Джони, оу-е! Или назад в СССР (СИ)
Джони, оу-е! Или назад в СССР.
Глава 1
Глава 1.
— Женька! Женька! Очнись! Ну, пожалуйста, Джон!
Меня качало. Перед закрытыми глазами проплывали мыльные пузыри, море было ласковым и тёплым. Оно обнимало, обволакивало. Но чужой плаксивый голос раздражал. Я выплывал из тумана небытия нехотя. Почувствовав боль от ударов по щекам, я скривился, меня затошнило. Открыв глаза, увидел склонившегося надо мной Мишку и понял, что бил меня он.
— Сейчас как въ*бу! — попытался высказать я чужую мысль, но вдох не получился. Меня вдруг «вывернуло» и изо рта и носа фонтанами вылетела морская вода. Мишка ловко увернулся, а мне стало смешно, но хотелось блевать. Однако, почему-то не было сил перевернуться на бок. Я заскрёб руками по песку, задёргался, сгибаясь в животе. Чьи-то мальчишеские руки дёрнули меня за плечи, и я завалился на бок, изливая из себя остатки Тихого океана, едва не принявшего меня в свои глубины навсегда.
— Фу, бля… — наконец проговорил я, облегчённо уткнувшись лицом в песок.
Лёжа на левом боку, я выплёвывал из себя последнюю воду, песчинки, попавшие в рот, и пытался понять под Мишкины всхлипывания: «Кто я? Где я?».
То, что это мой родной город Владивосток — понятно. Но я-то что здесь делаю? Ведь уехал из него лет как двадцать назад. А сейчас должен был находиться в городе-герое Москва.
— Что, — выдавил из себя я, — случилось?
— Ты, блять, заебал, Джон. Куда ты, накуй попёрся⁈ Спасатель, накуй, нашёлся, — раздался грубоватый юношеский голос Славки.
То, что это был Славка, я почему-то знал точно, хотя Славку этого никогда не знал. Перевернулся на спину, благо, вода из меня уже не лилась, и увидел стоявшего справа от меня мальчишку лет пятнадцати. Да, это был Славка. Но я его раньше не знал, и в глаза его раньше не видел.
— Что случилось? — повторил я.
— Утонул ты, блять! Из-под воды вытащили! Вон, Мишка и вытащил. Спасатель ты хренов!
— Я тонул и позвал на помощь, — раздался голос слева. — Ну, не тонул… А… Уносило меня в море, а сил не было назад грести, вот и позвал на помощь. Думал писдец мне. Унесёт в море. Славка поплыл… Подгрёб и говорит: греби сам, меня тоже уносит. Вот и погребли. А тут ты… Тоже, оказывается, поплыл за мной…
— Тоже мне, — спасатель, — сказал и сплюнул себе под ноги Славка.
Мишка успокаивающе дёрнул парня за руку.
— Хули дёргаешь! — окрысился Славка и замахнулся на Мишку рукой. Пацан отскочил. Славка снова сплюнул.
— Тебя волной накрыло. И меня. Я пока барахтался, тебя нащупал. Ногу твою. Вот и вытянул из водоворота. Чуть палец тебе на ноге не открутил. Не болит?
Организм подсказал, что ступня правой ноги действительно сильно болит. Поднял ногу и посмотрел на распухший большой палец.
— Хрена себе ты меня спас! Ты же мне палец вывихнул! Как я сейчас домой пойду?
— А как бы ты с нормальным пальцем шёл? — рассмеялся кто-то ещё. Голос был наглый и тоже знакомый. — Синий утопленный Джон шёл по пляжу вон.
— Не воняй, Грек, — оборвал его Славка. — Сам-то зассал плыть⁈
— А оно мне надо⁈ — фыркнул тот.
— Зассал, так и не воняй, пока не получил. Джон, хоть и слабак, а не зассал, а ты… Пошёл на куй!
— Да чо ты, Славян! Деловой?
Я скосил взгляд ещё правее и наконец увидел нарывающегося на писдюлину Валерку. Награда нашла героя. Славка вдруг резко дёрнулся в сторону Грека, выбросив кулак, и раздался хруст стукнувшихся друг о дружку челюстей.
— Бля-я-я! Муда-ак! — взвыл Валерка и кинулся с кулаками на Славку. Тот не сдвигаясь с места выбросил ещё пару ударов, попав точно в голову набегавшего, и Грек, заскулив, отскочил в сторону.
— Пошёл на куй, — спокойно сказал Славка. — Увижу во дворе — отпизжу!
Матерщинные излишества сразу подтвердили возникшее вдруг предположение, что я, каким-то образом, попал в свои детские годы. Матерились мальчишки, когда я учился в школе, все поголовно. Даже и не матерились вовсе, а разговаривали матом. Хотя мои родители дома так «разговаривать» себе не позволяли. И от кого, спрашивается, набрался? Улица… Да-а-а…
Я шевельнулся, делая попытку привстать, и это у меня получилось. Заодно мне удалось разглядеть своё щуплое, до безобразия, тельце. Искоса глянув на других мальцов, я понял, что моё тело самое худосочное.
— Сможешь идти? — спросил Славка.
— Нормально, — скривился я и огляделся вокруг.
Это был скалистый берег моря. Лишь небольшой участок берега на котором мы расположились, отличался от остального песком. Справа и слева на берегу и в море лежали большие и малые каменные глыбы. За кромкой пляжа метрах в тридцати возвышались крутые скалы, уходившие вверх метров на сто. В ложбине между скал метров с десяти стекал небольшой водопад.
— Обувайся и пошли. Темнеет уже.
Тут я заметил, что солнце уже давно скрылось за сопкой и на пляж легла плотная тень, густеющая на глазах. Кое-где любители ночной купалки разожгли сильнее костры. Из гаражей тянуло варевом и дымом. Меня передёрнуло: то ли от вспомнившихся объятий моря, то ли от холодного ветра.
Найдя «свою» одежду и кеды, обулся и, взяв рубашку и «треники», свернув их в «сигару» выпрямился. Славка и Мишка тоже обулись и собрали вещи. У Славки были ласты, маска и трубка. Мы такой амуниции не имели. Я «вспомнил», что Женьке, то есть мне, стукнуло всего лишь двенадцать лет, и жил он со своей матерью и старшим братом в доме у моря.
По темноте возвращаться с «пляжа» бухты Тихой, было то ещё приключение. Мало того, что мы шли по большим и не очень большим камням, так кое-где приходилось передвигаться «козьей тропой» шириной не более тридцати сантиметров, прижимаясь спиной к скале.
Наконец мы дошли до дамбы насосной станции, подающей морскую воду для охлаждения турбин ТЭЦ-2, от которой шла обычная грунтовая дорога. Тут мы «всегда» надевали одежду, что и сделали, кое-как отжав плавки. Впереди маячила фигура Валерки-Грека, кривящего нам рожи.
Он был нормальным пацаном, старше нас с Мишкой на год, но учились мы вместе в одном классе. Просто Грек вел себя слишком задиристо даже со Славкой, который был старше него на два года и, естественно, время от времени получал, э-э-э, писдюлей.
— Вот же блин, — подумал я. — Разучился ведь уже материться. А здесь придётся.
Я находился в полном «ухуе», и рассуждать критически пока не мог категорически. События обрушились на меня лавинообразно, и ни о чём думать, кроме того, что я едва не утонул, всё ещё ощущая горечь морской воды во рту и болевые ощущения в лёгких, я не мог. А то, что я — это вовсе и не я, меня, почему-то, совсем не волновало.
Женька, то есть я, жил во втором подъезде, Валерка в третьем, Мишка в четвёртом, Славка в пятом. Так по домам по очереди и разошлись. Поднявшись на второй этаж, я нажал на ручку замка, дверь распахнулась и я вошёл. Пахло супом.
— Это я, мам, — сипло проскрипело моё горло.
— Женька⁈ Опять простыл⁈ Сколько я тебе раз говорила: «береги горло». В школу скоро, я ты снова заболеешь. С твоими лёгкими… Четвёртый класс еле вытянул…
Из кухни вышла очень невысокая женщина в домашнем ситцевом халате, с кучеряшками крашеных каштановых волос на голове, курносая, круглолицая. Увидев меня, она резко замолкла.
— Что случилось? — спросила она.
— Ничего, — сказал Женька.
— Ты сам не свой. Перекупался?
— Перекупался, — вздохнул я и вздрогнул всем телом от озноба.
— Иди в ванную, погрейся.
Я кивнул головой и двинулся мимо матери в сторону кухни. Ванная комната была рядом, через туалет.
— Санузел раздельный, — отметил я.
Открыв оба крана и отрегулировав теплоту воды, не стал дожидаться наполнения емкости, а прямо в одежде залез и подставил ступни ног под струю воды. Большой палец правой ноги обожгло резкой болью.
— Нельзя его под горячую воду, — подумал я и, согнувшись, стал ощупывать опухоль. Болело не сильно. Перелома нет. Это я понял ещё когда шёл домой.