Кент (СИ)

Вот только Себ этого совершенно не разделял, продолжая пялиться на стену, словно ждал, что сейчас этот самый Бродяга явится его восторженному взору, чтобы захватить с собой оставленный бокал со спиртным.
Ясно же было, зачем они удалились, и каким именно образом мадам собиралась отрабатывать свой прогул и неустойку за то, что просрочила исполнение основного обязательства. Думаю, Бродяга будет явно не против этого.
….интересно, а он шевелится хотя бы время секса? Или сидит вот так же?
А еще говорят, что это женщины, как бревна!
Хуже, чем думать об этом и не в силах сосредоточится на чем-то другом, было лишь то, что Себ завел разговор про этого Бродягу, словно нам больше было не о чем разговаривать!
Боже! Через пять минут ахов и вздохов я была готова говорить уже даже о процессе размножения мух в неволе, только чтобы больше и слова не слышать о нем, будь он неладен!
— Себ! Еще одно чертово слово и я тебе впиндюрю этой штукой! — не удержавшись, взорвалась я, стукнув по барной стойке каким-то приспособлением, которое, наверное, использовали для приготовлений коктейлей, похожее на длинную странную ложку.
На секунду Себ замер с бокалом в руках, выпучив глаза и вдруг расхохотавшись:
— Впидюришь — это куда, и каким образом? А то может мне еще и понравится?
— Фу, Себ! Извращенец! — содрогнувшись, я откинула от себя эту самую странную ложку под хохот мужчины, и его задорный взгляд, когда он лишь покачал головой, пытаясь успокоиться:
— Лапушка, и я тебя люблю! Вот даже женился бы, если бы меня не манили яйца!
Я на секунду закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями и сосредоточиться лишь на приятной, ненавязчивой мелодии, которая звучала в этом большом и теперь пустом зале, слыша при этом и то, что Себ, наконец, успокоился и даже подошел ближе, осторожно касаясь меня своей прохладной рукой.
— Прости, если обидел тебя, сладкая…
— Это ты меня прости, — выдохнула я тяжело, но облегченно, открывая глаза и чуть улыбаясь Себу, который в эту секунду явно чувствовал себя почему-то виноватым за то, что рассмеялся.
— Знаешь, ты забавная и искренняя девочка. И ты мне нравишься. Правда. Говори мне прямо, когда я веду себя неуважительно или дерзко, хорошо? Меньше всего я хочу обидеть тебя…
Оу!
Вот это было неожиданно!
Так неожиданно, что я застыла, не в силах придумать, что могу сказать в ответ на эту откровенность, лишь глупо закивав головой в ответ, и улыбнувшись, когда мужчина осторожно похлопал меня по плечу, словно не был уверен в том, было ли мне приятно его легкое и ненавязчивое прикосновение.
— Здорово! Я рад, что мы понимаем друг друга, лапушка….а вот тебе новое задание. Пока я проверю наличие всего необходимого в баре на предстоящую ночь, ты отнести в кабинет шефа вот это, ладно?
Достав из-под низа стойки изящный и легкий поднос, Себ ловко и со знанием дела, поставил на него целую бутылку какого-то спиртного, одну рюмку, нарезанный и красиво уложенный на кристально чистой тарелочке лайм и небольшое ведерко со льдом.
— Шеф начинает свой рабочий день с этой крошкой и ею же заканчивает под утро. Справишься?
Что может быть сложного в том, чтобы просто унести поднос до кабинета шефа, пока его там не было?
— Конечно!
Быстро поправив на себе футболку и юбку, я смело взяла поднос, лучезарно улыбнувшись Себу.
— Куда идти, помнишь?
— Второй этаж, кабинет с самой большой и массивной дверью.
— Умница.
Прошагав до поворота, я остановилась, застыв, и снова подумав об этом жутком типе.
Вернее о том, чем они сейчас занимались в раздевалке, явно не скрывая своих порывов и чувств, судя по тому, что были готовы заняться сексом даже на глазах у нас, свидетелем которых я не хотела становиться ни при каком условии! Еще только этого мне не хватало для полного счастья ей-богу!!
— Себ! — когда мужчина обернулся на меня, я почему-то скованно переступила с ноги на ногу, все-таки проговорив, — А как можно пройти, чтобы не проходить мимо раздевалок?
К счастью, Себ не стал задавать никаких вопросов, просто махнув рукой куда-то вглубь зала:
— Можешь пройти по запасной лестнице. Только не заблудись!
— Хорошо.
— Если что — сразу же звони мне!
— Да, Себ!
Какое же это было облегчение, смело идти вперед, зная, что ты не услышишь стонов, ахов и прочих звуков активного совокупления двух людей, которые не могли подождать ночи и скромно уединиться у кого-нибудь дома, чтобы вытворять то, что будет угодно их душе…и телу тоже.
Поднявшись на второй этаж, я не сразу сообразила, в какую именно сторону должна пойти сейчас, потому что в тот единственный раз, когда я была у большого шефа, мы с Себом поднимались по главной лестнице, единственное, что я знала наверняка — мне нужна большая бронированная дверь, где бы она не находилась.
Смело вышагивая вперед быстро и бесшумно по ковру в своих мягких балетках, я чувствовала себя засланным шпионом в царстве гангстеров, усмехнувшись от этой мысли и улыбнувшись широко и победно, когда все-таки обнаружила нужную дверь, которая оказалась даже немного приоткрытой, что значительно облегало мою работу, ибо руки были заняты исключительно подносом и пришлось бы потрудиться, чтобы открыть эту железную махину.
Наверное, уборщица не закрыла и очень помогла мне — об этом наивно думала я, протискиваясь в приоткрытую дверь сначала задом, а потом спиной, чтобы открыть ее шире, и спокойно пронести поднос с драгоценной бутылкой, которая явно стоила несколько моих еще не заработанных зарплат.
Я была так сосредоточенна на этой бутылке, что поняла, о том, что я не одна в кабинете, лишь когда смогла войти и обернуться.
Нет, это не был большой шеф, который пришел на работу чуть раньше установленного времени.
И даже не милая старушка уборщица…
Странно, но первое, что я подумала — все-таки бревно!
Белобрысый наглец растянулся на большом черном кожаном диване, снова в положении полулежа-полусидя с обнаженным торсом…и спущенными потертыми джинсами, пока на нем скакала та самая озабоченная Барби, держась за широкие плечи мужчины и запрокидывая свою белобрысую голову.
Господи, она на нем скакала, словно бешенная мартышка на лиане…
И, глядя на нее, я теперь понимала, почему мужчины считают жутко возбуждающим вид лихих наездниц на этих автоматических игрушечных быках, с которого нужно не свалиться, чтоб заработать нужные очки и получит свой приз.
Этот бык даже не пытался скакать…
Он увидел меня первым.
И снова эти пристальные жуткие глаза чуть прищурились и стали стремительно разгораться искорками, когда мужчина с явным интересом склонил голову на бок, и кончик его губ приподнялся в усмешке нагловатой и хищной, глядя на меня сквозь пелену пушистых ресниц изучающее и насмешливо.
— Ну же… — проговорил он приглушенно, низко и как-то излишне вибрирующе, вдруг облизнувшись и окидывая меня долгим оценивающим взглядом, отчего хотелось запульнуть от всей души в него подносом, а сверху огреть бутылкой, чтобы она разбилась в мелкую крошку, — не стой в дверях, проходи…
Холодный пот выступил по всему моему напряженному телу, когда девушка на минуту прекратила свое активное занятие, продолжая сидеть на нем, и оборачиваясь, чтобы увидеть на кого отвлекся ее странный мужчина.
Боже мой! Не могло случиться ничего более постыдного и унижающего, чем вот так стоять в дверях, сжимая до онемения пальцами поднос, и не в силах понять, что же мне делать теперь, когда на моих ошарашенных глазах, мужчина сделал резкий выпад бедрами вперед и вверх, отчего девушка глухо застонала, буквально закатывая глаза и откидываясь немного назад, когда стало видно ее обнаженную грудь и задранную к шее коротенькую футболку, все-таки простонав мне:
— Это ты, малышка…иди к нам, присоединяйся!
Девушка даже пыталась протянуть ко мне руку, застонав, когда он снова подался бедрами вперед резко, отрывисто и даже как-то жестоко, начиная пугать меня своим немигающим взглядом, от которого на теле задрожал каждый волосок, разбегаясь по телу «гусиной кожей».