Незнакомец (СИ)

Вот видите, я не врала — бывшая у Васнецова идеальная. Ноги от ушей, глаза зелёные, губы пухлые, грудь даже после родов всё такая же пышная. Ещё и врач! Не женщина, а мечта. Неудивительно, что он не торопится съезжать со мной, ведь планку Карина задрала высокую. Непреодолимую, чёрт побери!
 И ничего странного в том, что в ответ на Танины слова я возмущённо хватаю губами воздух, нет. Кто в здравом уме захочет встречаться лицом к лицу с ночным наваждением любимого мужчины? 
– Звони-звони! У тебя что много знакомых врачей? Иначе это сделаю я и точно приглашу участкового. Заодно и гараж проверим. 
Но выбора у меня, похоже, нет. 
– Ладно. Только я лучше Ваньке позвоню, он с ней неплохо ладит, – гляжу на девушку виновато, стыдясь признаться, что Миша мне вряд ли ответит, и лишь дождавшись её хмурого одобрения, набираю брата. А уже через тридцать минут воочию любуюсь его реакцией на мой странный звонок.
– Ты совсем уже? – этот хоть спрашивает, хотя по лицу видно, что отвечать необязательно. Зато не кричит, как Таня, и благоразумно прикрывает дверь, скользнув взором по бывшей жене своего студенческого товарища.
– Собак тебе уже мало, да? Людей домой таскать начала? Дальше что? Устроишь из своей квартиры ночлежку?
Я молчу. А он играет желваками:
– Ну что с тобой не так, Сань? Что ж тебя так тянет всех спасать?! 
Да если б я знала…  Смущённо опускаю глаза в пол, виновато втянув голову в плечи, и наивно полагаю, что моё молчание хотя бы немного остудит пыл разбушевавшегося родственника. Только куда там? Я молчу, так он на Таньку переключается! 
— А ты куда смотрела? Не могла ей мозги на место вправить? – зло пронзает мою подругу ненавидящим взглядом, болезненно морщась от бьющего в нос аромата её сладких духов, и закатывает глаза, когда она демонстративно отворачивается и отходит подальше.
 – Идиотки две! Совсем двинулись на своём волонтёрстве! 
Ну вот! Бабушка зря запрещала мне его колотить. Теперь он огромный, как шкаф, под два метра ростом, и при всём желании не отвесишь ему оплеуху, а так хотя бы было б что вспомнить. Утешиться, так сказать, пока он безостановочно  сыплет  ругательствами. Долго сыплет! Все десять минут, что привезённая им Карина Васнецова осматривает моего квартиранта. А я осматриваю её, пропуская мимо ушей Ванькину брань. Смотрю и гадаю, поддерживают ли они с Мишей приятельское общение или ограничиваются короткими разговорами о дочке? 
– В больницу ему нужно, - но в лоб ведь не спросишь, тем более что, озвучив всем очевидные вещи, она торопливо кутается в норковый полушубок. — Снимки делать, капельницу ставить, и…
Женщина замолкает, обводя карими глазами собравшихся, чуть дольше задерживаясь взглядом на мне, и, переходя на шёпот, резюмирует:
– Похоже, не помнит он ничего.
– Отлично! – Ваня злорадно улыбается, а я устало опускаюсь на стул.
  
ГЛАВА 4
 
Незнакомец
Просыпаюсь я далеко за полночь. В тепле. С трудом открываю глаза, не сразу понимая, где нахожусь, но стоит уткнуться взором в хрупкую девушку, устроившуюся в кресле, мгновенно вспоминаю события минувшего вечера. Гараж, лопата, она… Как её там? 
– Саша? – голос скрипит, и от звуков её имени у меня дерёт горло. 
Словно это не набор букв вырывается из груди, а целая пригоршня проглоченных накануне мелких осколков рвётся наружу, до крови царапая гортань. Попить бы… 
– Я здесь! Воды?
Не успеваю кивнуть, как к разбитым губам уже подносят стакан, позволяя сделать парочку небольших глотков. Чёрт, такое чувство, что у меня жуткое похмелье, и если бы девушка не отняла кружку от моего рта, я бы непременно осушил её до дна. И попросил вторую. 
– Спасибо, – только наглеть неудобно. 
Я же у неё дома? Или меня всё же сдали в приёмный покой, определили в палату, а эту хрупкую миловидную брюнетку оставили в надзирателях? Усадили у двери, опасаясь моего побега, и теперь вызванивают участкового, разглядывая заляпанный кровью нож. Ведь как бы ни трещала моя голова, сложить два плюс два я ещё в состоянии — мне явно капают капельницу… 
 
Не на шутку напуганный таким сценарием, встревоженно оглядываюсь по сторонам, а девушка уже пристраивается рядом, с сочувствием взирая на меня из-под длинных пушистых ресниц. В пижаме она, а значит версию с палатой отметаем. Да и не обставляют их так: диван, на котором я и устроился, длинная тумба с телевизором, подвесные ящики, украшенные какой-то посудой, журнальный столик, заваленный разнообразными лекарствами, и пустой таз на полу, видимо на случай, если меня начнёт тошнить. Похоже, за лечение моё взялись основательно.
— Я врача пригласила, помнишь? — голос у неё приятный. — Дела твои плохи, парень. Без снимков не обойтись. 
А какой смысл? В голове пусто, словно вскрой черепную коробку и ни одной извилины не найдёшь. А может, их там отродясь и не было? Иначе, чем объяснить мою помятую морду? Умные опасностей избегают… 
—Ты хоть что-нибудь вспомнил? Имя, адрес или как попал в Танин гараж? Неужели совсем ничего? — когда я мотаю разбитой головой, она расстроенно закусывает губу. — Не страшно. Тебе просто нужно отдохнуть. 
Хотелось бы верить, потому что ни хрена хорошего в этом нет — лежать в чужой гостиной с пробитым затылком, не имея ни малейшего представления о том, в какую передрягу ввязался. И ведь неизвестно, сколько позволят лежать… Я чёртов незнакомец, подобранный какой-то блаженной в гаражном кооперативе! Может она прямо сейчас меня погонит на улицу? 
—Ладно, об этом поговорим утром. Сейчас капельница докапает и можешь поспать,— слышу, напуганный до чёртиков собственной беспомощностью, и хотя бы об этом перестаю волноваться. Одной проблемой меньше. Хотя… 
— Смотрите, да он оклемался! – тут, похоже, муж нарисовался! 
Оттеснил в сторону мою спасительницу, даже не напрягаясь, придвинул к дивану кресло и вальяжно развалившись напротив, глазеет на меня, как на пригретую блохастую собаку — с отвращением. 
– Ну, что делать с тобой будем? Говорить можешь?
– Могу.
– Отлично, – он включает ночник, и пока я отчаянно жмурюсь от бьющего в глаза света, из каких-то садистских побуждений нарочито громко откашливается в кулак. А мне его кашель сотней ударов кувалдой по вискам! 
– Как звать? 
Хороший вопрос. Врачиха меня минут пять пытала, только от боли извилины мои превратились в кисель. 
– Понятия не имею, – ухмыляюсь, израненной рукой отклоняя надоедливый плафон в сторону и, проигнорировав недовольный взгляд собеседника, пытаюсь присесть на диване. Недолго пытаюсь. Секунда и он силой пригвождает меня к месту, железной хваткой вцепившись в моё плечо:
– Лежи уже. Грязный как чёрт, всю мебель загадишь. Алкаш?
– Не знаю, – хотя минуту назад был уверен, что накануне хорошенько надрался.
– Наркоман?
– Без понятия. 
– А гаражи часто взламываешь? – не унимается мужик, отбрасывая руку попытавшейся усмирить его девушки. – Что ты, вообще, знаешь?
Что Саша явно не избирательна в своих связях — с таким характером супруг её долго не протянет… И если бы не моё разбитое тело, я бы преподал ему пару уроков. А пока вместо этого в очередной раз роюсь в закромах своей памяти, но там всё так же стерильно чисто. Словно прошёл ураган и, посчитав содержимое моей черепушки хламом, унёс его в неизвестном направлении.
—Ну и? Будешь и дальше прикидываться дурачком? 
— Ваня! — не выдерживает хозяйка квартиры и, решительно подбоченившись, встаёт перед этим доморощенным следователем. 
 
А я сжимаю пальцы в кулаки. Чёрт, аж зудят, мечтая познакомиться с его челюсть. Похоже, у меня большие проблемы с самоконтролем, и стоит это осознать, на позвоночнике выступает холодная испарина. Это мой нож! Теперь я уверен. 
– Вань, отстань от него. И, вообще, нечего меня сторожить. Я дальше как-нибудь сама справлюсь. 
— Как? Расскажи, даже интересно послушать, — этот Ваня закидывает ногу на ногу, теперь покачивая в воздухе правой ступнёй, и явно потешается над тут же присмиревшей девчонкой. Кто он, твою мать?