Осенний жених (ЛП)

“Черт”. Когда я слышу проклятие, вылетающее из ее маленького ротика, у меня встает, и я провожу зубами по ее нежной коже, прежде чем снова пососать.
“Еще”, - говорю я больше себе, чем Грейси, когда перехожу к другой ее груди и посасываю ту. Все это время я прижимаю ее к стене, и если бы на нас не было одежды, я был бы по самые яйца в ее липкой киске. “Ты сладкая до самого низа?”
  
Я не утруждаю себя поиском ответа, медленно прокладывая поцелуями свой путь вниз по ее животу, а затем опускаюсь перед ней на колени. Ее ноги дрожат, когда ступни касаются пола, но я помогаю ей подняться, когда мои руки тянутся к переду ее джинсов. Прежде чем расстегнуть их, я наклоняюсь вперед и прижимаюсь лицом к ним спереди, вдыхая ее аромат через одежду.
Она пахнет яблоками, и у меня текут слюнки. “Ты позволишь мне тоже съесть этот пирог?” На этот раз, когда я поднимаю глаза, я вижу, что ее лицо раскраснелось либо от поцелуев, либо от застенчивости. В любом случае, я не могу оторвать от нее глаз. Она прекрасна вот так, когда я стою на коленях и ее сиськи торчат наружу.
Грейси облизывает губы, а затем кивает, когда я расстегиваю ее джинсы и медленно стягиваю их с бедер. Когда я нащупываю край ее трусиков, я стягиваю их тоже, но вместо того, чтобы снять их полностью, я останавливаюсь, когда они оказываются у ее колен. Мои руки касаются ее задницы, и я смотрю на ее голую киску, видя, как ее гладкая кожа сочится от желания.
“Черт возьми, солнышко. Я собираюсь съесть каждый твой кусочек”.
Я притягиваю ее к себе руками, наклоняясь вперед ртом и зарываясь лицом в ее киску. Она теплая и влажная, и я не дразню, когда провожу языком между ее губ и облизываю. Я лакаю ее клитор, как кошка сливки, а она вскрикивает и тянет меня за волосы. На вкус она как первые осенние листья и ночи, проведенные у костра. Она — звезды на небе и восходы над горами. Она — все, о чем я когда-либо мечтал, и она вся моя.
“Дом”, - говорю я, проводя языком между ее губами. “Ты мой дом, солнышко”.
“Прямо здесь”. Она толкает бедра вперед, ища мой рот, и я умру прямо здесь, отдаваясь ей.
Ее руки сжимаются, а ноги дрожат, когда она выкрикивает мое имя и вздрагивает в моих объятиях. Я чувствую, как ее киска сжимается, когда она ищет наполнения, и я просовываю свой язык в ее отверстие, пытаясь дать ей то, что ей нужно. Она снова вскрикивает и трется своей киской о мое лицо, и это единственный величайший момент в моей жизни.
У ее оргазма такой вкус, как будто мы собираемся пожениться, и теперь мне просто нужно купить кольцо и проповедника. Возможно, я уже сделал предложение, когда мой рот был у нее между ног, но я не могу быть уверен.
Никакая часть меня не хочет останавливаться, и если бы не стук в мою парадную дверь, я не знаю, что бы я сделал.
“Что это было?” Грейси замирает, и я бросаю взгляд на дверь.
“Наверное, мой брат”, - рычу я, крепче обнимая ее. “Уходи!” Я кричу, и этот ублюдок стучит снова.
“Если ты не откроешь дверь, Ван, я войду”, - кричит Тидас, и я понимаю, что в спешке, чтобы Грейси вошла внутрь, я не запер дверь.
Черт возьми, я должен был надеть на нее цепи, чтобы она никогда не смогла уйти.
“Одну секунду”. Я издаю рычание разочарования, когда надеваю трусики Грейси на место, но прежде чем подтянуть ее джинсы, я наклоняюсь вперед и оставляю поцелуй на хлопке, покрывающем мое самое любимое лакомство.
“О боже”, - стонет она, и ее бедра двигаются вперед сами по себе.
“Скоро”, - говорю я ей, застегивая пуговицы на ее джинсах, а затем встаю перед ней. Она смотрит на мою промежность, и я понимаю, что передняя часть моих джинсов мокрая. “Черт”.
Должно быть, я кончил на себя, когда она кончала, но я был слишком занят тем, что ел ее, чтобы думать об этом. Оглядываясь вокруг, я ищу, чем бы прикрыть это, и хватаю свою куртку, висящую у входной двери. Мой член все еще такой чертовски твердый, что я никак не могу привести его в приличный вид. Все, что я хочу сделать, это избавиться от Тидаса и вернуться к поцелуям с Грейси.
С очередным разочарованным рычанием я рывком открываю входную дверь и хмуро смотрю на своего брата. “Что?”
Глава седьмая
Грейси
Глаза Тидаса расширяются от шока, когда он видит меня, стоящую в доме Донована. Донован попадает прямо в поле зрения своего брата, и тогда я замечаю, что Донован немного крупнее Тидаса, но ненамного. Я также замечаю, что у Донована действительно классная задница и что он прикрывает свой стояк курткой. Мне приходится бороться, чтобы сдержать смех.
“Чего ты хочешь?” Спрашивает Донован, когда он не отвечает. Я думаю, даже Тидас знаком со сварливой стороной своего брата.
“Я увидел машину, припаркованную перед домом, и забеспокоился”.
“Не лезь не в свое дело”, - отвечает Донован, его раздражение растет с каждой секундой. Это в некотором роде очаровательно. Он напоминает мне большого медведя-защитника, и я думаю, это делает меня горшочком с медом. Хихиканье срывается с моих губ, когда я понимаю, насколько это грязно, и я сжимаю бедра вместе. Донован поворачивает голову, чтобы снова взглянуть на меня.
“Ты — мое дело”, - говорит Тидас, обходя Донована и заходя в дом. “Привет, Грейси, рад тебя видеть”. Тидас улыбается мне, его глаза полны веселья.
Я машу рукой, когда Донован протягивает руку и хватает брата за рубашку. Он дергает его обратно к все еще открытой двери.
“Не смотри на нее, блядь”, - рычит Донован, и я снова издаю смешок. Он такой злой, но в его лае нет укуса.
“Не смотри на нее?” Тидас смеется вместе со мной. “Я чувствую запах пирога?”
“Это мой пирог. Хватит валять дурака”.
“Я люблю пироги”. Тидас пытается протиснуться обратно в дом, но Донован снова хватает его.
“Пирогов более чем достаточно”. Я подбегаю и касаюсь руки Донована, прежде чем они вдвоем ввязываются в настоящую драку.
“Это мой пирог”, - ворчит Донован, отпуская брата, только для того, чтобы схватить меня. Он притягивает меня к своему огромному телу, обнимая за талию.
“Подожди секунду, ты доставляешь почту”, - говорит Тидас, и его ухмылка становится шире. “Сейчас накопилось столько дерьма”.
“Следи за своим языком в ее присутствии”, - снова рычит Донован.
“Ты сказал "трахаться" две секунды назад”. Тидас вскидывает руки. “Ты действительно сошел с ума сейчас”. Он качает головой, но борется с улыбкой. “Так что насчет того пирога?” Донован бросается к своему брату, который отскакивает назад, вырываясь из его рук, прежде чем развернуться и вылететь за парадную дверь.
“Я всегда хотел иметь брата или сестру”, - признаюсь я.
Донован все еще смотрит через дверь в спину своего брата. Я думаю, единственная причина, по которой он не погнался за ним, это то, что он все еще обнимает меня. Я протягиваю руку и закрываю дверь.
“Братья и сестры — это не все, кем их пытаются представить”. Он опускает руку, на этот раз запирая входную дверь.
“Тем не менее, он хороший человек, верно?”
“Почему?” Он поворачивается, складывает руки на груди и блокирует входную дверь. Прямо сейчас никто не входит и не выходит.
“Почему?” Я повторяю. На самом деле это не ответ на мои вопросы.
“Ты неравнодушна к моему брату?” он выпаливает.
“Что?! Нет!” Донован опускает руки, и куртка, которую он все еще держит, падает на пол, когда он переступает с ноги на ногу. Внезапно до меня доходит, что здесь происходит. “Донован, я была безумно влюблена в тебя в течение нескольких месяцев”. Его глаза немного расширяются. “Как ты думаешь, почему я схватила тебя там и поцеловала так внезапно?" Я умирала от желания поцеловать тебя. Возможно, это станет для тебя сюрпризом, но я не хватаю мужчин и не целую их ”.
“Лучше не надо”, - ворчит он, и я делаю шаг к нему.
“Я никогда никого раньше не целовала”, - признаюсь я застенчиво. Если Донован собирается столкнуться лицом к лицу со своей неуверенностью и, возможно, даже страхами, я тоже собираюсь выложить ему часть своей правды.