Кент (СИ)

Бродяга сел, опустив ноги на дорогу и чуть склонившись вперед, чтобы освободить место за своей спиной как раз для меня, глядя из под веера пушистых ресниц, которые были немного светлее на кончиках, так выжидающе и вместе с тем смешливо, словно он пытался взять меня на слабО даже взглядом, зная, что по-другому едва ли я решусь на такую авантюру.
Подумать только, как же хорошо он меня успел изучить за это время….а я?
А я по-прежнему не знала о нем совершенно ничего, отчего становилась даже страшно.
— …я же в юбке… — пробормотала я, все-таки шагнув вперед и закидывая на плечо сумку сильнее, чтобы она не свалилась на дороге в процессе езды, осторожно вкладывая свою руку в сильную, горячую ладонь Бродяги, которую он протянул ко мне, помогая забраться за его мощную спину.
— Сядешь ко мне ближе, прижмешь колени к моим ногам и все дела!
Все оказалось на самом деле просто, когда я села осторожно на байк, прижимаясь раскрытыми бедрами к ягодицам Бродяги и ощущая кожей, что обивка байка была теплая от его тела.
— Обними меня крепче…
Боже, каким же голосом он сказал это — низким, сиплым, чувственным — отчего голова пошла кругом, даже если я сидела, и я подчинилась ему, едва сдерживая удовольствие в своей груди отрывистым вздохом.
— …разве не положено одеть каски или шлемы? — тихо выдавила я, обхватывая его торс своими руками и аккуратно положив раскрытые ладони на его твердый рельефный пресс, ощущая, как его тело затряслось от смеха, когда сильные руки мягко и осторожно выкрутили обе рукоятки, отчего байк под нами заурчал сильнее и весьма ощутимо завибрировал, но не сдвинулся с места:
— Ты действительно думаешь, что не опробовав купленные тобой таблетки, я угроблю тебя на байке?
Лишь тогда байк, рыкнув, от легкого движения руки Бродяги, плавно двинулся вперед, увлекая нас вперед по дороге, сначала по центру города тихо и неспеша, а затем и за его переделы, где машин становилось все меньше и меньше.
— Разве мы не на работу собирались? — пришлось говорить намного громче обычного, чтобы Бродяга услышал меня сквозь ветер и мурчание мощного двигателя, когда я поняла окончательно, что мы выехали из города…и явно не для того, чтобы просто покататься.
— Нет.
Я быстро заморгала, пытаясь сообразить, куда вез меня этот блондинистый сумасшедший, явно начиная нервничать и судорожно соображать, что же делать дальше…не прыгать же с байка прямо на дорогу, как это происходит во всех экшн фильмах?!
— Что значит «нет»?! Меня же уволят за прогул!!
— Кто посмеет? — усмехнулся Бродяга, на секунду поворачивая голову ко мне и подмигивая лукаво и задорно, отчего я просто растерялась.
— У меня босс есть! Как и у тебя вобщем-то!!
— Ему передадут, что ты на сегодня заболела и поэтому не вышла, — даже не моргнув, продолжал нагло улыбаться Бродяга, увозя меня в каком-то неизвестном направлении, когда город остался далеко позади, а мы все ехали и ехали.
— Ладно. Даже спрашивать не буду, кто передаст, и какая задница опять пляшет под твою золотую дудочку! — не обращая внимания на то, как он рассмеялся громко и раскатисто, я хлопнула его ладонями по груди.
Жаль, что получилось не сильно, ибо я все-таки крепко держалась за него и боялась свалиться назад, даже если за мной была какая-то штука, которая упиралась мягко в спину и не давала мне съехать назад.
— Может, ты скажешь мне тогда, куда мы едем?
— Ко мне.
Это хорошо, что я сидела за его спиной и крепко держалась руками за торс Бродяги, потому что, услышав сказанное им, все, что я смогла сделать, это ахнуть, округлив глаза, не в силах придумать и слова в ответ, лишь только слыша его смех, приглушенный ветром.
Я была в такой растерянности и восторге, что уже даже не замечала, куда именно мчался байк, управляемый сильными руками Бродяги, который несся вперед так покладисто и плавно, что было совершенно не страшно.
Скоро байк немного замедлил свой ход, и я боялась, что теперь Бродяга услышит, как колотиться мое сердце в груди, прижатой к его спине, когда я пыталась выглянуть из-за его широкого плеча, чтобы понять, куда мы свернули с трассы на небольшую тропинку, которую сразу было и не заметно со стороны дороги.
Теперь вместо почти пустынной трассы над нами возвышались кронами деревья, закрывая жалящие солнечные лучи и скрывая нас от глаз людей, отчего я щурилась, глядя вверх, и широко улыбалась тому, что мне здесь определенно нравилось.
Бродяга молчал, иногда посмеиваясь, когда на секунду оборачивался на меня и видел, что я даже не пытаясь скрыть того, как все рассматриваю с большим любопытством и огромным восторгом.
Жаль, что полоса насаждений закончилась так быстро, что я не успела сполна насладиться незабываемым лесным озоном, и мы выехали на большую поляну, которая, очевидно, раньше была каким-то полем, но теперь заросла и стала очень милым местом с густой травой и сотнями цветов.
Здесь байк поехал очень медленно, легко пробираясь сквозь густой зеленый ковер, который был таким мягким и благоухающим, что я, восторженно взвизгнув, опустила ноги с подставки байка вниз, чувствуя, как мягкие травинки ласкают кожу, едва касаясь ее и убегая назад.
Бродяга легко рассмеялся, покосившись на меня весело и впервые так мягко, что я завороженно затаила дыхание, глядя в его голубые глаза, и видя, как лучики солнца окружают черный зрачок своими желтыми прожилками, словно все тепло мира собралось в этих необычных глазах в эту сладостную минуту.
— Садись вперед, — улыбнулся он, подмигивая и останавливая байк, чтобы я смогла поспешно скинуть с себя балетки, закинув их в сумку и запрыгнуть на железного коня впереди него, чувствуя себя такой по глупой счастливой и легкой, словно сама душа парила над нами, вбирая этот аромат трав и цветов, и нежась на теплом ярком солнце.
— Ладони сюда…
Он положил мои руки на рукоятки байка, обхватив легко своими ладонями, чтобы показать, как нужно управлять этим красавцем, и прижимаясь грудью к моей спине, когда его подбородок оказался на моем плече и горячее терпкое дыхание коснулось моего лица:
— А теперь тихонько, не торопясь…
Бродяга слегка повернул мои руки вперед, отчего байк послушно заскользил по густой траве снова, словно послушный жеребец.
— Едем только вперед.
Я радостно закивала, удерживая ладони на рукоятках в том же положении, в котором их оставил Бродяга, и задыхаясь от восторга его близости и этого волшебного места, которое оказалось так близко к городу и в то же время так далеко, что едва ли я смогла бы найти его сама.
Широко улыбаясь и иногда опуская обнаженные ступни в ласкающую траву, я искренне наслаждалась каждой секундой этого утра, позабыв про работу, Себа, и даже про то, что мы ехали к Бродяге.
Мне хотелось рассказать ему, что в детстве я мечтала, чтобы мы всей семьей жили на самом настоящем ранчо среди полей и лугов.
Мне казалось тогда, что в таком месте, где тебя окружает природа, никто не сможет быть несчастлив. Что родители перестанут ругаться, у нас будет огромный дом, в котором всегда будет пахнуть вкусной едой, и мама будет улыбаться и позабудет про свои таблетки от депрессии и бессонницы.
Что мы будем выращивать вкусные ягоды, фрукты и овощи и может даже откроем свой Эко-магазинчик с натуральными продуктами только что с грядок.
Что у нас будет много собак, кошек и миленьких уточек…
Это была моя большая детская мечта, в которой все были счастливы, любили друг друга и поддерживали. Тогда мне казалось, что сама природа помирит и сплотит всех, согревая своим солнцем и смывая слезы теплыми дождями.
Я пришла в себя, спустившись на землю из своих розовых снов далекого детства, когда сильные горячие руки Бродяги легко обвились вокруг меня, прижимая к своей груди, и на горизонте показалось невысокое ограждение, которое тянулось практически во всю ширину этого огромного поля, по которому мы все ехали и ехали.
— Нам туда, — его губы чуть коснулись моей щеки, когда Бродяга проговорил приглушенно и чувственно, отчего мое тело тут же отозвалось и стало наливаться теми горячими нектарами, которые стекали в низ живота в тягостном ожидании его ласки и прикосновений.