Поверь в себя

Он поднял ее на такой пик, где наслаждение граничит с болью. Она отчаянно извивалась, судорожно сжимая простыни, потом с силой охватила его голову, боясь, что умрет, если он остановится. Она рыдала, дергалась и внезапно напряглась, выгнулась над кроватью, когда бурная волна неземного блаженства переполнила ее через край.
Словно в тумане она почувствовала, как Алан скользнул поверх нее и медленно и уверенно вошел в нее, снова поднимая и унося ввысь, как крылатый Пегас, направляющийся к звездам.
— Сейчас, — услышала она его хрип, — сейчас!…
* * *
… Закутанная в его фланелевую рубашку, с еще мокрыми от душа волосами, она сидела в его постели и размышляла о том, что мечты действительно могут стать явью. Она все никак не могла поверить, что этот могучий, мужественный, красивый мужчина лежит рядом с ней, что он только что любил ее до самозабвения, а сейчас отрывает от кисти виноградины и по одной кладет ей в рот.
Инстинктивно Элис дотронулась пальцем до уголка его губ. Он моментально втянул его в рот, и она почувствовала движение его шероховатого языка. Она вспомнила, что этот язык полчаса назад проделал с ней, и перестала дышать.
Улыбнувшись, Алан положил ей в рот еще одну виноградину.
— Вкусно? — спросил он. — Кстати, удалось хоть что-нибудь узнать по поводу нападения на Джо?
— Ничего, нет даже отпечатков пальцев. Двор слишком утрамбован, чтобы могли остаться следы шин. Единственная надежда на то, что Джо вспомнит что-нибудь.
— А найденные окурки и следы сапог ничего не дали?
Элис покачала головой и отказалась от следующей виноградины.
— Вероятно, нам не удастся найти его. Тэт полагает, что это какой-то бродяга в поисках денег, возможно наркоман, разозлился, когда не нашел того, чего искал.
— Поскольку за целую неделю ничего подобного не произошло, он, может быть, и прав.
Элис пожала плечами.
— Возможно, так оно и было.
— Возможно. — Он вдруг улыбнулся. — Ты очаровала меня, — добавил он.
— Все дело в кусочках тритона и поганках, которые я подмешала в твой обед.
— Не исключено. — В уголках его глаз собрались морщинки. — А может, я просто молокосос, не устоявший перед маленькой коричневой мышкой с горячими глазами. Да, вечером я беседовал с Джефри.
— С Джефри? Он что-нибудь натворил?
— Вовсе нет. Мы просто разговорились. Что-то я не могу понять, Элис, почему его потянуло на скользкую дорожку?
— Я тоже не понимаю. Никогда не замечала в нем ничего плохого/Но вел он себя…
— Что-то с ним не то. Видно, кто-то причинил ему сильную боль. — Алан помолчал и добавил: — Он говорил о желании побывать на Солнечном танце нынешним летом.
— Ну, позапрошлым летом Арчибальд Олений Рог с внуком брали его на ежегодную церемонию заклинания в резервацию «Сосновый гребень».
— Он рассказывал мне.
— У него вызвали раздражение туристы, не понимающие истинного религиозного значения Солнечного танца. Он считает, что этот танец не для публичного зрелища. Знаешь, какими неуправляемыми бывают парни в его возрасте.
— В любом возрасте. — Алан наклонился и с улыбкой поцеловал ей руку. — Он сказал, что хочет участвовать в Солнечном танце Б резервации, но боится, что ему это не удастся из-за условного освобождения.
— Пожалуй, он прав. Если только Тэт не разрешит мне отвезти его.
— И ты повезешь?
— Не знаю. Меня воспитывали как бы в двух мирах, но скорее в англосаксонском, как и Джефри. Джо постоянно рассказывал нам об обычаях его предков, но и он признает, что мы живем в мире белых людей, что мы с Джефри скорее белые. Надо будет спросить у него, почему он хочет принять участие в танце?
— Может, он хочет понять, кто он, или ему нужна цель, которой он еще не нашел. А может, у него просто возникла потребность, чтобы его кто-то выслушал. — Черт, ему и самому нужно выговориться, подумал Алан. Ведь по-настоящему он и не говорил ни с кем в своей жизни. Даже своему погибшему другу не доверился. — Ты устала.
Элис закинула свою обнаженную ногу на его бедро и притянула его за шею к себе.
  
— Не настолько, чтобы не выслушать тебя. Ты хочешь рассказать мне о Хейле, а? О его падении и твоих воспоминаниях?
— Ты что, ясновидящая?
— Дед учил меня видеть сердцем, а не глазами. — И сейчас ее любящее сердце видело все.
«Видеть сердцем». Алан начал медленно расслабляться, он устал от борьбы с самим собой. Если она действительно видит сердцем, то сможет понять раздирающую его боль.
— Это состояние обычно для человека, избежавшего неминуемую гибель, — сипло прошептал он. — Поэтому после подобных происшествий мы некоторое время работаем внизу, пока психологически не будем готовы снова забраться на верхотуру. Это нормально.
Она нежно гладила его волосы.
— Наверное, только глупец не реагирует на
такое.
— Обычно достаточно недели, двух, чтобы очухаться… Но лично я уже не смогу подняться наверх. Даже на сеновале у меня случается головокружение.
В его словах, казалось, не было ничего страшного, но, слушая сердцем, Элис уловила, что случилось непоправимое: в нем что-то сломалось. В одно мгновение он потерял своего лучшего друга, работу, а главное — веру в себя.
— Такое впечатление, словно все, что я знал о себе, превратилось в иллюзию. Внезапно я остался ни с чем. Будто все, что я сделал за сорок лет своей жизни, было совершенно бессмысленно. Почему я все это говорю тебе?
— Потому что у тебя есть такая потребность. Потому что я готова слушать.
Он заглянул ей в глаза, и его гнев на себя улегся. Он понял, что должен выговориться и что она поймет его.
— Мышка, — хрипло пробасил он, — я потерял себя.
Она притянула его голову к себе и нежно коснулась пальцами щеки.
— Позволь мне прижать тебя к себе, — прошептала она, — ведь я только что нашла тебя.
Так, не расслабляя объятий, они просидели до рассвета.
 
10
— У нас сегодня на обеде будут гости, — объявила Элис. Трое мужчин оторвались от своего завтрака. — Дед, я приготовлю его сама.
— Не глупи, дочка. Я готовлю в этом доме с тех пор, как ты пошла на работу. Так что я займусь оёедом, а ты мне будешь помогать.
— Я пригласила Мика и Фейт Перишей, а также Тони и Сэма, но они, к сожалению, не смогут прийти. Тони выступает на какой-то встрече в Чейенне. Ты, естественно, тоже приглашен. — Она взглянула на Алана. — Тебе же хотелось познакомиться с Пэришем.
— Спасибо, Элис, Джо, я отлучусь ненадолго, мне кое-что нужно в городе, с животными я уже управился. — Схватив шляпу с вешалки, Алан выскочил из кухни.
Проехав немного, Алан свернул на дорогу, ведущую к любимой полянке Элис, выбрался из грузовичка и присел на камне, скрестив ноги.
У него возникла потребность побыть одному в тишине. Уже несколько дней он не занимался медитацией, и это начинало сказываться на его состоянии. Он закрыл глаза и ушел внутрь себя, погружаясь в глубокую, спокойную заводь своей души. Ему страшно не хватало якоря, за который можно было бы уцепиться, твердой почвы, на которой можно было бы устоять. Без этого нечего было даже приступать к перестройке своей жизни…
Из окна ковбойского домика Алан увидел подъехавшего Мика Пэриша с женой и с ребенком. Фейт Пэриш оказалась, как и описывала ее Элис, маленькой блондинкой, такой крошечной рядом с огромным мужем, словно сказочная фея. Судя по тому, как Мик суетился вокруг нее, она являлась для него средоточием мира, лучом света в жизни.
Алан приехал в округ Конард с единственным намерением разузнать о своем брате, которого никогда не видел. Он решил, что должен быть осторожен на случай, если брат окажется таким человеком, с которым ему не захочется и знакомиться.
Он чувствовал себя как ребенок, которого усыновили, но который хочет узнать о своих корнях, и сознает, что его интерес может оказаться нежелательным.
Он так и не решил, сказать ли Мику правду, хотя понимал, что, чем дольше будет молчать, тем тяжелее будет это сделать.