Его маленький чертёнок (СИ)
– Моя, – прошептал с улыбкой, отстраняясь, забыв и про гостей, и про “зрителей” в лице родных.
– Конечно. Только твоя!
Теперь я могу быть спокоен.
Глава 21
Анфиса
Вечер был потрясным!
Я чувствовала себя на этом “открытии” настоящей принцессой. Не меньше! Иногда приходилось бросать взгляд в любое попадающееся по пути отражение, чтобы проверить, не появилась ли у меня на голове диадема, как у Ники.
Ну, и пора констатировать тот факт, что вопреки моим опасениям, пока что все шло как по маслу. Гости с любопытством косились в мою сторону, но ни тени осуждения или злобы в их глазах я не замечала. А если где-то и проскальзывала недоброжелательность в тоне или жесте очередного подошедшего к нам познакомиться гостя, мужчины быстренько осаждали любые потуги пошутить или быть со мной невежливым. Причем не только Демьян стоял “на страже моего спокойствия”, но и Бурменцев, который весь вечер был рядом. И даже отец Демьяна – Роман – не остался в стороне. Он вообще оказался удивительным мужчиной. Доброжелательным, улыбчивым, с мудрым отеческим взглядом. Импонировал мне он явно больше, чем мой “папа”, который, надеюсь, в данный момент плавает кролем в бассейне под охраной отеля.
Но что самое поразительное, кстати говоря, похоже, папа у Демьяна тоже до безумия влюблен. Да не в абы кого, а во всем нам хорошо известную, взбалмошную особу солидных лет. Читай – Флоренцию! Потому что он прям-таки не сводил с нее своих глаз. Это я отметила для себя сразу же, как только губы Нагорного отпустили мои, а объятия чуть разомкнулись.
Было сложно не заметить, каким горящим взглядом отец Демьяна смотрел на свою бывшую жену, которая, в свою очередь, очень по-девчачьи воротила нос и закатывала глаза, всем своим видом демонстрируя к бывшему мужу холодное безразличие.
И, возможно, для мужчин такой спектакль и прошел бы, но мы-то, девочки, видели, что все это напускное. Вон и щечки заалели, и уголки губ дрожат, и взгляд смущенный отводит.
Ох, Фло-Фло!
Вот наблюдаю за ними, и улыбаться хочется. Дети детьми, хуже, чем мы с Демьяном! Хотя годков-то уж поболее, чем у нас вместе взятых!
– Ты ведь тоже это видишь? – спросил на ушко Демьян, возвращаясь ко мне с бокалом шампанского.
До его приветственной речи оставалось чуть больше десяти минут, и градус моего волнения чуть нарастал, поэтому мы решили, что забойные “пузырики” лишними не станут. Исключительно для храбрости! Ибо вместе с благодарностями к гостям Демьян был твердо намерен сообщить всем одну… крайне шокирующую многих новость.
– Что? Ты о чем?
Мой мужчина коротко кивнул головой в сторону отца с матерью, которых в этот момент развлекала Доминика, и улыбнулся:
– Мама такая мама. У нее кокетство в крови. Скоро доведет отца своим напускным безразличием, тот уже тихо бесится.
– М-да? А по-моему, не скажешь.
– Поверь мне.
– Ну-у-у, – протянула я, – Флоренция – настоящая леди. Что поделать? – улыбнулась. – Кстати, я думала, что твой папа женат...
Мы стояли чуть в стороне от рассредоточившихся по общему, украшенному к открытию залу, уединившись от разбитых на небольшие группы гостей, в ожидании Бурменцева, который настойчиво желал поговорить с нами до речи “генерального”. Его совершенно некстати отвлек какой-то давний знакомый, с которым друг Демьяна в эту минуту о чем-то оживленно дискутировал.
– Был женат. И есть пока что. Формально. Но сегодня он сообщил, что с Антониной разводится. С матерью Сереги он прожил много лет, но спокойный и уютный быт ему наскучил. Отцу фейерверков подавай.
– Оу…
– Вообще, много лет назад развод с мамой был не его идеей.
– Почему я не удивлена? – хохотнула я, делая глоток игристого. Сладкий, вкусный, приятный вкус шампанского. Надо бы узнать потом, что за фирма.
– Кстати, твоего брата я тут не вижу. Он…?
– Не любитель приемов, открытий и семейных праздников в принципе. А что? Любопытно? – обвил меня рукой за талию Демьян, целуя в висок улыбающимися губами, прошептав:
– Думаешь, не прогадала ли...?
Разумеется, Нагорный пошутил, но я насупилась и аккуратно двинула ему локотком в бок, услышав сдавленное “ох”.
– Не смешно! Я за тебя… то есть с тобой по любви, а не по расчету. Я и “не гадала”, если тебе это интересно, – насупилась, опустошая остатки “пузырьков” в бокале, отставляя пустую посудину на поднос пробегающего мимо официанта.
– Знаю, Фис, – прошептал Нагорный. – Знаю. За это тебя и люблю.
– И только?
– Ну, почему, у тебя много талантов.
– Ну-ка, например? – вздернула я носик, крутанувшись в объятиях Демьяна. Руки на груди сложила, выжидательно уставившись в любимые карие глаза. Цвета молочного шоколада, который я бы сейчас была не прочь… съесть.
– Например, ты отпадно печешь вафли.
– За такое не влюбляются.
– Разве? А я так душу дьяволу готов продать за них!
– Я серьезно вообще-то! – заявила я и правда серьезно, вот только тут же не сдержавшись, разулыбалась. А потом и вовсе расхохоталась, обвивая руками шею мужчины. Привстав на носочки, оглянулась и, пока никто не видит, воровато чмокнула любимые губы.
– Тогда давай сначала ты, дорогая, раз уж пошел такой разговор.
– Что я?
– За что меня полюбила, Анфиса Олеговна? Такого заносчивого, – начал загибать пальцы Нагорный, – злого, холодного, безэмоционального и вообще отвратительного сноба? Не припомню, какие еще эпитеты ты в мой адрес употребляла?
– Любят не за что-то, а вопреки чему-то, вот! Делайте вывод, Демьян Романович!
– М-м-м, – издал Демьян мучительный стон, приподнимая меня на руках и тихонько кружа, – хочу тебя отсюда увести. Я уже говорил, что ты невероятна в этом платье, Фис?
– Говорил.
– А что еще невероятней будет от него избавиться?
– Ну, если в молниях и ремешках не запутаешься...
– Кхм… голубки, – услышали мы насмешливое за спиной, оборачиваясь, – ворковать будете позже, давайте выйдем, надо нам с вами поговорить. Тем более в свете последних событий, – сказал и бросил взгляд на меня, непрозрачно намекая на появление отца, о котором Демьяну мы пока не рассказали, посчитав конфликт исчерпанным. Я все еще тешила себя надеждой, что урок по “физкультуре” доходчиво объяснил папочке, что ко мне лучше не лезть.
– Последних событий? – встрепенулся Нагорный, сжимая мои пальцы в своей ладони. – Я чего-то не знаю? Фиса?
– Отец появился сегодня в отеле. Поэтому мы и задержались.
– Что?!
– Да не вопи ты так, – одернул его Бурменцев. – Давайте, идем.
И сказано это было таким решительным, не терпящим возражений тоном, что мы, естественно, спорить не стали. А Нагорный так вообще желваками поигрывал и сильно-сильно злился, судя по бьющейся на шее венке и мечущим молнии глазам.
Ух, кому-то сейчас прилетит. Кому? Похоже, мне.
Мы вышли в лобби, отходя слегка в сторону от чужих глаз и ушей. Друг Демьяна расстегнул пиджак и спрятал руки в карманы брюк.
– Почему я узнаю о появлении Графа только сейчас? – рыкнул Демьян.
– Я узнал, что он в отеле, уже на выходе. Задержался в офисе, разговаривал со своим… осведомителем с фирмы Графа.
– А мы не хотели тебя волновать, – добавила я тихо.
– Мы?
– Флоренция, я и Ника. И вообще мы с ним сами разобрались, сейчас он под присмотром охраны отеля. Во всяком случае, надеюсь, Светка правильно поняла мою просьбу оказать ему радушный прием.
– Прекрасно, и все четверо благополучно промолчали. Анфис-с-са!
– Не шипи на меня! – надулась я.
– Что ему нужно было?
– Махал какими-то папками, – передернула я плечами, – требовал, чтобы я подписала какие-то одному ему известные документы. Естественно, я отказалась. Тогда он отказался меня отпустить, угрожая, что увезет из отеля, – неожиданно стало зябко, по рукам побежали мурашки, и я обхватила плечи руками. – Тут, в общем, появилась Ника и Фло. И папочка узнал всю силу женской дружбы.