Рождественская конфетка (СИ)

  
Селия Аарон
 
Рождественская конфетка
   
Глава 1
 
Чувствуете ли вы это? Я точно да. В воздухе витает привкус сладости, он ощущается на моем языке, проникает через щелки двери и обволакивает своим томным ароматом всю студию.
Я хмурюсь и наклоняюсь вперед на коврике.
― А теперь принимаем позу эмбриона.
Мой класс следует указанию, вытягивает руки вперед. И вместо того, чтобы прижать лоб к коврику для йоги и глубоко вдохнуть, я пристально смотрю немигающим взглядом на магазинчик лакомств, который находится на противоположной стороне улицы: на магазин моего врага.
«Сладости» гласит знак, что выполнен большими красными буквами. Он сейчас находится там. Хэнк. Я вижу его через большие панорамные окна, которые выходят на темную, заснеженную улицу, на сияющий, переливающийся разноцветными огнями магазин. Он распределяет широкую полоску ириски вокруг леденца в форме посоха. Неизменными движениями он вытягивает ее, закручивает, и еще раз вытягивает и вновь закручивает.
С такого расстояния толком не могу разобрать, в каком состоянии находятся его мышцы, но я определенно точно знаю, что они есть и несомненно в отличной форме. Раздражение прокатывается по моему телу в миллионный раз. Из всех гребанных мест, где он мог открыть свой магазин, Хэнк какого-то хрена открыл его напротив моей студии? Ну, что за мудак может продавать людям сладости, которые стараются прийти в форму?
― Олив? ― Кендейс, моя подруга и одна из группы занимающихся у меня людей, бросает на меня взгляд со своего коврика.
Я забыла перейти к следующей позе. У Хэнка всегда получалось делать это со мной ― заставлять теряться. Он проделывал это со времен старших классов школы. Но больше этого не будет. Сейчас я контролирую себя.
Отвечаю кивком в сторону Кендейс.
― А теперь стойка на локтях. Я хочу видеть ваши прямые спины. ― Вытягивая свои ноги, я поднимаюсь и принимаю позу. ― Если вы не можете выполнить стойку на локтях, так же, если у вас не получается тянуть вверх пальцы на ногах и ровно удерживать колени, то в этом случае вам поможет дать дополнительную растяжку поза кобры.
Моя группа учеников — пятнадцать женщин и двое мужчин разного уровня физический подготовки — по моему указанию начинают принимать позы. Я принуждаю себя сосредоточиться на группе, а не на привлекательном мужчине на противоположной стороне улицы.
Но несмотря на мои попытки, все равно чувствую его, пока парень расставляет на прилавок у стекла лакомства. Сладость сахара начинает покалывать кончик языка, и я отпускаю ругательство себе под нос, проклиная тот день, когда он выкупил бывший обувной магазин Салливана, чтобы начать ремонт. Я обращалась к городскому совету, настойчиво убеждая их, что нам в городе совершенно не нужен магазин сладостей, даже предоставила информацию от начальника медицинского управления о вреде сахара. (Ну, возможно, я немного преувеличивала… совсем немного.)
Затем поднялся Хэнк, выглядя безразлично, каким и был в старшей школе, и начал говорить о дополнительных налоговых поступлениях в городской бюджет и ярком украшении центра города только на момент праздников. Потом он послал мне уверенную ухмылку, а я в свою очередь оскалилась.
Я старалась изо всех сил оттолкнуть, избавиться, спрятать подальше воспоминания о том, как следовала за ним, словно хвостик, в старших классах и ходила смотреть на его забеги. Меня переполняли мечты о том, как Хэнк подарит мне мой первый поцелуй или пригласит на первое свидание. Пригласит меня, полненькую, со скобами на зубах, Олив Грэндерсон, пойти на свидание с Хэнком Винтерсом, звездой марафонов по бегу ― школьные мечты мне кажутся смехотворными, когда мысленно возвращаюсь к ним.
Теперь я слежу за фигурой, тщательно избегаю сладостей и стараюсь поддерживать, если не жесткую, то постоянную форму. У Хэнка все такое же подтянутое тело, яркие зеленые глаза и невероятно черные волосы, но я не куплюсь на его шарм. Ни за какие коврижки. Сейчас я деловая женщина, девушка, которая сделала из себя потрясающую версию красотки в Холлитоне.
 
Несмотря на мое место в обществе, совет отклонил мое прошение и назвал предложение с магазином Хэнка современной версией возрождения Мейн-стрит. И вот что в данный момент происходит. Теперь мы враги, чьи заведения находятся напротив друг друга.
Когда он открыл магазин, я увидела более чем парочку учеников, которые украдкой наблюдали за товарами, выставленными в главной витрине у окна. Желание назвать их предателями на следующем занятии просто переполняло меня. Но я не стала этого делать. У меня был план получше. Я просто заставляла их чуть дольше положенного выполнять стойку на руках.
Мышцы на бедрах и руках начинают немного уставать, при этом появляется знакомая обжигающая боль, и парочка человек сразу же опускаются на колени на коврики для йоги.
― Начинаем считать со мной. Пять, четыре, три, два, один. Расслабляемся и принимаем позу зародыша, при этом не забываем глубоко дышать.
Мой класс вздыхает с облегчением, когда все опускаются на коврики. Еще парочка упражнений на растяжку и ученики вздыхают с неподдельным облегчением, я заканчиваю сеанс занятия йоги со словами прощания «Намасте».
Нажимаю на кнопку пульта, чтобы выключить легкие расслабляющие звуки воды, затем опускаюсь с небольшого пьедестала, чтобы попрощаться и перекинуться парой слов.
― Сегодня было очень тяжелым упражнение стойки на руках, ― ворчит Кендейс, когда расслабленно перекатывается на коврике.
Я пожимаю плечами.
― Просто пыталась сжечь немного больше калорий в преддверии рождественских праздников, которые грядут на следующей неделе. Чтобы вы, мои ученики, могли себе позволить съесть немного больше на рождественских праздниках.
Подруга бросает взгляд на магазин через улицу и вытирает пот со лба.
― О да, конечно, уверена, что это все именно из-за последней причины.
― Спасибо, Олив, ― бросает мне миссис Рид, спешно проходя мимо меня. В ее шестьдесят она намного шустрее и активнее, чем большинство двадцатилетних.
― Очень рада была вас увидеть на занятиях этим утром. Увидимся в субботу?
― Я постараюсь, милая. Но приезжает семья.
Женщина поправляет грациозным движением свои светлые волосы в отражении окна, затем закидывает коврик для йоги на плечо.
― Ну, тогда, хорошо. Если у вас не получиться, заранее желаю вам хорошего Рождества; передайте мэру Риду привет от меня, и увидимся в следующем году. — Я поднимаю вверх руки и непроизвольно затягиваю потуже хвостик. Привычка.
― Ну, увидимся. ― Миссис Рид улыбается мне теплой улыбкой и направляется в магазин напротив. В магазин, мать его, Хэнка. Я наблюдаю за тем, как она поправляет грудь в спортивном бюстгальтере, затем приближается к двери, открывает ее и легкой походкой проходит в логово врага. Черт бы его побрал!
Мои остальные ученики тоже направляются к выходу. Я бормочу им вслед слегка растерянное «Счастливого Рождества», продолжая все еще наблюдать за миссис Рид. Хэнк улыбается, когда они разговаривают.
― Олив. ― Кендейс снимает свободную футболку, стараясь дать своему телу чуть больше времени, чтобы обсохнуть. ― Ты вообще, как, в порядке?
― В полном. ― Мой голос напряжен, резок. Я наблюдаю, как миссис Рид смеется над тем, что ей говорит Хэнк. Могу поклясться, что нет ничего забавного в их разговоре. Но я уверена, что она делает это, чтобы казаться милой. Конечно, она жена мэра города, и это накладывает на нее некоторую ответственность, необходимость соблюдать приличия. Уверена, что это единственная причина, по которой женщина ведет себя так мило с ним.
 
― О боже, только не говори, что это значит еще больше позы «стойка на руках»? ― Кендейс смотрит на миссис Рид и затем переводит на меня насмешливый взгляд. ― Она разве не страдает диабетом?
― Да! Именно! ― я шиплю и скрещиваю руки на груди с насупленным выражением лица, когда Хэнк вручает миссис Рид пакет со сладостями, а она ему передает деньги. ― Жалкая предательница. Конечно, не сможет съесть ничего из этого. Она приходит сюда, чтобы быть здоровой. И за тем происходит вот это! Гребанный поставщик смерти продает ей сладости, которые, вероятнее всего, убьют ее.