Его маленький чертёнок (СИ)
– Блин! – ругнулась Светка, скорчив моську и добавив еще парочку крепких слов, подхватила свою тележку. – Давай на обеде, идет? – крикнула, уже уносясь прямо по коридору. – Все на обеде!
Идет. А что еще я могла сказать? Снова рыбка сорвалась.
Я подхватила свой инвентарь, улыбнулась показавшейся на этаже чопорной пожилой паре и двинулась в сторону закрепленных на сегодня за мной номеров. Смирившись с ожидающими меня пятью часами неуемного любопытства.
Глава 2
Демьян
– Все! С меня хватит, Демьян Романович. Я ухожу! – заявила во весь голос няня дочери, без стука и приглашения врываясь в мой рабочий кабинет.
– Постойте! Подождите, туда нельзя! – с воплями влетела следом моя секретарша.
Ну, что за день?
Я вздохнул и взмахом руки остановил секретаря. Кивнул, обозначив, что все в порядке и она может быть свободна. Карина дурой не была и тут же удалилась.
Няня же тем временем, не найдя преград, ураганом пронеслась от двери до моего рабочего стола, размахивая полами своего вязаного кардигана, и плюхнулась в кресло для посетителей.
– Это просто невыносимый ребенок! – заявила женщина в сердцах.
Я многозначительно вздернул бровь и уставился на взъерошенную, раскрасневшуюся даму преклонных лет. Ощущение, что за ней гналось стадо бизонов, не меньше.
– Что, простите? – совершенно спокойно переспросил я.
– Что слышали, Демьян Романович! Всему есть в этой жизни предел, и моему терпению в том числе! Я ухожу!
– Марья Ивановна, а вы не забываетесь ли, часом? Что значит, ухожу? Куда, в конце концов? – непонимающе уставился я на женщину, окончательно позабыв про отчеты, которые до отъезда, кровь из носу, нужно было проверить. В теории. На практике же – проще застрелиться, чем совладать с бунтующим сегодня моим женским окружением.
– То и значит. Да хоть куда, но как можно подальше от вашего неуправляемого сорванца! Я больше так НЕ-МО-ГУ! – женщину буквально трясло от злости. – Я с вашей Доминикой точно заработаю себе нервный тик, тремор и преждевременную седину!
Я скептически вздернул бровь, рассматривая уже и так значительно поседевшую шевелюру няни. И вот не припомню, она ко мне на работу уже такая устроилась или…?
– Не смотрите на меня так. Все, я сделала все, что смогла, Демьян Романович, – гордо вздернула нос нянька. – Увольте от дальнейших мучений.
– Так, – вздохнул я, откладывая ручку и папку с документами. – Вы можете мне спокойно объяснить, что произошло на этот раз? – поднимаюсь из-за стола, пряча руки в карманы брюк.
– Да ничего нового, собственно. Этот несносный ребенок совершенно не поддается дрессировке.
– Ну, она и не звереныш, чтобы ее дрессировать, – резонно заметил я.
Хотя иногда выходки у дочери такие, что хоть стой, хоть падай.
– Что Доминика выкинула на этот раз, Марья Ивановна? – потер я переносицу.
– Натравила на меня вашу охрану! Нет, вы представляете? Закричала, что я ее похищаю, видите ли! Реветь начала, брыкаться, упираться. Мне целых полчаса пришлось объяснять мужчинам в форме, что я ее няня, а не похитительница. Тогда как ваша дочь взяла и убежала. Убежала от меня! Ну, разве это дело? По этой девчонке плачет сцена. Такой талант пропадает, ей богу!
– Что-что она сделала? – переспросил я, уставившись на собеседницу в неверии. К своему стыду, признаюсь, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.
Ну, Ника, ну… бандитка. Изобретательности моей занозе не занимать. Фантазия из нее таки и фонтанирует, доводя няньку за нянькой до того самого: нервного тика, тремора и седины. Это уже третья и, к чести Марьи Ивановны, самая терпеливая за прошедший год. Да уж. Отругать бы, но, помнится, я в детстве тоже был далеко не ангел.
– Вы издеваетесь что ли? У вас у всех здесь с головой непорядок, да?
– Марья Ивановна, успокойтесь, – поднял я руки, включая на максимум свое искусство дипломатии, – выдохните. Ну, случилось и случилось, ничего ведь смертельного не произошло? Вы не можете меня так подвести. Вы сейчас слишком сильно нужны мне, так как я улетаю в командировку и мне совершенно не с кем оставить дочь.
– Это сегодня не случилось ничего смертельного, а на прошлой неделе, когда я чуть не пересчитала носом лестницы в вашем доме? А две недели назад, когда она подсунула мне в кровать тарантула, Демьян Романович? Тарантула!
– Это был совершенно безобидный паук.
– Да у меня арахнофобия благодаря вашей Доминике развилась! И это в шестьдесят-то лет!
– Чтобы победить страхи, нужно смотреть им в лицо, – заметил я резонно. Нянька побагровела пуще прежнего.
– Нет… – покачала головой женщина, – я поверить не могу. И как я вообще выдержала такое вопиюще ужасное отношение целых три месяца?! Я ухожу. Увольняюсь, и точка! – решительно заявила Марья Ивановна, поднимаясь с места.
Приплыли.
Я вздохнул и ослабил галстук. Вот только этого мне сейчас не хватало! Через час самолет. Командировка. Важные встречи, которые расписаны поминутно на две недели вперед, а тут такое. Увольнение няни точно не входило в мои планы. С кем я теперь оставлю Нику?
– Давайте так: что, если я поговорю с дочерью и возьму с нее обещание не пакостить? Две недели. Мне нужно ровно две недели. Где она, кстати? – спросил, оглядываясь, будто ребенок мог через закрытую дверь просочиться в кабинет. И тут же уставился на няньку, которая, картинно передернув плечами, выдала охренительное:
– Понятия не имею.
– Что?! – прорычал я. – Что значит: понятия не имею? Это пока еще ваша работа!
– Я же говорю, что она совершенно неуправляемый сорванец! Я не смогла ее догнать.
И это кто из нас тут еще издевается? У меня внутри все моментально вскипело. Забурлило и заклокотало. Максимальная безответственность и безалаберность няни дочери мгновенно вышибла из равновесия. Огромный холдинг, сотни этажей и десятки тысяч людей вокруг! И эта четырехлетняя шпана сейчас носится где-то одна? Замечательно. Просто восхитительно, твою ж...
– Ну, что с ней может случиться, в самом деле? – как будто не понимая всего масштаба своего прокола, развела руками няня. – Это же ваш офис, здесь ваши люди, и…
– Замолчите. Лучше просто исчезните, Марья Ивановна, с глаз моих ! – прогрохотал я, едва сдерживая рвущийся наружу поток нелицеприятных слов. Бросил только:
– Можете быть довольны: вы уволены! – сжимая челюсти и накидывая на ходу пиджак, помчал на выход из кабинета.
Да, возможно, еще пожалею.
Что уж там!
Скорее всего, пожалею об увольнении единственной стойкой, как оловянный солдатик, няньки своего ребенка, но такое попустительство – это край. Верх наглости!
– Но… но, Демьян Романович… – заблеяла женщина мне вдогонку, сразу потеряв всю свою спесь. Однако я уже был не просто зол, а в настоящем бешенстве. Уже мысленно прикидывал, сколько сейчас угроблю времени на поиски своего любимого чада, бегая по этажам, вместо того, чтобы закрывать неотложные задачи перед отлетом.
Однако, на мое счастье, долго искать не пришлось. Стоило только открыть дверь и выйти в приемную, как взгляд моментально выхватил проказницу, сидящую на столе секретаря. И у нее явно все было просто восхитительно.
Доминика с самым беззаботным видом болтала свешенными с края столешницы ногами в красных кедах и уминала за обе щеки булку с повидлом. Обильно размазав последнее по своим румяным щекам. Два хвостика на макушке забавно пружинили, когда дочь вертела головой. Так она еще и умудрялась что-то напевать себе под курносый нос с набитым ртом.
– Доминика? – уставился на дочь вопросительно, упирая руки в бока.
– О, пливет, папочка! А я тут тебя зду, с тетей Калиной, – просиял ангельской улыбкой мой маленький чертенок.
– Ничего не хочешь мне рассказать, малышка?
– Лассказать? – Ника задумчиво сморщила носик, поднимая глаза к потолку. Приложила пальчик к подбородку, вроде как задумалась, и, готов поспорить на что угодно, собиралась сказать: “нет, папочка”. Но тут заметила маячившую у меня за спиной няню и выдала испуганное: