Рыжая проблема альфы (СИ)
Паркинг оказывается небольшим, всего машин на десять. Когда наш внедорожник останавливается, водитель и волк с пассажирского сиденья выходят и открывают задние двери. Пассажир отстегивает мой ремень безопасности и вынимает меня из машины. Держит на руках. Вопреки сложности ситуации, я благодарна. Я сейчас даже на ногах не устою. Слабость дикая и последствия сотрясения никуда не делись. Оклемаюсь и найду способ сбежать отсюда. Волчья регенерация восстановит меня часов за шесть, проходили.
Альфа обходит внедорожник и, остановившись около волка, который держит меня на руках, снисходительно смотрит мне в лицо.
— Какой симпатичный и какой бестолковый волчонок, — произносит с улыбкой в голосе, а затем обращается к подручному: — Передай ее Мэтью и выстави охрану.
На этом разворачивается и направляется к лестнице, которая уходит наверх. Почему-то меня это удивляет. Рядом же лифт. Разве не глупо по лестнице? Черт. Что за идиотские мысли? Мне надо думать, как слинять. А это, похоже, будет непросто.
Двери лифта расходятся, и оттуда выходят несколько Серебристых в белых халатах и выкатывают больничную каталку. Один, у которого волосы такие же стальные, как у альфы, командует меня на ней разместить и многозначительными взглядами обменивается с подручным альфы. Тот выполняет требование, а дальше все происходит, как в кино.
Медики завозят каталку обратно в лифт и обступают меня так, что я не вижу стен. Один измеряет давление, другой прокалывает палец и берет кровь, третий светит световой указкой в глаза. Отчитываются главному по очереди.
Тело, получив долгожданное расслабление, наливается дикой тяжестью, я чувствую лишь то, что лифт движется вниз. Картинка начинает заваливаться набок. Сознание норовит уплыть. Усилием воли заставляю себя смотреть в потолок, считаю светильники в листе нержавейки.
— Я Мэт, твой врач, — с хитрой улыбкой произносит главный, нависнув надо мной. — Расскажи, на что жалуешься?
Голос у него мягкий, кошачий. Он кажется не таким пугающим, как волки в костюмах, которые были в кортеже.
— Я разбилась на машине, — сиплю слабым голосом. — Болит в груди при вдохе, а еще голова болит и сильно кружится. Тошнит.
Врач кивает. Лифт открывает двери. Каталку выкатывают на минус каком-то этаже и везут по коридору. Над головой мелькают длинные лампы. Похоже, это медицинский этаж. Я и не думала, что такое есть. Наверное, это нормально. Серебристые могут позволить себе иметь собственную клинику под боком.
Вскоре мы оказываемся в палате. На стене окно, за которым голубое небо. Небо сейчас не голубое, а это не окно. Муляж. Какая милота. Это значит, за стенами есть пространство. А еще тут должна быть вентиляция. Думай, Рэйвен. У тебя мало времени.
Меня перекладывают на прорезиненную койку, которая стоит внутри, и четверо медиков уходят, забирая с собой транспортировочную каталку. Остаются двое вместе с главным и расходятся по палате, готовя необходимое оборудование. Пока они не сильно за мной наблюдают, напрягаю все силы, но заставляю себя поднять руку и нащупать под курткой «никотиновый пластырь». Поддеваю край ногтем, срываю клейкую пластинку и держу под ладонью, пока не улучаю момент, когда на меня никто не смотрит. Перегибаюсь набок и наклеиваю пластырь под остов каталки.
Поднимается такая тошнота, что меня едва не выворачивает, и один из волков в халатах сокрушается, что нужно дать мне противорвотное. На душе становится легче — я избавилась от пластыря. Никто не узнает о краденной карте памяти, а я смогу за ней вернуться потом. Утомленное сознание таки берет свое. На свинцовое тело каменной глыбой наваливается усталость. Я правда пытаюсь сохранять бодрость, но силы неуклонно покидают меня. Картинка меркнет окончательно.
***
Прихожу в себя я в той же палате. Свет уже не режет глаза, голова не кружится, в груди все еще немного саднит, но это остаточное от перелома ребер, так что еще пара часов, и все совсем пройдет.
Оглядываю себя — меня раздели. На мне больничная распашонка, а из локтевого сгиба торчит катетер для капельницы. Интересно, что они такого ставили? Интересно, меня мыли? Если да, то крем для забивания собственного запаха, который я достаю у ведьм на границе с Миссисиппи, смылся, и Серебристые запомнят, как я пахну.
Аккуратно вынимаю катетер, кладу на каталку и тихо ставлю ноги на пол. В теле привычная легкость, с какой просыпаешься по утрам, отлично выспавшись. Меня прекрасно починили. Знать бы, который час. Сколько я провела в отключке? Или плевать?
Оглядываю палату. Тумбочка в углу, справа от двери стеллаж с какими-то лекарствами, у пола по центру дальней от двери стены вентиляционное отверстие, в которое я пролезу! Но не уходить же в больничной одежде. А мою наверняка забрали. Или… На мягких лапках дохожу до тумбочки и заглядываю в нее на удачу. Повезло! Вся моя одежда тут, включая обувь и куртку. Стаскиваю с себя распашонку и принимаюсь быстро одеваться. Теперь надо тихо забраться в воздуховод.
А для этого надо раскрутить винты. К счастью, на это у меня у меня есть инструмент. Сдираю прорезиненный чехол с телефона и вынимаю оттуда нечто, напоминающее пилку для ногтей, но это стальная штуковина с одним узким и другим более широким концом. Такой легко откручивать как крестовые, так и прямые винты.
Принимаюсь за работу. Получается не сразу, но я не сдаюсь, хотя пальцы начинают болеть практически сразу. Это экстренная вещица, а не нормальная отвертка. Тем не менее, попыхтев минут десять, я таки снимаю решетку. Собираю инструмент обратно под чехол телефона, прячу его в задний карман брюк и ногами вперед залезаю в воздуховод. Спустя полметра он изгибается, впадая в общую ветку. Зараза, вот придумала же я себе спасение! Это очень рискованный план — я не знаю, какая тут вентиляция, и случиться может что угодно, но иначе мне не уйти.
Проползаю поглубже и аккуратно приставляю решетку на место. Изнутри не закрутить, но, надеюсь, открученные винты не сразу бросятся в глаза тому, кто зайдет. Пора выбираться! По вентиляциям я ползала не раз и примерно представляю, какими они могут быть.
5. (Шейд)
Сдав девчонку Мэтью, отправляюсь наверх. Кузен и по совместительству мой главный помощник хочет сообщить мне что-то важное. Не буду его задерживать.
Поднимаюсь в казино, прохожу сквозь зону игровых автоматов, между рулетками, дальше начинаются столы для покера и двадцати одного. Народу масса. Люди, волки, Я позиционирую свои казино как нейтральные. Только что ведьм нет. Техас — волчий штат.
Захожу за бар, здороваясь с барменом из Серебристых, здесь все работники — наши ребята. Даже уборщицы. Хочешь быть уверен, окружай себя доверенными людьми.
— Сделай два виски, — постукиваю по стойке подушечками пальцев. — И пусть кто-нибудь принесет их ко мне в кабинет.
Бармен, кажется, его зовут Себастиан, деловито кивает, а я направляюсь к лифту только для персонала, прикладываю ключ-карту к магнитному считывателю и вызываю. Спустя полминуты уже выхожу на третьем этаже здания, где располагаются офисные помещения. Выше только жилые площади и крыша.
Трой уже ждет меня в кабинете. Сидит на стуле для посетителя за моим столом и листает телефон. Как у помощника, у него есть сюда доступ.
— Давно ждешь? — спрашиваю приветливо и усаживаюсь на свое кресло. — Чего такого срочного ты хотел обсудить и что не могло подождать?
— Волки Грома проснулись. Помнишь, мы их на счетчик поставили? Их парень проигрался в покер и не смог заплатить, — Трой злорадно улыбается. — Говорят, у них есть кое-что, что полностью покроет долг.
Хмурюсь. Какие-то беспородные ушлепки будут диктовать мне, чем взимать долг?
— И что же? — спрашиваю, хотя и злюсь, что начинается какой-то дебильный торг.
— Не сказали, — отвечает Трой, заговорщически прищуривая глаза. — Хотят продемонстрировать.
Фыркаю и качаю головой. Даже думать не хочу, что они могут преподнести вместо долга в триста тысяч долларов. Уж не диковинку ли раздобыли, вроде полукровки? До сих пор не отзвучали новости о белой полукровке оборотня и ведьмы, которая со своим черным волчком прикончила одного из наших. Теперь клан Серебристых в столице возглавляет черное отродье.