской церкви, но туда тебя не пропустят. Здесь церковь пока не отстроили, а так в приказной избе только дьяк. Если что важное, то только через две седмицы батюшка будет. Хотя... Можно и в новую церковь Знаменскую, за Идой, год как отстроили, но там батюшка не сильно с воеводой в ладах, да и при женском монастыре она.
Ну что? Дьяк так дьяк, это у жителя двадцатого века сформировался отрицательный образ дьяка, а здесь и сейчас это очень уважаемый человек, можно сказать второй после первого. К кому обращаться, если не к нему? К приказной избе пришлось добираться довольно долго, и проблема образовалась вовсе не из-за расстояния, а из-за того, что улочки в слободе были какими угодно, но только не прямыми. Короче засада, причем полная, никогда бы не подумал, что в округ острога столько болот, тот Иркутск, который я знал, болот совсем не имел, а здесь... раза три приходилось возвращаться до ближайшего проулка потому, что улочка упиралась в очередное озерцо. Хоть дьяк был на месте и к моей радости желающих с ним 'поговорить' было не так много.