Его маленький чертёнок (СИ)
Расслабиться? Это сильно вряд ли. И, тем не менее, мне хватает терпения, чтобы завязать со спутницей непринужденную беседу, главной темой которой становится работа. Пожалуй, это единственное, о чем я реально мог разговаривать с Кэм. Она была не глупа, и очень даже неплохо разбиралась в бизнесе. Ее профилем была реклама, и она была маркетологом от бога. Было бы жаль терять такого спеца, но я иллюзиями тешить себя не привык. Вряд ли после сегодняшнего вечера мы сможем спокойно сосуществовать в одной компании.
– Слушай, Дем, – немного погодя говорит Камилла, умело орудуя вилкой и ножом.
– Слушаю. Весь во внимании.
– Я тут подумала, сейчас эта командировка закончится, и может быть, нам с тобой сгонять в отпуск? Мальдивы или Доминикана были бы прекрасным вариантом. А уже после можно подумать о свадьбе. Как считаешь?
Иронично и смешно. Один в паре думает о свадьбе, второй о расставании. Интересно, так выглядит живой пример фразы “не сошлись интересами”, за которой так любят прятать истинные причины развода?
Отвечать я не торопился. Понимал, что мы вступаем на опасную тропу.
– Отдохнем. Насладимся уединением, – не унималась спутница. – Только ты, я, море и больше ничего на целую неделю! Никакой работы и этого бешеного ритма. Как тебе, Нагорный? Думаю, нам с тобой не помешает такой отпуск, – протянула руку через стол Камилла, накрывая своей ладошкой мою ладонь и поглаживая ее наманикюренными пальчиками.
А меня резануло по живому всего одна маленькая (в понимании Камиллы) деталь. Я даже отложил вилку. Подобрался. И вместо того, чтобы прямо сейчас заявить о намерении разорвать отношения, спросил:
– Нам с тобой?
Дал девушке возможность хорошенько подумать над формулировкой. В последний раз. Показать мне, что не настолько она плоха, как я начинаю думать.
– Ну да, – пожала плечами Кэм, – а кто еще-то?
– Ну, например, моя дочь? Так, чисто, как вариант. Думаю, Ника не отказалась бы. Тем более, на море она еще ни разу не была.
– В медовый месяц? Дочь? Ты смеешься? Может быть, еще и мать твою с собой возьмем? И всю мою семью? Чтобы уже наверняка все испортить.
– Ты сейчас серьезно? Вообще не понимаешь, да? Не замечаешь или предпочитаешь не замечать?
– О чем ты?
– Об элементарных вещей, Кэм, – прорычал я сквозь зубы. – Да и я, наверное, что-то путаю, поправь, если н так, но медовый месяц идет после свадьбы, а не до. У нас же даже не было предложения.
– Ну, так свадьба – это вроде уже вопрос решенный. Да я и без предложений обойдусь. Купим кольцо и все, не нужны мне эти коленопреклоненные глупые традиции. А медовый месяц – это просто формулировка. Что ты придираешься? Я не понимаю! – фыркнула Кэм.
– Прекрасно, – ухмыльнулся я. – Как у тебя все прекрасно складывается в жизни. Предложения не надо, свадьба решена папочкой, медовый месяц тоже уже спланировала. Кэм, может, для тебя это станет открытием, но у меня есть дочь, – сказал я, из последних сил сохраняя остатки спокойствия, допивая виски в бокале.
– Я в курсе. Почему ты разговариваешь со мной, как с дурой?
– Не с дурой, а с женщиной, которой выгодно этой “детали” в моей жизни не замечать. Ты просто офигенно круто умеешь отфильтровывать Нику, а она не игрушка. Сегодня нужна-завтра не нужна – так не прокатит, Кэм. Есть я, и есть Доминика, и она была и всегда будет со мной. И да, если вдруг мне однажды доведется поехать в медовый месяц, то мы поедем втроем. Я, моя женщина и моя дочь, которую ты частенько скидываешь со счетов.
– Ты чего так завелся? Я просто предложила… не хочешь, ну, и не надо.
– Ты вообще меня не слышишь?
Поразительно. Или эта женщина и правда не понимает или мастерки умеет включать глухую дурочку.
– Слышу. Но ребенок не должен быть всегда в приоритете. Прости, я может, этого, конечно, не понимаю, но у тебя должна быть и своя жизнь. Отдельно от нее.
– Жизни отдельно от нее у меня не будет, и тебе придется это принять.
– Тогда я просто в растерянности, – взмахнула руками, надув губы, Кэм. – Я пыталась, пыталась найти с Никой общий язык, но нет его, понимаешь?
– Не понимаю. И я не видел, чтобы ты пыталась. Элементарно сходить с нами в кино или в парк, Кэм, – это самый простой путь быть к ребенку ближе. Ты просто умело игнорируешь любую возможность с ней подружиться.
– Ты знаешь, что парки и кино – это не мое! Ну, не умею я гулять и радоваться дурацким простым вещам, Демьян! Я не дурочка-простофиля, как эта ваша Анфиса, которая вошкается с ней, как с куколкой.
– Поосторожней на поворотах, – подался я вперед, – чтобы я больше не слышал такого в адрес Ветровой, Кэм.
– А с каких это пор ты ее защищаешь? – тут же взвилась собеседница.
– Не твоего ума дело. И разговор сейчас не об Анфисе, а о том, что с таким подходом и отношением между тобой и моей дочерью и про свадьбу, и про медовый месяц можно забыть.
– Это ты на что сейчас намекаешь?
– Не намекаю, а прямо говорю. Надоели мне намеки и эти дурацкие междустрочья. Наелся.
– Нет, я не понимаю, что произошло? В столице тебя наши напряженные отношения не беспокоили, Нагорный!
– В столице у меня времени не было, чтобы остановиться и взглянуть.
Времени и Ветровой рядом, чтобы сравнить поступки и отношение к ребенку. Но Камилле я, разумеется, этого говорить не собирался.
– Так, ладно давай закроем эту неприятную тему. А то мы что-то не туда свернули, – примирительно сложила ручки на столе Кэм, поднимая бокал.
Вот только мне сворачивать с темы не хотелось совершенно. Раз уж она сама зашла в эти дебри, и мы впервые за все время отношений начали разговор о чем-то серьезном. В принципе для меня и так все было ясно, но я не мог не задать еще один, последний вопрос, чтобы окончательно убедиться, что принял правильное решение:
– Может, подумаем про школу-интернат для Доминики? – предложил я, скрипя зубами и раздирая себе сердце. Даже одна мысль об этом заставляла внутренне содрогаться от жути. Чтобы я да куда-то отправил своего белокурого ангела? Я скорее мир переверну и землю остановлю, но никто и никогда не посмеет забрать у меня мою дочь. Но мне надо было это просто озвучить, чтобы посмотреть на реакцию Камиллы. И эта реакция не заставила себя долго ждать.
– Ты знаешь, я тоже над этим размышляла, – протянула задумчиво и вполне серьезно девушка. – Думаю, можно и даже нужно, Дем! Сейчас в интернатах такое образование классное. Кстати, знаю один, у меня у подруги дети там учатся. В Англии...
– Охуеть! – не удержался я.
Все. Меня бомбануло. Чаша терпения заполнилась до краев и взорвалась с глухим рыком. С*ка, больше двух лет жизни я был абсолютно слепым мудаком! Ненавижу себя за это. За то, что даже мысль допускал о какой-то свадьбе. Тупил по-страшному. Бредил каким-то светлым будущим с человеком, которая, тварь, и глазом не моргнув, согласилась отправить мою дочь в интернат! Просто вот так. Легко. Одним взмахом руки перечеркнув все мои к ней остатки уважения.
– Что?
– Ничего, Кэм.
Я дерганно поднялся с места, расстегивая пиджак и доставая портмоне.
– Куда?! Что ты делаешь?
– Все, Камилла. Поужинали.
–Ч-что все? Ты просто спросил, я поделилась мн…
– Поперек горла у меня твое мнение сидит. Хватит. Спасибо, за два с лишним года наелся по самое не хочу.
– Демьян! Я не понимаю! – взвизгнула спутница, подскакивая на ноги следом.
– А тут нечего понимать, Кэм, – посмотрел я в ошарашенные таким моим выпадом глаза девушки. – Все кончено. Этот вопрос был решен еще до начала этого ужина, но я искренне, до последнего надеялся разойтись по-хорошему. Не получилось. На данный момент я даже видеть тебя не хочу.
– Ч-что… что это значит?
– Это значит, что ты можешь возвращаться в номер и паковать чемодан. Заселяйся в другой отель или возвращайся в столицу – делай все, что твоей душе угодно. Прости, но мне плевать. Ты все это время жила для себя, думаю, и теперь у тебя особо в жизни ничего не поменяется.