Малец (СИ)
- Вроде девять, - ответил я, хватаясь за стрелу
Сначала оглушительно бухнула пищаль, в створ тропинки Никша попал, но это единственное видимое его достижение, как бежали на нас в атаку, так и продолжали бежать, никто не упал. Потом я начал работать стрелами, другие и не думали браться за лук - ничего не видели в темноте. До того как основная масса вступила в ближний бой, тремя стрелами успел попасть только в двоих, но как-то неудачно, вроде бы и ранил, а внешне это никак не проявилось. Хотя для меня это достижение, по движущей цели я еще ни разу не стрелял. Двоих особо резвых ударами сабли срезал Брага, с остальными казаки расправились удивительно легко, просто шагнули из-за прикрытия деревьев и приняли тушки на копья. Все действо заняло не более минуты. Э... , нет, я понимаю, что казак это казак, его с детства учат воевать, поэтому перед простым мужиком он имеет подавляющее преимущество, но на что надеялись нападавшие, ведь их как кутят.
- Пали смолянку. - Скомандовал Брага. Смолянка, это нечто типа факела из пропитанной смолой грубой пеньки, горит долго и ярко. - Идем к ручью.
- Стрелой на свет посекут, - высказал кто-то опасение.
- Правильно, - остановился вожак, - тогда двигаем к реке, чтобы уйти не смогли.
При свете смолянки рассмотрели тех, кто имел счастье с нами связаться. Теперь все стало на свои места, видимо это какая-то местная банда, никакие они не вояки, хотя храбрости им не занимать, ведь ни один не кинулся назад после грохота пищали. Или это не храбрость, а дурость, напасть вот так, ночью, на казаков, у которых служба в крови... Кстати, у одного точно от моей стрелы отравление приключилось, видимо в запарке не заметил смертельного ранения, так и повис на кустах на границе нашего лагеря. Через некоторое время, казаки ушедшие в сторону реки, вернулись к лагерю со стороны ручья и привели двоих разбойников. Привели - это я немного приукрасил, притащили, причем один был явно не в товарном состоянии.
В эту ночь уснуть мне так и не довелось, потому как допрос 'языков' длился до самого утра, а несознательные подследственные боль пыток молча терпеть не умели. Как выяснилось, храбрость разбойников была не естественного происхождения, прежде чем идти на дело, они приняли по чарке настойки. Интересно, чего там в той настойке намешали, что она напрочь мозги отшибает?
Вместо запланированных двух дней у реки мы проторчали четыре, во-первых: после нападения служивый люд решил устроить себе отдых, во-вторых: посетили место дислокации ночных визитеров на предмет материальной компенсации, ну а в-третьих: пришлось заполнять солью еще двое саней из четырех, которые нам любезно предоставила банд группа. Теперь наш обоз состоял из восьми саней, и еще одной навьюченной лошади, ну не могли же казаки не прислушаться к своей жабе, а она у них большая, зеленая, пупырчатая. Даже меня посадили за вожжи. Эксплуататоры.
Добычу делили перед Иркутским острогом, дожидаясь сумерек, негоже было появляться с грузом в слободе днем, и так лишних глаз хватает. По прежнему договору мне полагалась одна двенадцатая с добычи, менять договоренность не стали, вот только от вещей, взятых у бандитов, я отказался. Соли я тоже много брать не хотел, не по соседям же ее раздавать, враз заложат, поэтому порешили, что мне достанется кобыла и три мешка соли, половина одного из них уйдет Никше, за то, что он до лета приютит у себя мое будущее средство производства средств производства. Кстати всю соль тоже пришлось оставить там же, секретность - будь она не ладна. Теперь придется брать соль по мере необходимости 'дабы по недомыслию своему не подвести сродственников', во как, никакого такта у людей, все-таки напомнили мне кто я есть, а если захочу продать, или поделиться с кем, то тоже через Никшу, дабы... Ну, понятно в общем, взяли под жесткий контроль, в будущем двадцать раз подумаю, прежде чем с казаками связываться. Хотя..., ну куда я денусь? Если шире смотреть, то можно сказать, обошлись казаки со мной по-доброму, поделились более чем честно, по их понятиям, естественно, все-таки сирота я ... казанская, то есть иркутская. Эх , слезу бы пустил, пожаловался на долю сиротскую, да не стану, потому как пока совсем неплохо получается выруливать.
Вот и дом. Не дом, конечно, но лучше сейчас для меня места нет. Мать как всегда разохалась и пеняла мне, что опоздал на два дня, даже пуд соли, который я притащил из слободы, ее не обрадовали.
- Ну чего ты к сыну пристала, - пришел мне на помощь Асата, - он, поди, с дороги еле ноги волочит. Ему бы помыться да отдохнуть.
- Да, - подтвердил я, - меня надо бы сначала, помыть, накормить, спать уложить, а потом уж и спрашивать.
- Спросишь тебя, спящего, - улыбнулась мать, доставая из печки горшок с парящей водой, и добавляя ее в бадейку, - иди, полью.
Эх, хорошо, с таким удовольствием поел каши, заправленной кедровым маслом, да потом еще похрустел квашеной капустой, м-м-м. Все-таки дошли мои увещевания до матери, обменяли в слободе с пол пуда 'квашенки'. Потом долго рассказывал о нашей поездке, и о том, как казаки шайку разбойников прищучили, и о том, как со мной лошадью поделились...
- Так что, - встрепенулась мать, - теперь у нас и кобыла есть?
- Есть, - подтвердил я, - мне сказали, что четырехлетка. С Никшей из слободы сговорились за пол мешка соли, что до лета у него постоит. По мере нужды можно брать, по виду вроде смирная.
- Ох ты ж, - подергал себя за бороду кузнец, - это ж надо, с одной поездки кобылу взять. Ну, Васька, любит тебя Бог.
Ну, да, любит, бессонницей же меня кто-то в ту ночь наградил, а то была бы мне лошадь... на память вечную.
- Как копье держишь? - Вжик, плеткой по бедру, - Не спи, дальше давай. - И снова, вжик! - Быстрей ногами перебирай, таракан беременный. - Вжик!
Ну, зачем я опять пришел к этому мучителю, всё, это последний раз.... Пора по-тихому сваливать. А про таракана он зря. В Сибири тараканы от западных сильно отличаются, и бегают они как реактивные, причем с кладкой они или нет, особой роли не играет. А отношение к ним здесь весьма своеобразное, даже можно сказать благосклонное, потому как наличие тараканьей живности в доме показатель достатка. Нельзя сказать, что с ними совсем не борются, но, по моему мнению, начинают их изводить, когда совсем уж невмоготу, и от топота армии насекомых не заснуть.
Домой опять приплелся еле живой, такие тренировки меня выматывают в хлам, и что обидно, гоняют меня ничуть не больше чем таких же кая я пацанов. Но им как-то не в тягость по бревнам прыгать да, на коне с копьем вертеться, а у меня все с надрывом, через силу и боль. Ох, моя многострадальная задница, и не поймешь от чего больше болит, то ли от плетки, то ли отбил во время многочисленных падений. Хм, а дома 'сюрпризец', встретили как на похоронах:
- Случилось чего? - Спросил мать, стягивая сапоги.
- Случилось, - подтвердила она мои опасения, - от отца Игнатия послушник приходил. Сказано, чтобы завтра после обедни у главных ворот ждал, вроде как в Вознесенский поедешь, по требованию настоятеля.
Во как. Это с чего я им понадобился? В доброту монастырских как-то не верилось, те еще волки, свой интерес блюдут не хуже нынешнего воеводы, дадут на копейку - стребуют на рубль, даже воевода против церковников пикнуть не смеет. Зачем им полоумный малец? Что-то не клеится, о том и домашним сказал.
- Я так понимаю, - высказал свою мысль Асата, - или кто-то решил заботу о погорельце сироте проявить, и приобщить к вере истиной, или решил на тебя посмотреть, не часто с рождения умом скорбные в разум входят.
- Только-то, - хмыкнул я, - Ну и чего? Скатаюсь да посмотрю, как монахи живут. Переживать-то чего.
- Э нет, Васька, - осадил меня отчим, - посмотреть на тебя немного времени потребуется. Тут думаю, станут проверять тебя, не черт ли виной тому, что отрок в ум вошел?
Да-а, подзабыл я как-то, что здесь хоть и не инквизиция, но тоже нужно себя в тонусе держать, а то могут обойтись ничуть не лучше чем в европах, хоть и не на костер, но епитимью наложат, мама не горюй. Да еще проконтролируют, что бы исполнил все до последней мелочи. Засада, нет, не так, ЗАСАДА, вот так будет правильней.