Поверь в себя
— Только дураки не боятся высоты.
Джо кивнул:
— Как высоко ты забирался?
— На девяносто этажей. Последняя работа закончилась на семидесятом.
— Сколько же это будет?
— Около семисот футов. Джо присвистнул.
— Никогда не пойму парней, расхаживающих по узкой стальной балке на такой высоте.
Алан улыбнулся:
— На ней чувствуешь себя почти как птица.
— А о лошадях тебе что-нибудь известно?
— Немного. Мой дядя разводит лошадей, и в молодости я помогал ему объезжать их.
— Ну что ж, Железное Сердце, если ты ищешь здесь работу, то я нуждаюсь в рабочих руках и мне нужна помощь с табуном мустангов.
— Мустангов?
— Я же не могу пустить их на мыло, верно? — Он поднялся и кивнул на прощание. — Любой подскажет тебе, как найти ранчо «Долина», если тебя заинтересует эта работа.
Алан немногому успел научиться у своего деда, но одному он научился — утреннему молчанию, что давало ему силы на протяжении долгих лет. Это дед называл молитвой — в сущности же это медитация. Утреннее молчание, оно было внутри него. Каждое утро перед началом дня он погружался в мир — спокойствия, чтобы испить из внутреннего источника. Из этого состояния он всегда возвращался освеженным, полным сил и готовым к повседневным трудностям. И хотя это не решало его проблем и не притупляло боль, но помогало выдержать все.
На следующее утро он сидел, скрестив ноги, посреди своей комнаты в мотеле, погруженный в себя, и болезненное чувство не покидало его. Дед Алана был великим шаманом, позднее он не раз сожалел, что не слушал деда, внимая его мудрости.
— В тебе есть сила, — однажды сказал он Алану. — У тебя есть дар, парень, и ответственность. Научись использовать это с умом.
* * *За последние два дня он не узнал ничего нового о Мике Пэрише, а ведь он ради этого и приехал в Конард. Однако местные обитатели молчали перед незнакомцем и отделывались одной фразой.
— Да, чертовски хороший помощник шерифа.
За два дня он узнал только, что Пэриш после увольнения из армии проработал помощником шерифа несколько лет, был женат на своей старой знакомой. Все это мало что говорило о нем как о человеке, но в какой-то степени объясняло, почему опытный частный сыщик смог сообщить так мало об интересующем его человеке. То, что его соседи не желали распространяться о нем, свидетельствовало об их уважении к Пэришу.
Если бы Алан и дальше сшивался здесь без видимой цели, он и сам бы мог стать притчей во языцех. Его бы даже не удивило, если бы один из помощников шерифа заинтересовался им. Он уже сообразил, что люди здесь присматривали друг за другом и могли посчитать необходимым защититься от чужака. Поэтому он решил согласиться на предложенную ему работу на ранчо «Долина».
Хозяин гаража Дирк объяснил ему, как проехать на ранчо, и вскоре он уже ехал в западную часть округа Кокард по направлению к горам, на вершинах которых еще лежал снег. Алан был городским жителем, если не считать нескольких лет, проведенных на ранчо дяди в прерии штата Оклахома, и одного года на строительстве ракетных шахт в Восточной Монтане. Он жил в пещерах из стали и стекла, и ему становилось не по себе, когда он переезжал из одного города в другой или когда выезжал на неделю в сельскую местность на рыбалку либо на охоту с приятелями.
После выезда из города ему повстречались только две машины: одна, принадлежащая управлению шерифа, другая — почте, а в основном дорога оказалась свободной.
Он любовался открывшейся панорамой. Особенно линией гор к западу, кажущихся голубыми в ярком утреннем свете. Все выглядело таким чистым и свежим, обещая мир и покой-Работа высотника приносила ему удовлетворение. Что бы он ни строил, он всегда мог полюбоваться плодами своих трудов, зная, что построенное здание простоит еще лет пятьдесят после его ухода из жизни.
Вероятно, люди, живущие здесь, получали такое же удовлетворение от своего труда. Один сезон сменялся другим, но земля оставалась, и они передавали ее своим сыновьям и внукам… Как и предупреждал Дирк, поворот к «Долине» был отмечен указателем. Как только он свернул на проселок, местность стала более дикой. Проселок неуклонно поднимался к горам, а воздух становился прохладнее.
— Это одно из самых живописных мест в округе и одновременно самое трудное для ведения
хозяйства, и жаль, что нет спроса на горных козлов, — сказал ему Дирк.
Дорога кончилась перед утрамбованной площадкой между домом и видавшим виды скотным двором. За зданиями простиралась огромная луговина, постепенно поднимавшаяся к лесу. Часть ее была выгорожена для пастбища, и там паслись три лошади.
В загоне за двором Алан увидел старика, державшего под уздцы беспокойного жеребца. Если этот чалый мустанг взбрыкнет, то у старика не хватит сил, чтобы удержать его, подумал Алан, вылезая из грузовика. Чалый сделал именно это и свалил старика.
* * *Одиннадцать лет назад, когда умерла их мать, у свежевыкопанной могилы Элис прижимала к себе плачущего пятилетнего братика. Два года спустя им пришлось хоронить отца. По всем понятиям, она стала матерью для Джефри и как истинная мать страдала из-за него и вместе с ним. Раз десять в день она рвалась поехать в город и попросить Нагана Тэта отпустить ее домой. Тэт мог сделать это. Но надо ж было как-то призвать Джефри к порядку. Когда Джо привез Джефри прошлым утром, Натан сказал:
— Ну что же, пора уже.
И действительно, лучше провести несколько дней или недель в окружной тюрьме, чем несколько лет в исправительно-трудовом лагере.
Услышав приближающийся звук двигателя грузовичка, Элис вышла на кухонное крыльцо, чтобы посмотреть, кто бы это мог быть, и сразу же узнала грузовичок Алана Железное Сердце. Она с досадой взглянула на свои поношенные джинсы и старую рубаху цвета хаки, в которых обычно убиралась. Она даже не причесалась, а лишь закрепила волосы резинкой на затылке.
Впрочем, какое это имеет значение.
В этот момент заржал мустанг, и Алан мгновенно выскочил из пикапа. Ей не был виден загон За скотным двором, но, судя по тому, как устремился туда Алан, она поняла, что что-то случилось с дедом. Бросив тряпку, она припустилась за ним.
Вбежав конюшню, она увидела, как Алан с трудом удерживал за недоуздок мустанга, резко дергавшего головой и пытавшегося освободиться. Элис перемахнула через загородку и опустилась на землю рядом с дедом.
— Дед! Дед!
Старик открыл глаза и с трудом сделал вдох.
— Со мной все в порядке, детка, просто потемнело в глазах.
— О, дед… — Она не могла справиться с волнением, на глаза навернулись слезы. Она обхватила его и помогла сесть.
— Все в порядке, детка, все в порядке. — Джо потрепал ее по плечу.
Наконец он поднялся на ноги, и Элис заметила, как он скривился от боли, вызванной артритом. Слишком он стар для таких дел. Сейчас она с радостью оборвала бы уши своему братцу — он же должен был помогать деду!
— Я найду тебе помощника, — сказала она. — Я же говорила тебе, что не следует заниматься всем этим, дед.
— Думаю, мы уже нашли того, кто поможет нам справиться с лошадьми, — прервал ее Джо и движением подбородка указал на Алана.
Мустанг все еще нервно переступал ногами,
но уже вполне успокоился. Элис в изумлении наблюдала, как Железное Сердце нашептывает что-то жеребцу, стоявшему к нему так близко, что при желании вполне мог бы откусить ему поллица. Но жеребец словно прислушивался к каждому слову Алана.
— Элис, уведите отсюда Джо, — не изменяя интонации проговорил Алан.
— Я в порядке, — упрямо пробормотал Джо, отказываясь от ее помощи. Он всегда был жутко упрям, всегда.
Выйдя за калитку, они оглянулись на Алана и мустанга. Те, похоже, достигли какого-то взаимопонимания, ибо жеребец стоял уже спокойно и покорно терпел то, как Алан поглаживает его шею.
— Ты только посмотри, — тихо произнес Джо. — Этот мужик разбирается в лошадях. Я рад, что предложил ему работу.