Афганский рубеж 2 (СИ)

Надоело его слушать. Не хочется руки марать, но с каждой фразой желание «втащить» становится всё сильнее.
Лучше отойду в сторонку, пока ещё могу стерпеть.
— И это мне говорит человек, который хотел ударить женщину? Проспитесь, а потом поговорим, — ответил я и собрался уйти.
Кузьма Иванович вновь меня перехватил. Он уже был вплотную ко мне. «Аромат» его перегара был мерзок, как и сам его хозяин.
— Тебе кранты, герой. И даже твой Енотаев тебе не поможет. Вы все у меня с позором отсюда уедете.
— Сами повезёте или билет на автобус выпишите? — спросил я.
Тут Баев меня достал окончательно. Начбез потянул ко мне руки и схватился за футболку. Скрюченными маленькими пальцами он попробовал меня притянуть к себе, но я ему не дал этого сделать.
— Уберите руки, товарищ подполковник. Не доводите до греха, — спокойно сказал я.
— А то что, салабон⁈
— Фух, — выдохнул я и медленно поднял руку. — Я вас предупреждал.
Откуда-то запахло табачным дымом, но я не акцентировал на этом внимание.
— Ты как со мной разговариваешь⁈ — возмутился начбез. — Фима ваш говно. И как командир, и как лётчик.
Правой рукой зажал кисть Баева. На лице подполковника появилась небольшая тревога. Его пальцы я сжал так, что послышался небольшой хруст. Чувствую, как он пытается сопротивляться, но уж слишком этот человек меня разозлил.
И тут по голове Баева прилетело что-то очень тяжёлое. Похожее на огромный кулак. Подполковник тут же сложился и рухнул на землю. Ещё и развалился в форме звёзды.
Прозвучал тихий кашель. В темноте я разглядел стоящего с сигаретой Ефима Петровича.
— Вечер перестал быть томным. Верно, Саш? — спросил он у меня, подойдя ближе.
— Зато чрезмерно весёлый, — кивнул я на Баева.
Енотаев бросил на землю окурок и затушил его ногой. Начальник службы безопасности полётов продолжал лежать на спине. Он только «похрюкивал», будто его нос заложен.
— Сознание потерял. Ты случайно не видел, как это случилось? — спросил у меня Енотаев.
— Не-а, — покрутил я головой.
— Солнечный удар? — уточнил Ефим Петрович.
— Скорее тепловой. Ночи в Джелалабаде жаркие.
— Согласен. Не знаешь, когда и сознание потеряешь, — произнёс комэска и показал мне, чтобы я помог поднять начбеза.
Оставлять на земле нельзя. Простудиться может или чего серьёзнее подхватить.
Мы подняли Баева и понесли его к модулю, где он и проживал. В пути он всё так же был без сознания.
— Несильным получился «тепловой» удар? — спросил я.
— Вроде нет. Заговорился просто Кузя. Он и в училище таким был. Однокашники мы с ним, — поделился воспоминаниями Ефим Петрович.
Пока Енотаев рассказывал историю их взаимоотношений с Баевым, мы дотащили начбеза до модуля.
— В общем и целом, мы всегда с ним были соперниками. Точнее, он сам так думал. Обиделся, что не он первым слетал экзамен на «отлично» из нашего набора. Расстроился, что я закончил на одни «пятёрки» единственный на выпуске, а он с одной «четвёркой». Ну и всё время Кузя считал, что я увёл у него девушку, — посмеялся командир.
— Это как?
— Ну, я не постеснялся подойти к девушке, в отличие от него. В итоге, 15 лет я с этой девушкой живу в одной квартире.
— А у товарища Баева?
Начбез что-то пробормотал, но так и не пришёл в сознание. Знатно его вырубил комэска.
— Кузьма Иванович женился на генеральской дочке. Так что всё у него хорошо.
Ну не совсем, раз он так захотел… острых ощущений с противоположным полом. Физиологию долгого воздержания никто не отменял. Но надо же иметь на плечах голову, а не только защитный шлем.
Сгрузив Баева на кровать в комнате, мы вышли с Ефимом Петровичем на улицу. Звёздная ночь с запахами эвкалипта и летающей мошкой уже перевалила за полночь. Яркий свет луны освещал стоянку вертолётов и здание КДП.
— Торопишься? — спросил Енотаев, вновь закуривая сигарету.
— Не особо. Спать только пора.
— Хм, а я думал, тебе надо ещё куда-то. Нет? — улыбнулся комэска.
— Командир, ну не в первый же день идти в женский модуль, — посмеялся я.
В разговоре наступила пауза, но мы с Енотаевым не расходились. Командиру, как я понял, хотелось с кем-то постоять и просто помолчать. Через полчаса мы разошлись, и я отправился к себе в модуль.
На следующий день, как и ожидалось, начались разборки. Вот только почему-то весь удар был направлен на кого угодно, только не на Баева. Оказалось, Кузьма Иванович утром пошёл к врачу и снял… побои! Интересно, что именно — шишку или стёсанные локти? Иных повреждений у него не было.
Так что утром вместо зарядки на перекладине и окунания в прохладные воды бучило, я отправился на разговор в кабинет местного начальника особого отдела. Там проходило разбирательство по поводу инцидента с Баевым.
Подойдя к кабинету в подвале КДП, где находился и штаб вертолётного полка, я остановился. Заходить во время столь пламенной речи мне не хотелось.
— Диверсия! Удар по голове. А если меня собирались вывести из строя? Что это вообще за охранение, которое впустило диверсантов⁈ — возмущался Баев.
— Кузьма Иванович, вы успокойтесь. Сейчас со всем определимся…
— Сюда нужно вызвать всех из группы Енотаева! — воскликнул начбез. — Во время подготовки к операции взять и напасть на представителя командования ВВС армии.
— Это ещё не доказано. Подождите, когда придёт Клюковкин.
Крайнюю фразу произнёс майор Турин. Если он здесь, значит, разбирательство перешло в более серьёзную стадию. Думаю, что хватит отсиживаться в обороне. Постучавшись, я вошёл в кабинет.
— Разрешите войти? — спросил я. — Всем доброе утро.
В кабинете помимо Турина и Баева был ещё один человек. Скорее всего, коллега нашего особиста из местного гарнизона. Тот же изучающий взгляд, что и у Вячеслава Иосифовича.
— Не очень доброе! Заходите, Клюковкин, и сразу отвечайте на вопрос: где вы вчера были? — задал мне вопрос Баев.
Амбре ещё ощущалось от начбеза. Под правым глазом у него был синяк, а левая бровь опухла. Кто-то «отоварил» начбеза уже после Ефима Петровича.
— Вас интересует конкретное время? — спросил я.
— Перестаньте паясничать. Вы прекрасно знаете, что я спросил у вас про ночное время. Где вы были? — уточнил Баев.
— В модуле. Спал.
Начбез развёл руками и, с расстроенным видом, сел за стол. Баев задал ещё пару вопросов, а потом подскочил ко мне.
— Руки покажи! — рыкнул на меня.
— Кузьма Иванович, не торопитесь, — остановил его местный особист.
Турин кивнул мне, и я вытянул вперёд руки. Естественно, что никаких следов ударов на них не было.
Расстройству Баева не было предела.
— Какие у вас есть ещё соображения? — спросил Турин.
— Никаких. Но это дело нельзя так оставлять, — постучал Кузьма Иванович по столу пальцем.
Турин выдохнул и взглянул на местного особиста. Тот пожал плечами, встал со своего места и подошёл к телефону.
— Сейчас ещё кое-кого позовём. Пока не уходите, лейтенант, — сказал мне Турин.
Особист местного гарнизона довольно быстро прокрутил номеронабиратель и приложил трубку к уху.
— Викторов. Где сейчас Татьяна? Ко мне в кабинет и как можно быстрее. Да, — сказал он и повесил трубку.
Тут глаза Баева забегали. Встреча с Таней не входила в его планы. Могут и подробности вчерашней перепалки всплыть.
— Товарищи, мне пора по служебной необходимости. Я ещё вам нужен? — спросил Баев у Турина.
— Не хотите послушать новые показания? Возможно, девушка что-то видела. Вы ведь упоминали про неё, — произнёс Вячеслав Иосифович.
— Думаю, вы и без меня разберётесь. Я могу идти? — задёргался Кузьма Иванович.
Турин молча кивнул. Баев проскочив мимо меня, выйдя из кабинета. Два особиста переглянулись и заулыбались.
— Я ж говорил, — сказал местный начальник особого отдела.
Понятно, что этим ребятам всё про всех известно. Просто некогда им заниматься обыкновенной бытовухой. Ещё и привлекать к этому женщин. Так что местный особист блефовал, когда поднял трубку телефона.