Малец (СИ)
Походив по заводу, и заглянув в каждый закуток, Любим понял, что и это задание своего благодетеля он с успехом провалил. Однако с пустыми руками возвращаться было нельзя.
Вытаскивать купца в приказ сотник не стал, слишком много ушей и глаз, а то чего он задумал, огласки не терпело, поэтому со своим отрядом заявился прямо к торговцу:
- Ну, что купец? - Начал он сразу с порога. - Решил казне государевой убыток нанести? Помимо таможни товары возишь, с монголами дружбу завел? Был я в Нерчинске и книги смотрел, не торговал ты фарфор у китайцев.
Ох, не стоило про книги речь вести, конечно же купец испугался, да не просто испугался, а чуть чувств не лишился, да и конфуз с ним нехороший приключился... не удержал. Однако, как только до торговца дошло, что сотник 'слышал звон, да не знает где он', присутствие духа стало возвращаться.
- Благодетель, не губи, бес попутал, - причитал Гандыба, делая жалкое лицо, и пытаясь трясущимися руками схватиться за полы кафтана сотника, - все как есть, в казну верну, коли в убыток, только время дай, в долги влезу, по миру пойду...
- Да чего ты мелешь? - Возмутился Любим. - Ты серебра в Москве пуды взял, а теперь сиротой прикидываешься?
- Брал, брал серебро боярин, - продолжал свое представление купец, - да только моего там мало было, почти весь товар пайщиков был. Свой интерес не слишком большой получился, да и не в серебре он, в товарах. За дорого тот фарфор достался, не хотел больше за него браться, за малым в убыток не попал.
- Погоди, ты хочешь сказать, что выгоды от той торговли мало?
- Да какая там выгода, благодетель? - Пустил натуральную слезу торговец. - За товар три шкуры содрали, кабы не сервизы императорские совсем худо бы пришлось.
- А чего же дешево продавал? - Приподнял брови сотник. - Сказывали, на торге в три дня расторговался.
- Нельзя было дольше, и так на третий день приказчики из купеческой сотни рядом крутились, даже часть товара на реализацию другим пришлось отдать. Не губи, все что есть отдам.
- Да на кой мне твои товары? - Брезгливо сморщился Любим, к тому же от купца все отчетливей стало нести запахом мочи. - Ты лучше скажи сколько твой поставщик сможет еще того фарфора привезти?
- Привезти? - Купец замер, соображая, к чему относится этот вопрос, потом вроде как пришел к каким-то выводам, и в его глазах зажглась надежда. - Может привезти, много может, но и денег тоже много затребует.
Покидая дом купца Любим едва сдерживал свою радость. Получилось! Казне с этой торговли прибыток небольшой, да и то в Тобольске осядет, если как обычно с купеческим караваном везти. Стоило только серьезно поговорить с купцом и удалось подмять под себя торговлю фарфором, теперь надо серебро для выкупа собрать, да грамотку соответствующую выправить для беспрепятственного прохода Тобольской таможни.
Как только вымогатели покинули дом, Гандыба тяжело встал с колен, вытер трясущейся рукой со лба пот и плюнул вслед визитерам:
- Говоришь, 'Фарфор только для тебя возить'? Привезу, благодетель, привезу. Только не дешево тебе это станет. - При этих словах торговец посмотрел на свои мокрые штаны и скривился, переживая позор. - Три шкуры с тебя сдеру.
****На сей раз охрана моего бренного тела сработала четко, не успели пришлые стрельцы взять меня за шиворот, как их тут же свалили в пыль. Угрозы тут же посыпавшиеся на казаков не произвели никакого эффекта:
- Кто такие? Чего надо? - Начали допрос казаки.
- Отряд сотника Любима Коровкова, по приказу боярина Ромодановского.
- Ты говори, да не заговаривайся, - приструнил говоруна казак, - боярин в Москве сидит, не мог он приказывать Ваську хватать.
- Да не боярин приказал, сотник.
- Один уже хватал, царство ему небесное. И что, прямо так и приказал Ваську хватать?
- Да, так прямо и приказал, мол, найдете мальца Ваську, пасынка кузнеца Асаты, и в приказ.
- А не брешешь? - Спросил казак. - Какое дело сотнику до мальца?
- Да откуда же мы знаем, что приказали, то и исполняем.
- Ну, значит, тогда не исполнили, - подвели итог охранники, - кто вы такие мы не знаем, может тати ряженые, а потому идите отсюда подальше, пока бока не намяли. И вслед на мальца рот не разевайте, а то хуже может чего приключиться.
Да... уж, тут-то пот меня пот и пробил, особенно когда всплыло имя Ромодановского, слышал я про этого индивида, для него авторитетов не существует, с ним никто тягаться не мог, такие фамилии в легкую извел, а я там вообще величина не отличающаяся от ноля. И чего теперь делать? В бега податься? Охрана это, конечно хорошо, но хорошо против таких вот исполнителей, и всяких залетных сотников, а вот против бояр, особенно таких, как Ромодановский, ну совсем не катит. Ладно, подаваться в бега смысла нет, если что-то очень серьезное, то возьмут в оборот родных, сам на свет божий выползешь, а если не серьезное, то и нечего тогда по углам дрожать. Но по своей воле в пасть медведю, в смысле в приказ, лезть не стану, прибежит посыльный, вот тогда никуда не денешься, а пока схожу-ка я к Игнатию, пожертвую на богоугодные дела денежку, да заодно пожалуюсь на произвол в отношении сироты.
Торг за объем взя... э... пожертвований был в самом разгаре когда в храм тихо проскользнул посыльный, естественно нашу 'доверительную' беседу он прервать не мог, но и ждать тоже, поэтому он, не колеблясь, отловил служку и отослал его к Игнатию.
- К воеводе, говоришь? - Хмыкнул Игнатий, когда служка нашептал ему в ухо, и, посмотрев в сторону посыльного, жестом руки подозвал к себе. - Скажешь Евстафию Ивановичу, что я сам с отроком приду, мне тоже перемолвиться с ним надобно.
Ну, вот, добился чего хотел, что Игнатий не отступится в случае серьезного наезда на меня, я был уверен, это когда Савелов здесь верховодил, служитель церкви авторитета не имел, а при Перфильеве Игнатий за авторитет церкви бился без уступок. Теперь у него бзик такой - в отсутствии жесткой власти церковь должна быть впереди, на лихом .... Нет, это уже перебор, просто настрадавшись при предыдущем воеводе, Игнатий дует на воду и по всякому поводу лезет со своим особым мнением, и обязательно добивается, что бы это его особое мнение было учтено. Кардинал, млин, местного розлива.
Вот это да! Такого я никак не мог предположить, вот как вы думаете, какого лешего меня потащили в приказ? Думаете из-за фарфора? Неа, даже словом не обмолвились. Из-за меди и самоваров? Тоже мимо. Вот ни за что не угадаете. А на самом деле им понадобился Васька-дурак, чтобы отвезти его в Москву и представить как диковинку, мол, вот дурак с рождения, а как копытом его стукнуло, так в ум и въехал, да не просто въехал, а на красном коне. И сказки добрые рассказывает, и иногда умные мысли излагает.
Все, приплыли, картина Петрова-Водкина во всей красе. Причем спорят с Игнатием не о том, ехать или не ехать, а о том каким образом меня туда отправить, толи с монастырским обозом, толи с купеческим, или вообще своим ходом. Зимой!? В мороз!? Совсем с дуба рухнули? Они чего надеются до Москвы довезти, мой хладный труп? Так я не согласен. А вот тут облом, моего мнения никто даже не подумал спрашивать, так же как и мнение моего отчима. Вот такие пироги, а стоит мне своеволие проявить, спустят шкуру в прямом смысле этого слова.
Окончательное решение было очевидным, но почему-то было озвучено в самом конце, сотник решил не рисковать, и забирает меня с собой на третью седмицу, как реки станут. Ну, кто бы сомневался? А мне, во избежание дурных мыслей сразу сделал предупреждение, что если попробую сбежать, то буду бит кнутом, еще и с родителя спросят, потому как плохо тот меня учил. Во всей этой истории с приехавшим из самой Москвы заносчивым придурком, мне не понятно было одно, на кой хрен меня тащили в приказ, ведь ни о чем не спрашивали, ничего не требовали, только припугнули лишний раз. Так это и потом можно было сделать. Посмотреть на убогого? Так выйди к церкви и смотри, из-за недостатка йода их здесь на паперти хватает. Не понимаю я людей этого времени, не желают они обсуждать предмет, не находящийся у них прямо перед глазами. Чтобы принять решение, везти мальца в Москву или нет, понадобилось того по всему Иркутску разыскивать, и ладно бы для того, чтобы воочию убедиться, выдержит он дорогу дальнюю или загнется на первом привале, так ведь нет, просто пусть будет, вдруг вопрос какой в пустой голове родится.