Кент (СИ)
— …так сколько тебе все-таки лет?…
От его низкого чуть хриплого голоса тело сжалось, застыв и буквально завибрировав, оттого что он стоял так близко, возвышаясь надо мной, пока его руки не отпускали моего лица, касаясь с каждой секундой все настойчивей и жарче, скользя по подбородку, скулам и губам, расставляя приоткрыть их снова, даже если он убрал бутылку.
Я не могла говорить, заворожено глядя на него распахнутыми глазами, ощущая его жар и аромат, от которых кружилась голова, но сознание стало неожиданно ясным от прикосновения длинных сильных пальцев, которые скользнули по губам, когда неожиданно большой палец Бродяги скользнул в мой рот, мягко касаясь языка и словно поглаживая его.
Затаив дыхание, я не могла даже моргнуть, задрожав от ощущения аромата его кожи на своем языке и то, как он скользил во мне, заставляя губы вытянуться трубочкой, впуская его в себя так глубоко, как только он хотел.
Я видела, как напрягаются мышцы его пресса и дрогнули бедра, которые были немного выше уровня моего лица, неосознанно проведя языком по его пальцу, словно всасывая его в себя, отчего Бродяга дрогнул, поспешно убрав руку, но не убирая ее от лица, заставляя подняться на ноги, которых я не чувствовала от дрожи и жара.
Какой же он был большой, возвышаясь так невыносимо близко и почти касаясь своим напряженным телом, заставляя смотреть в его глаза, взгляд которых сделался тяжелым, разъедающим и таким откровенно возбужденным, что не нужно было даже смотреть на его бедра, чтобы понять, что было в голове этого мужчины.
Вот только почему у меня не вызывало это страха или отвращения, а кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к нему, скользнув ладонями по его напряженному прессу и обхватить руками, чтобы прижаться со всей силы.
— Не смотри на меня так… — прошептала я, даже не пытаясь вырваться или отступить, но едва в состоянии выдержать его раздевающий и голодный взгляд.
— Как?
— Будто хочешь укусить…
— Хочу.
Я растерянно моргнула, не в силах понять, как теперь мне реагировать на него, его прикосновения и слова, теряясь в себе настолько, что от этого становилось просто страшно.
Я хотела бы убедить себя в том, что это всего лишь действие алкоголя и температуры вместе взятых, вот только зачем было обманывать себя?…
От молчания и наших отрывистых дыханий казалось, что воздух в ванной нагреется и заискриться с такой силой, что зеркало запотеет. Я терялась в том, что мне делать и что говорить, вздрогнув, когда он сжал мою ладонь проведя по своему напряженному прессу, заставляя положить ее поверх своего члена над тканью джинсов и прорычал в лицо горячо и отрывисто:
— Если не девственница, то знаешь что это такое?
Я ошарашено моргнула, пытаясь не дернуться и не отступить назад, сипло выдохнув:
— …раздел анатомии есть даже в биологии младших классов. А я закончила школу с отличием, — Бродяга молчал, пронзая меня своими глазами, и сжимая мою ладонь поверх своего возбуждения сильнее, словно давая мне возможность ощутить сполна его силу, едва слышно пискнув, — Ты это на меня?
Бродяга усмехнулся резко и коротко, опалив меня своим горячим дыханием:
— Нет. На твою соседку.
— …. ей 86 лет, — хихикнула я, ахнув, оказавшись прижатой к холодной стенке, лишь в эту минуту с ошеломляющей ясностью понимая, что на мне была лишь тонкая майка, облаченная на обнаженное тело, когда от этих чувственных потрясений физиология снова взяла верх и через тонкую ткань торчали бусинками напряженные соски.
Мое сердце колотилось, словно чпокающийся кролик, когда его горячая ладонь скользнула по моей шее, опускаясь на грудь, и оттягивая тонкую ткань в сторону, обнажая грудь его полыхающему взгляду.
Если бы только воздух был в моих полыхающих легких, я бы выдохнула ему: «Ну же! Сделай, что хочешь! Только не отводи свои голодные глаза! Только не останавливайся!»
Но Бродяга вдруг сделал шаг назад, резко убирая свою руку и выдохнув вибрирующим от ярости голосом, звук которого отразился от каждого кафеля в этой небольшой холодной комнате:
— Я повторю только один раз. Не попадайся больше мне на глаза. Или ты пожалеешь!..
Он ушел так же неожиданно, как появился в моем доме, оставляя меня продрогшую, дрожащую и полыхающую в ванной комнате с распахнутыми глазами и обнаженной грудью, где колотилось истерично сердце.
4 глава
— Я просил просто побыть с девочкой, а не спаивать ее! Кто ж пьет при такой высокой температуре!!! — верещал, метаясь передо мной в розовом фартуке мамы, Себ в трубку, которую уже отключили на другом конце провода, отчего он буквально перешел на визг, — Ты посмотри на него! Еще и телефон бросил! Никакой больше бесплатной выпивки тебе, Платиновый мой!! …Даже если станцуешь голым на пилоне, — пробурчал наконец Себ, надув губы и притопнув ногой, отчего я хихикнула.
Прикрывая глаза и страдая этим утром не только от температуры, но и от ноющей головной боли, я была не в силах смотреть на красавчика, который ринулся ко мне виновато изогнув брови:
— Прости, сладкая, прости! Я буду тише, обещаю!
Быстро поцеловав меня в полыхающий лоб, Себ поморщился тоже:
— Так и не спадает жар…ждем еще часик и дам тебе другое лекарство, лапушка.
Я была согласна на все, блаженно растянувшись в своей кровати и ощущая ароматы готовящейся на кухне божественной еды.
Моим буйным эротическим фантазиям суждено было исполниться в образе милейшего Себа, который прилетел рано утром сразу после своей смены с большим пакетом продуктов и таким же большим пакетом лекарств, которые они собрали вместе с Люком.
Прошла уже пара часов, а Себ продолжал что-то чистить, мыть и готовить, каждые десять минут прибегая ко мне с градусником наперевес.
Вот кто был идеальной мамой, папой, подружкой, сестрой, другом — всем.
— Скоро будет супчик и тебе сразу станет легче, — длинные изящные пальцы Себа легко коснулись моего лица, осторожно убирая прядки волос и гладя по полыхающей коже прохладными пальцами.
На самом деле мне стало гораздо лучше с того момента, как Себ влетел в дом, озаряя собой все, словно солнце…даже если первые два часа истерично ругался и возмущался, углядев три бутылки водки, сок и перец прямо у моей кровати. А еще мое вялое состояние, которое было таким ватным далеко не от одной температуры, но и от все еще путающихся мыслей.
Теперь же я была как в Раю, если не считать того, что никак не могла уснуть даже не смотря на жуткую ломку и усталость.
Из головы никак не выходили слова Бродяги…
Я никак не могла понять, почему он повел себя именно так.
Что я сделала не то, когда просто молчала и смотрела на него, соглашаясь взглядом на все?…
Видимо, Бродяга привык к другим девушкам и нравам, когда не приходилось ждать даже согласия, они просто сами делали то, что хотели…ну а он был совсем не против.
Мое молчание его только разозлило, но я не могла иначе.
Пора уже было выбросить это из головы.
Просто перестать думать о нем и все, ведь было совершенно очевидно, что мы не подходили друг другу даже кончиками ресниц.
С чего я вообще решила, что может что-то быть, а?…
Потому что погрел меня своими способами, и пришел этой ночью?
Ну так он всех так грел!
Да и пришел по просьбе Себа, а не по доброй воле, в конце-концов!..
Да, была дрожь в теле до сих пор.
Да, сердце колотилось от мысли о нем.
Но было и осознание того, что рядом с этим мужчиной нет будущего.
А это означало лишь одно — нужно успокоиться и продолжать жить дальше, пока меня не затянуло в эту воронку сильнее.
Я устало закрыла глаза, делая вид, что сплю и прислушиваясь сквозь пелену дремоты к тому, что происходило на кухне, где Себ готовил и что-то мило напевал себе под нос.
Странно, но сейчас я ловила себя на мысли о том, что с радостью жила бы вместе с Себом и Люком, даже если эта сладкая парочка любила обниматься, что меня уже даже не смущало.