Кент (СИ)

— Ох, девочка, — Себ выдохнул тяжело и отрывисто, прижимая меня к себе сильнее, и я слышала, как колотилось его сердце в груди, растерянно моргая мокрыми ресницами, и стараясь не разрыдаться снова оттого, что кто-то обо мне переживал и даже по-своему пытался заботиться, что было так непривычно.
— Себ, они не навредили мне…ну, в том смысле, о котором ты думаешь. Не успели.
— И больше никто не навредит, лапушка. Люк забирает меня после работы, и мы будем сами отвозить тебя домой. Правда тебе придется ждать меня пару часов, но это время ты можешь отсыпаться здесь. Я оборудовал эту комнату для себя, потому что часто просто нет смысла идти домой. Проще поспать немного здесь и снова возвращаться к работе.
— Люк еще не ревнует тебя к работе? — улыбнулась я, с облегчением понимая, что теперь эта тема не вызывает во мне такого отвращения, как раньше. Я не знала никого больше, но как можно было ненавидеть и сторониться Себа, я теперь просто не понимала, особенно, когда услышала его мягкий приглушенный смех, почувствовав, как он покачал головой:
— Он отличный парень. Я уверен, что вы понравитесь друг другу, когда познакомитесь!
Какое-то время мы просто сидели молча, продолжая обниматься и прислушиваясь к тому, как наши дыхания выравниваются и становятся нормальными.
Себ продолжал гладить меня по спине, не обращая внимания на то, что я испортила его идеально выглаженную рубашку, оставив в области груди мокрое пятно, вдруг улыбнувшись:
— Завтра вся выпивка для Бродяги будет за мой счет.
— Обойдется! — фыркнула я, снова слыша мягкий и приятный смех над собой.
— Почему ты так категорична, лапушка?
— …поить еще этого маньяка…
— Этот маньяк спас тебя, девочка. Бродяга странный, я согласен. Немного высокомерный, слегка заносчивый, драчун…зато какой харизматичный! Но он не плохой человек.
Я лишь пождала губы, быстро заморгав, чтобы снова перед глазами не стоял этот обнаженный маньяк, который трахал свою подружку с явным знанием дела, глядя при этом на меня так, что даже сейчас по телу забегали мурашки.
-..и как его еще не уволили? — недовольно пробубнила я, смирившись с тем, что сегодня он так и будет стоять перед моими глазами с этой его ухмылочкой, жутким взглядом, пробирающим до самых костей, и резкостью в каждом движении, если только он не пил, растекаясь на своем стуле.
— За что?
— Ну, разве танцорам можно драться?
Себ помолчал какое-то время, словно пытаясь уловить нить нашего разговора, проговорив, наконец, медленно и так, словно убеждая в этом сам себя:
— Так танцоры и не дерутся. По крайней мере, при мне такого еще никогда не случалось.
— Сам же говоришь, что ваш распрекрасный Бродяга только этим и занимается!
Себ замолчал снова зашевелившись и вдруг его плечи и торс буквально затряслись от безудержного смеха, когда мужчина даже запрокинул голову, веселясь от души, пока я недоуменно улыбалась, завороженная его очарованием, но совершенно не понимая причин этого веселья.
— Ты думаешь, что Бродяга танцор?
На мой утвердительный кивок, Себ издал стон вперемешку с хохотом, покачав головой:
— Боже, лапушка, ты только что озвучила мои самые смелые эротические фантазии воистину! Чтобы Бродяга, да еще и на пилоне! Ты просто лишила меня сна на эту неделю!..
Пока Себ хохотал, вздыхал и качал головой, я терялась в догадках, кем же тогда мог быть этот маньяк.
— Теперь даже спросить боюсь, кем же он здесь работает, — пробормотала я, когда Себ потянулся ко мне, вытирая ладонями мои мокрые от недавних слез щеки и поправляя волосы.
То, что он здесь именно работает сомнений не возникало — иначе, как бы он мог так спокойно находиться в раздевалке закрытого заведения и быть сегодня днем в зале, пока бар был закрыт для простых посетителей? Я уж скромно молчу про то, что сегодня творилось в кабинете большого босса…человек с улицы, едва ли мог себе позволить такое.
— Он боец, лапушка.
Я несколько раз сосредоточенно моргнула, пытаясь утрясти это слово в своем сломанном сознании.
— Что-то вроде охраны?
— Нет.
Да, на охрану в своей майке-борцовке и потертых джинсах он походил едва ли.
— В нашем баре есть еще нулевой этаж. Вход туда закрыт для всех, кроме людей, имеющих особое приглашение. Ты ведь не думаешь, что такое большое и не самое дешевое заведение способно процветать только на одной продаже выпивки и платном входе?..
На самом деле в данную минуту я вообще мало о чем могла думать, зато впитывала каждое слово Себа, словно губка спасительную влагу.
— И? Что на этом страшном нулевом этаже?
— Бои без правил. Любой желающий, у кого есть доступ туда, может побиться сам или поставить деньги на бойцов. Вся выручка и огромные гонорары крутятся только там, девочка. А Бродяга уникальный боец, если продержится еще два месяца, то получит куш в полтора миллиона зеленых.
— Что это значит? — спросила я почему-то приглушенно, словно боясь, что нас могут услышать.
— Если бойца не может победить никто в течение шести месяцев, то он получает особый приз и может выбрать сам: будет ли он биться дальше или нет. Такое здесь было только один раз до Бродяги, много лет назад, когда я еще не работал.
— …боец значит, — снова пробормотала я, только теперь понимая, почему на его теле было столько синяков, ссадин, порезов и шрамов, — а вроде выглядит не слишком-то внушительным…
Себ рассмеялся снова, приглаживая мои волосы и забавно выгибая брови:
— От вас двоих искры летят, девочка! Сколько здесь работаю, еще не помню, чтобы Бродяга так хохотал, а кто-то посмел ему огрызаться и не западал с первого взгляда.
Я фыркнула, едва не закатив глаза:
— Я что похожа на извращенку? Не люблю маньяков, вроде этого вашего Бродяги!
Себ рассмеялся, глядя на меня смешливо и забавно выгибая брови, словно пытаясь мне сказать, что-то вроде: «Ну-ну! Конечно!»
— Себ…
— Что, лапушка?
— Спасибо тебе…
Я говорила это от самого сердца, чувствуя, что рядом с ним и после этих слез, мне на самом деле стало гораздо лучше.
Теперь я могла дышать, могла мыслить, могла жить дальше за своей стеной из дрожащей стали…запустив в свой маленький круг свою первую и пока единственную подружку.
— И тебе спасибо, девочка моя….а теперь идем, скоро начнется жара! До конца смены поработаешь со мной, будешь помогать, заодно посмотришь, что у нас творится. Потом поспишь пару часов здесь, и мы отвезем тебя с Люком домой, договорились?
— Да!
Когда мы наконец вышли из подсобки, охранник Большой Стэн окинул нас долгим встревоженным взглядом:
— Вы в порядке, девочки?
— В порядке мы, — кивнул Себ, отчего я хохотнула, следуя за ним снова за барную стойку и морально готовясь к тому, что скоро здесь начнется.
Готовилась я зря.
Мне это никак не помогло.
Потому что в таких местах я сама никогда не бывала. До этого дня.
И хвала небесам за это!
От нескольких сотен танцующих, поющих, орущих, пьющих и ржущих людей, через пару часов у меня просто рябило в глазах.
Или дело было в нескольких десятках лазеров всех цветов от неоново-зеленого, до ядовито-желтого, которые мельтешили, и отражались миллионами ярких мерцающих звездочек от большого крутящегося шара, прицепленного на высоченном потолке.
Этот зал оказался двухъярусным.
И полуобнаженные девушки крутили всеми частями тела, выгибаясь под музыку, не только на круглых сценах, но и в каких-то клетках, подвешенных вверху.
А еще, конечно же, активно заработали те самые загадочные отсеки, которые закрывались тяжелыми шторами…но лучше было туда не смотреть.
Не потому, что там шныряли полуобнаженные девушки.
Они здесь были такие на каждом шагу.
И не потому, что там предавались активной любви иногда не двое — мужчина и одна из полуголых кокеток — а по несколько человек сразу в разной комплектации…