Его маленький чертёнок (СИ)
Вафли.
Домашние.
Готов поспорить на треть своего состояния – это они! И эта, казалось бы, обыденная мелочь поразила до глубины души. Что-то в сердце щелкнуло. В голове взорвалось. Ноги идти отказались, требуя стоять и просто смотреть. Привалиться плечом к дверному косяку и наблюдать, какая это сногсшибательно гармоничная картинка: любимая женщина и дочь – вместе. Разговаривают, улыбаются, смеются, готовят. Ветрова умудрилась создать вокруг себя “семью” за считанные дни, тогда как Камилла за много лет не вызвала у меня такого ощущения ни разу.
– А мозно, я поплобую? – полюбопытствовала моя мартышка.
– Конечно, только тихонько. Надо дуть, они горячие, – протянула кусочек вафли Фиса ребенку.
– М-м-м, вку-у-усно! Папоське очень понлавится!
– Правда?
– Плавда!
Я не смог и дальше стоять в стороне. Тихо прошел на кухню и бесцеремонно обхватил Ветрову за талию. Девчонка вздрогнула. Я прижал ее к себе и поцеловал в висок. На мгновение прикрыв глаза, дурея от момента близости.
– Доброе утро.
– Привет, – улыбнулась, Анфиса, оборачиваясь. В глазах можно утонуть, от улыбки растаять. Собственно, я уже и начал.
– Доблое утло, папочка.
– Доброе, чертенок!
– Мы тебя разбудили?
– Этот сногсшибательный запах и мертвого поднимет. Кому продать душу ради ваших вафель?
– Фисе, – улыбнулась дочурка, стреляя глазками в сторону смущенной хозяйки квартиры. – Таких вкусных вафелек ты есе не ел, папоска! Это я тебе тосно говолю.
– М-да? Угостите?
– Конечно, присаживайся за… эм… – осеклась Ветрова, разглядывая из-за моего плеча погром на столе. – Лучше не присаживайся. Мы тут слегка…
– Иглали в догонялки. Я выиглала, пап!
– Молодец, принцесса, только у тебя горят вафли, малышка.
– Упс! Фиса!
– Я... сейчас все уберу. Подожди секундочку.
– Ерунда, я помогу.
– Ну, нет, как же?
– Обыкновенно. У меня так же, как у вас: две ноги, две руки, и я не настолько безнадежен.
– А есе папочка умеет вкусно готовить, – сдала меня с потрохами дочь.
– Правда? – удивленно взлетела бровка Фисы.
– Правда. Но делаю я это редко. Работа отнимает львиную долю времени.
Всегда отнимала. Вот только чувствую, после этой командировки многое в моей жизни поменяется.
Кайф.
Анфиса
Завтрак прошел в максимально теплой обстановке. В такой приятной компании и мой не привыкший к ранним завтракам желудок отнесся благосклонно. А вафли получились не просто отменные, а как заявила Доминика:
– Плиготовленные с любовью!
Ох, еще с какой!
Дружненько наведя на скорую руку порядок на кухне и припрятав остатки продуктов в холодильник, я скинула Светлане СМС, чтобы не пугалась хаосу в квартире. Кровати остались расправлены, посуда не помыта, а время поджимало.
Всю дорогу до отеля Ника шла между мной и Демьяном и, повиснув у нас на руках, воодушевленно скакала через поребрики и лужи. Мы с Нагорным переглядывались и улыбались. Разговаривали преимущественно взглядами. По крайней мере, слов звучало в это утро мало. Нам обоим определенно хотелось бы побыть наедине, но пока что такое было из разряда фантастики.
Прогулка была неспешной, погода на улице стояла прекрасная, но, к сожалению, все хорошее рано или поздно должно заканчиваться. Впереди замаячил отель. Красивый парадный вход с фирменной вывеской бордового цвета и улыбчивым швейцаром в однотонной форме, в этот момент, кстати, встречающий подъехавший к дверям дорогой черный джип.
Не знаю почему, но я засмотрелась на сверкающую на утреннем солнце черную сталь, а потом и на девушку, из авто показавшуюся. Выплывшую из салона, будто изящный лебедь, длинноволосую блондинку с утонченными чертами кукольного лица.
Красивая! В летящем светлом платье, облегающем потрясающую спортивную фигуру, с накинутой на плечи джинсовой курткой и в кедах.
Стоило бы оторвать взгляд, но я “залипла”.
Следом за незнакомкой с заднего сиденья внедорожника выпрыгнули две девчонки. Обе темноволосые и шустрые. Одна примерно семи лет, а одна, на вскидку, ровесница Ники. А с водительского места вышел мужчина. Высокий, как Нагорный. Мощный, немного суровый на вид, качок. Однако стоило ему только посмотреть на малышек и тепло улыбнуться, как черты его лица стали в тысячи раз мягче и притягательней.
Дочки? Наверняка. Похожи как две капли воды!
Глядя на эту семью, мне по-хорошему стало завидно. От них так и веяло полной гармонией. Мужчина обнял блондинку, а она доверчиво прильнула к нему. Эта пара дополняли друг друга как “Инь и Янь”.
Семья.
И почему я до сих пор таращилась на эту семью – вопрос.
Я машинально сжала ладошку Ники сильнее, впервые нарисовав в своей голове картинку, какая из нас с Демьяном получилась бы семья. И это была картинка, от которой слезы на глаза навернулись. Обнять его захотелось и прильнуть так же близко. И больше вообще не отпускать их с Никой! Без них темно и холодно. А с ними в душе вечное лето.
Демьян, будто прочитав мои мысли, отвлек меня от моего беспардонного таращенья на людей, прижимая к себе под бок и спросив:
– Может, все-таки подумаешь о выходном? – предложил второй раз за это утро. – Я организую.
– Нет, спасибо, Демьян. Но это неправильно, – махнула я головой, отказываясь. Вновь.
– Какая разница, Фис? Правильно или нет, я хочу провести день с тобой. Разве это неправильно?
– Ставить свои “хочу” выше моих – вот это неправильно.
– То есть ты “хочешь” работать?
– Я “хочу”, чтобы мне не было никаких поблажек со стороны руководства отеля, – терпеливо повторила я сказанное еще дома, с улыбкой. Развернулась в его руках и пригладила святый воротник рубашки. Он вообще весь выглядел слегка помятым”, но оттого еще милее и уютней. Интересно, а какой Демьян Нагорный у себя дома? В махровом халате, с газетой в руках?
– Я прошу единственную поблажку. Мне, – обхватив пальцами мой подбородок, улыбается Демьян. Да так, что сдаться хочется невыносимо. Но нет.
– Ты ведь понимаешь, как это будет выглядеть в глазах других работников? Сначала ты меня перед управляющим защищаешь, потом со смены отпускаешь…
– Мы стоим и обжимаемся на глазах у всей улицы. Думаешь, им нужны еще какие-то поводы для сплетен, Фис?
– Демьян, нет!
– Ну, за что ты досталась мне такая упрямая? Ты меня доведешь со своим “правильно” и “неправильно”. Я хочу тебя рядом, Фис! – прошептали мне в макушку, увлекая за собой от служебного входа в сторону парадного. – Я не привык оглядываться на чужих. Слушать чужое мнение и ущемлять в чем-то себя только ради спокойствия бездарных сплетников, Ветрова. Я привык к другой жизни.
– Я не готова сесть тебе на шею и свесить ноги. Смирись. И вопрос тут уже не в завистниках. Да, и мне нравится моя работа, как бы странно это не звучало.
– А мне не нравится. И твое начальство тоже.
– Намекаешь на себя? – ухмыляюсь я, тыча локотком его в бок.
– Себя? Ты что, такого идеального, как я, тебе еще поискать надо! – с наигранной важностью ухмыльнулся негодяй. – А если серьезно, то я про эту Наталью Леонидовну. Будь с ней осторожней. Уволить ее у меня не было оснований, но стерва она еще та. И почему-то у меня сложилось впечатление, что она точит на тебя зуб.
– После ситуации с цветами она присмирела. Хотя мы толком после того разговора в кабинете Смита и не пересекались.
– Просто я за тебя волнуюсь. И знай, что чтобы ни случилось, ты можешь сказать об этом мне! – обхватил мужчина ладонями мое лицо, заглядывая в глаза. – Поняла меня? Ты не молчишь, ты не выдумываешь ерунду в своей голове, ты не прячешься и не истеришь, ты идешь ко мне и спрашиваешь прямо. Договорились?
Не молчать? А я молчу. Губу прикусила и пытаюсь сдержать улыбку. Ну, не признаваться же, что мне жутко понравилось это ощущение защищенности. Давно забытое и такое пьянящее чувство, что не все в этой жизни ты обязана делать сама.