Убийства в тумане (СИ)

То, что допрашивать Аарона бесполезно, было ясно сразу. Я рассматривала мужчину, сидящего передо мной с разведенными в стороны руками, скованными туго натянутыми цепями, и не понимала, как я могла раньше не заметить этот сумасшедший взгляд? Впрочем, Томас ведь тоже ничего не видел… Помощник палача с веселой злобой проследил, как я прошла ближе и, расправив юбку, устроилась напротив.
  
— Я тебя не боюсь, — ухмыльнулся мне в лицо мужчина, убивший пятерых женщин только чтобы утолить свою ненависть ко мне. Я промолчала, не став спорить с очевидным. Непонятно почему, но Аарон действительно ничего не боялся. Я не чувствовала и тени страха, никакого слабого места, за которое могла бы зацепиться, чтобы вытянуть наружу так необходимые нам сведения. Я смотрела в светло-зеленые глаза с темными точками зрачков и понимала — легко не будет — но продолжала смотреть и выжидать. Самой сутью я почувствовала, как ныряет вглубь Аарон, запирается, уходит в себя и прячется на дне собственного сознания. У Томаса действительно не было ни шанса — из этих глубин Аарона не выковырнуть никакими пытками.
Собравшись с духом, я направила свою силу на сидящего передо мной человека. В следующую секунду торжество в зеленых глазах сменилось осознанием ошибки: я не собиралась ничего выуживать или спрашивать, не планировала тратить время и мучить. Я нырнула вслед за чужим сознанием в самую глубь, туда, куда Аарон, желая защититься, сам показал мне дорогу.
Я редко использовала эту грань своего дара на посторонних — не было необходимости, да и друзья всегда берегли меня и старались справляться сами. Сейчас же я обязана была понять, что заставило прослужившего столько лет в Дознании человека, который и видел-то меня всего пару раз, так стремиться меня убить. Я не собиралась об этом спрашивать — я слой за слоем потрошила чужую личность, перебирала воспоминания, добираясь до того момента, когда все началось.
Через два с половиной часа Томас вынес меня из камеры на руках.
* * *
— Я же просил не перестараться, греза, — в который раз проворчал палач, забирая у меня очередную чашку. Пока я пребывала в полузабытье, сортируя и раскладывая по полочкам все, что выудила из головы Аарона, Том успел донести меня до своего кабинета, усадил в кресло, пробежался до лаборатории Леи за восстанавливающими элексирами, залечил рану от своих клыков на руке и дважды прочитал нотацию о недопустимости моего поведения. Я не возражала — забота была приятна, а голос Томаса как фоновый шум не позволял мне окончательно провалиться в чужие воспоминания. Тем более что мои усилия не пропали даром, о чем я и поспешила сообщить.
— Сообщника у Аарона не было, как и никого, с кем бы он делился своими планами или мыслями, — обрадовала я палача, прерывая очередной монолог на тему своей безрассудности. Эта информация была самой ценной из всего, что я выудила из чужой головы: отсутствие сообщников гарантировало, что наш секрет в безопасности, а охота на меня не продолжится.
— Отлично, больше камер свободными останутся, — сразу понял меня Том. — Что-то еще интересное?
О, да, я действительно не зря копалась в мыслях убийцы. Кто бы мог подумать, что охотился он вовсе не на Ночной Кошмар?
— Лерею Норрей помнишь?
— Что-то знакомое, — Томас нахмурился, вспоминая. Впрочем, за палачом раскрытых дел числилось куда больше, чем за мной, не удивительно, что часть их со временем стерлась из памяти.
— Любовница Ирги Тэйна, цветочного убийцы, — напомнила я.
— Точно, этого эстета я вряд ли забуду, — сразу вспомнил нужное дело палач. Это было одно из тех расследований, которыми, по-хорошему, должно было заниматься Управление порядка, но в Смуту следователи управления — те немногие, кто пережил первые, самые кровавые недели после переворота — представляли собой жалкое зрелище. Людей не хватало, а те, что оставались, с разгулом преступности справиться были не в состоянии и больше заботились о собственном выживании. Эстетом Иргу Томас назвал не зря — в поздние годы Смуты, когда на смену хаосу и бесчинствам пришло время более организованных и осторожных преступников, в Родене стали находить убитых женщин с бутонами во рту. Тэйн похищал своих жертв, несколько дней насиловал и издевался, затем душил и оставлял тела в людных местах города с цветком в зубах — каждый раз новым. Именно по букету Тэйна и вычислили: убийца не ограничивался банальными розами, а подбирал редкие красивые сорта, выращиваемые его подружкой. Лерея, как мы тогда выяснили, о необычном увлечении Ирги знала, но возлюбленного охране порядка не выдала, за что и поплатилась.
— Лерея — первая любовь Аарона, он жил в доме напротив, — поведала я и потянулась. После долгого копания в чужих мозгах всегда было не только противно, но и больно — почему-то начинали ныть мышцы, будто вместо воспоминаний я перебирала тяжелые ящики на складе. — Некоторое время твой помощник считал, что девушка пропала без вести, даже начал ее забывать. Спокойно работал в Дознании, помогал тебе и радовался жизни, пока совершенно случайно не узнал от соседей, что Лерею поместили в лечебницу для душевнобольных как сообщницу психопата. Почти забытые чувства всколыхнулись, и Аарон отправился навстречу любви всей своей жизни. Дальше продолжать, или тебе уже все понятно?
— Разумеется, продолжать, — укоризненно взглянул на меня Том. — Ты в деле Тэйна вообще не участвовала, так с какой радости Аарон стал охотиться именно на тебя, когда в соседнем кабинете сидел я?
— А за это стоит сказать спасибо Лерее, — я снова потянулась, потом сняла туфли и закинула ноги на колени сидящего напротив палача. Стало легче. — В лечебнице Аарон, пользуясь служебным положением, добился-таки встречи с девушкой и ужаснулся ее состоянию. Видела в его воспоминаниях — картина и вправду удручающая. Мало того, Лерея откуда-то знала, где именно работает Аарон. Она кричала, что у Аарона руки по локоть в крови, что она знает, чем они в Дознании занимаются, и что-то еще про тени, которые не дают ей спать. Речь была довольно обрывочной и несвязной, но основную суть Аарон уловил и решил, что именно в Дознании девушку свели с ума, пытаясь через нее выйти на Тэйна.
— Там сводить не с чего было, она с Тэйном добровольно оставалась, — скривился Томас. — Лерею не казнили только из-за заступничества родителей, огромной взятки и обещания пожизненно запереть ее в лечебнице.
— Согласна, — кивнула я. — Но Аарон этого не знал. У него ведь не было доступа к ее делу?
— К расследованиям времен Смуты доступ есть только у меня или с моего разрешения. Аарон никогда его не запрашивал.
— Зато к остальным отделам наших архивов доступ у твоего помощника был. Тебе стоит пересмотреть протоколы безопасности. Аарон, проанализировав информацию, которая была ему доступна, пришел к выводу, что Лерею не пытали — шрамов на ее теле он не увидел — а значит, на нее воздействовали как-то еще. Изучая все, чем занимались в Дознании, твой помощник наткнулся-таки на мои зелья. Точнее, тогда еще он не знал, что разработки именно мои — просто подпись в файлах лаборатории запомнил. Так в его истории появился злодей номер один, но так как Аарон не знал, где я и кто я, видел лишь, что моя подпись в документах давно не появляется, он временно успокоился. Окончательно слетел с катушек твой помощник в тот момент, когда — какой сюрприз — вновь увидел мою подпись, а с ней и имя, под свежим отчетом из Управления. Ведь межведомственные документы в первую очередь попадали именно к нему? — палач, нахмурившись, кивнул. — После этого Аарон нашел в наших архивах мое официальное досье — оно не было засекречено, там же и половины правды нет — чтобы взглянуть своему врагу в лицо, а на следующий день совершенно случайно столкнулся с рыжеволосой куртизанкой на улице и понял, что должен избавить этот город от зла. Дальше, думаю, объяснять не надо — мои коллеги логическую цепочку про желание убить все время воскресающую женщину выстроили правильно. У Аарона с момента первого убийства разум совсем поплыл, там такая каша из фантазий и реальности, что разобраться даже мне сложно. Могу лишь сказать, что действовал он всегда один, тщательно выслеживая очередную жертву и продумывая все детали, чтобы не выдать себя. Удивительная организованность и тщательность на фоне почти полной потери связи с реальностью.