Медиум (СИ)

— Не ожидал. Думал, и тут будут вопросы.
— У вас есть слабенькое алиби. Не ясен мотив, хотя и вы, и жертвы связаны с покойным Вилли Брассом. Но главное, нет следов воздействия.
— Я думал, что мой адвокат вам это скажет. Повторюсь — не ожидал.
— Скорее всего, завтра-послезавтра меня выпрут в отставку, потому на ваши дела мне наплевать. Хочу хоть что-то успеть сделать для Ксава. Он звонил с почты, после разговора с неким патером Бенедиктом. Рассказал мне о вашем предупреждении и о том, где встречается с церковником.
— Хотите вызвать дух детектива?
— Чего ради беспокоить умершего? И так всё понятно — не дошёл до места встречи, убит случайным обдолбышем. Дело ясное. Только вот наркоманы так себя не ведут — те истерично кричат, наносят множество случайных ударов, редко сбегают с места преступления. Единственный удар точно в сердце, это уровень тренированного профессионала. И то, что он сноровисто скрылся, тоже показатель. Преступник не уголовник — нет человека с его приметами в нашей картотеке. Никто из осведомителей отдела нравов не слышал о таком наркомане. В аптеках… Впрочем, это наша кухня. Поверьте, убийцу полицейского мы всегда ищем серьёзно, всем миром и не считаясь с затратами. Но на преступника нет никаких наводок. Зато вот эксперты нашли в ране следы серебра. Есть и ещё кое-какие странности.
— Давно заживший шрам от укуса на ладони?
— Скорее состав крови, но и шрам тоже, ведь за день до смерти его не было — я лично инструктировал Моппетта перед заданием.
— Понятно. А ко мне-то зачем пришли?
— Сам не знаю. Наверное, в надежде на чудо.
— Извините, я медиум, а не чудотворец. Как и что — вы всё понимаете сами. Имени убийцы не определю. Улик против кого-то не имею. Разве что… Почему вас снимают?
— Погиб мой подчинённый. Считается, что по пути на встречу с осведомителем. Значит, мой прокол. Он убил задерживаемого. Хоть в газетах про нас и пишут много гадостей, но стрелять на поражение в бегущего, тем более без предупредительного выстрела, полицейским категорически запрещено. Мы не в киношном боевике, а в реальной жизни. Тем более, около дома стояла полицейская машина с патрульными. Никуда бы подозреваемый не сбежал.
— Тоже вы виноваты?
— Убийца умер, а я начальник стрелка. И по мелочи имеются ко мне вопросы. Например, почему Моппетт не воспользовался полицейскими патронами? У Ксавье на гильзах выгравированы слова молитвы, пули серебряные с полостью, заполненной ртутью. Представляете, какие раны от них остались в трупе?
— Да уж! Я простые серебряные пули с трудом достаю, а тут эксклюзив. Хм… Конечно, против правил — работать бесплатно. Но вы пока живой, а, следовательно, не мой клиент. Давайте, я подарю вам один адресочек. И у себя скажете, что именно за него ваш подчинённый отдал жизнь.
— Что за адрес? Чего в нём такого интересного?
— Мой клиент, Вилли Брасс, вы его помните, как Ловчилу, отдал это место в уплату за услугу. Я там не бывал, мне ничего не нужно и даже не интересно.
— А меня ваши слова как-то наоборот заинтересовали.
— И ещё — три покойника из переулка тоже связаны с мистером Брассом. Они были его командой.
— Бандой скорее. Об этом в курсе.
— По адресу бывшая штаб-квартира Ловчилы. Сможете найти архив покойного с разработками новых дел.
— Так! — воскликнул лейтенант. — Похоже, я удачно зашёл!
— Ещё имеется информация по старым делам, немного компромата на друзей — соперников Вилли. Кое-какая нераспроданная добыча, слишком “горячая” для реализации. Возможно, осталось сколько-то денег.
— Деньги, понятно, отдать вам?
— Не будьте мелочным! Мне своих хватает.
— Чего тогда потребуете с меня за адрес?
— Что вы можете мне дать? У вас нет ничего полезного. Но, естественно, про источник информации крайне желательно умолчать.
— Об этом можете не беспокоиться. Если этот адрес, хоть на половину сказанного, будет полезен, то я ваш должник. Большой должник!
— Это поможет сгладить ваши неприятности?
— Не то, что поможет! Я такой фитиль отделу по борьбе с оргпреступностью вставлю, что капитан меня расцелует. Там кое-кто на его место метит, а вдруг окажется, что убойный отдел принёс на блюдечке улики, которые те много лет найти не могли. Главное, всё складывается — умерли члены банды Ловчилы, мы начали следствие и сразу докопались. Жертва, конечно, есть, так у нас каждый год двое — трое полицейских или гибнут, или по ранению на пенсию уходят. Не! Капитан меня в обиду не даст! Скорее в бар с ним пойдём, за удачу выпьем. Ему перед комиссаром тоже себя показать хочется. И показать, что в оргпреступности дилетанты сидят.
 
— Вот и хорошо.
— Я терпеть не могу ходить в должниках. Мы с капитаном что-нибудь для вас придумаем.
Деловые люди 
— Босс! Дело о парнях закрыто!
— Какое дело? О каких парнях? О чём ты вообще докладываешь? Неужели трудно сначала всё разложить в голове по полочкам, а только потом врываться в кабинет и орать: “Дело закрыто!”
— Зря вы так, босс! Я же к вам сразу, как узнал, что ребят Ловчилы списали. Дескать, естественная смерть от остановки сердца, даже дела не завели. Видать, кто-то из полицейских их зажмурил. А ещё втирают о правосудии!
Джордани Витторио недовольно нахмурился, он и сам понимал, что зря сорвал своё дурное настроение на подчинённом. Причина недовольства лежала рядом — две расшифровки телефонных переговоров, полученные из разных мест. При том частное детективное агентство доложило о назначенной встрече, а в копии, присланной страховщиком, о такой не упоминалось. О чём-то это говорит, да? И понятно о чём!
— Я тебя понял. Следи за моей мыслью: Если вспомнить, где нашли трупы, то можно предположить, куда парни шли. Так?
— Дык!
— О! Шли они к Нельсону. Понятно почему. Они дали на лапу детективу, тот раскололся до задницы и рассказал, что медиум разговаривает с их покойным боссом. Пацанам захотелось тоже побазарить с Ловчилой. Логично?
— Знамо дело! Любой бы захотел! Нычки, небось, остались. Ещё другое что, о чём парни не знали точно, но узнать хотели.
— Вот и я про то. Но кто-то их опознал и не захотел, чтобы те дошли до Нельсона. Кто?
— Э…
— Вот тебе и э! Частный детектив, может и частный, но в полиции служил, и дружков у него там богато осталось. Наверняка побежал к ним и стуканул о разговоре с ребятами. Вот оно и покатилось.
— А что? Вполне могло быть.
— И я про то. Почему парней остановили? Не хотели, чтобы лишние лезли в дело об алмазах.
— Так вроде Ловчила не при делах?
— Это он уже потом сказал. А кто алмазами больше всех интересуется? Страховщики! Опять же полицейские ребят валить бы не стали. Им проще было бы закрыть парней в участок на пару дней. Да и мокрухой они боятся заниматься — вдруг откроется? А вот начальник страховых лягавых тот ещё типчик! Ему приказать убить человека, как мне высморкаться. Опять же, связи. С комиссаром он вась-вась, тот ему обязан. Сам мне хвастался.
— Вон оно как выходит! То-то я думаю: Почему следаки землю не роют?! Почему в протоколе написано “нет телесных повреждений”?! Мы что-то делать будем? Оставлять такое…
— Сейчас об этом я и размышляю.
— Может того?
— Чего того? Надо думать не про “того”, а как денег заработать. А коли для заработка надо будет, так и твоё “того” может случиться. Значит так, есть место и время. Туда Нельсона на ланч пригласила какая-то женщина. Вроде встреча и встреча, пускай себе кушают. Но тут одна странность имеется — об этом разговоре мне агентство доложило, а страховщик его в сводке переговоров пропустил. А почему? Интересно, да?
— Очень интересно!
— Вот и мне тоже. За Нельсоном не следи — мы знаем, откуда он придёт. Поставь человека у входа в ресторан. Пусть войдёт следом и сядет где-то рядом, послушает, о чём парочка говорить будет. За ними выходить не нужно. Пускай на выходе другой парочку ждёт, а лучше пара. За медиумом следить не стоит, а вот женщину мне срисуйте.