Поверь в себя

Она, конечно, не могла знать, что, возбуждая его, и сама возбуждалась все больше. В ней началась ровная пульсация, и она как бы приноравливалась к движению своих рук и бедер Алана. Бессознательно она все сильнее и сильнее сжимала свои ноги, пытаясь ослабить нарастающую боль желания, избавиться от ощущения пустоты. Непроизвольно она начала вращать бедрами.
Внезапно Алан опрокинул ее на спину и завел ей руки за голову. Его нога оказалась между ее ногами и стала медленно двигаться взад и вперед. Элис перевела дыхание и зажала его ногу своими. Губы Алана накрыли ее рот. Теперь его язык и нога двигались в одном ритме, вызывая трепет во всем ее теле. Забыв обо всем, кроме своих ощущений, Элис еще плотнее прижалась к нему. Она извивалась под ним, вращала бедрами, издавая грудные звуки и повторяя его имя.
Как же это нравилось ему! Он хотел ее… Он безумно хотел ее. Желание стучало в его крови и направляло его действия. Неуверенный, что может продержаться еще хоть какое-то время, он опустил одну руку вниз, к ее жаркому лону, чтобы убедиться в ее готовности.
Элис замерла от прикосновения его пальцев. Он уже не мог остановиться. Он нащупал влажные складки, вырвав у нее судорожный вздох, потом скользнул пальцем внутрь, чуть-чуть, чтобы только почувствовать влажность.
Элис задышала тяжело, и прерывисто. Он нашел узел нервных окончаний, ту точку, лаская которую мог довести ее до экстаза, и стал осторожно и нежно поглаживать ее.
— Сделай это для меня, мышка, — сипло прошептал он. — Сделай это для меня.
Она и понятия не имела, о чем он просит ее, да и не до этого ей было. Каждое прикосновение его пальцев посылало в нее электрический разряд и усиливало сладкую боль в низу живота. Он отпустил ее руки, и она потянулась к его возбужденной плоти.
— Алан… Алан, пожалуйста…
Ее шепот, мольбы, ее судорожно хватающие руки лишили его последней капли сдержанности. Дрожащими пальцами он достал из ящика тумбочки презерватив, приготовленный неделю назад, когда понял, что может окончательно потерять голову из-за этой женщины.
— Алан…
— Секундочку, мышка, секундочку… — Ну вот, готово. Он раздвинул ее ноги и опустился на колени между ними. Требовательность собственного тела возросла неимоверно, затуманив мысли и опустив его на элементарный уровень мужчины, занимающегося любовью с женщиной. Положив ладонь на ее лобок, он нежно погладил его, пока она не изогнула свои бедра, обхватывая его, и прерывисто зашептала его имя снова и снова.
— Я здесь, мышка, — ободряюще прошептал он. — Я здесь. — Наклонившись, он нашел ее влажное лоно кончиком своей плоти. Надавил. В поисках облегчения и освобождения в ее горячих и жаждущих глубинах…
Вдруг он отпрянул от нее, зло выругавшись.
Свет словно два ножа вонзился в глаза Элис. Недоумевающая, испуганная, она заморгала и попыталась разглядеть лицо возвышавшегося над ней мужчины. Что произошло? Почему он выругался? Почему зажег свет?
— Алан?
С закрытыми глазами он бормотал такие проклятия, от которых ей стало страшно.
— Алан!
Его серо-стальные глаза зло уставились на нее.
— Почему, черт побери, ты не сказала мне, что никогда не занималась этим раньше?
— А какого черта ты решил, что я занималась этим раньше? — взорвалась в свою очередь она.
— Так ты же была почти замужем!
— Ну и что? Приличные девушки не…
Он сжал ее лицо руками и чуть-чуть встряхнул с невероятной нежностью, хотя, казалось, готов был убить ее.
— Приличные девушки не делают этого, — грубо повторил он. — Так что же ты делаешь в постели с голым полукровкой-дикарем?
— О Господи, — в изумлении уставилась на него Элис. — Кто же это так тебя обозвал?
— Не отвлекайся.
— Я не отвлекаюсь. Ты сказал нечто ужасное, и я хочу знать, кто тебя так назвал.
— Ответь мне наконец на мой вопрос, черт побери!
— Что я здесь делаю? — Люблю тебя, хотела она сказать, люблю всем сердцем. — Мечтаю, горю желанием заниматься с тобой любовью. Так по крайней мере я думаю.
— Но приличные девушки не делают этого, — напомнил он.
  
— Ну и что? Может, я уже неприличная девушка, — зло огрызнулась она. — Может, я не желаю умереть приличной девушкой. Может, я хочу узнать, о чем вообще речь. Может, ты распаляешь меня до такой степени, что я могу думать только… — Она помолчала. — Алан Железное Сердце, если вы остановитесь сейчас, я достану свой пистолет 45-го калибра… и…
Комичность ситуации охладила его гнев. Она же была в бешенстве, если судить по ее раскрасневшимся щекам и сверкающим глазам. В бешенстве и расстройстве. Так какого черта он развел тут дискуссию? Ведь она сама хотела избавиться наконец от своей девственности! Это ее решение, а не его. Он все еще сгорал от желания, и плоть его находилась в состоянии готовности.
— И что, мышка? — ощерился он. — Изнасилуешь меня под дулом пистолета? Черт, это было бы интересно. Мне бы это даже могло понравиться. Но только с тобой.
Она задержала дыхание, ее гнев отступил, и она вновь задрожала всем телом, ощущая кончик его плоти, едва проникший в нее.
— Ты должна была сказать мне, Элис, — хрипло бросил он. — Я не хочу причинять тебе боль. Я мог бы это сделать, действуя слишком быстро.
— Ты убиваешь меня тем, что не делаешь это быстро, — резко произнесла она. — Будь ты проклят, Алан, не поступай так со мной.
— Ты в этом уверена? — спросил он, проникая чуть глубже. Его тело содрогалось от импульсов, приводя в движение его таз, подталкивая его сделать еще один большой выпад.
— Еще как уверена, черт бы тебя побрал.
— Почему, мышка? Почему?
— Я хочу тебя. — Элис едва не зарыдала. Ухватив его за волосы, она притянула его к себе. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне становится больно. Я так хочу, чтобы ты взял меня…
Ему необходимо было знать это. И он взял ее одним долгим уверенным выпадом, не отводя взгляда от ее глаз в момент ее превращения в женщину. Он заметил в них боль, и она отозвалась в его сердце. Он услышал, как прервалось ее дыхание, и увидел, как боль медленно переросла в разгоревшуюся страсть, когда он сделал еще одно небольшое движение — туда и обратно.
Ее руки соскользнули на его бедра, притягивая их ближе, побуждая его ускорить ритм, и тогда он выдал ей все, на что был способен, и через какие-то мгновения прислушался к ее пронзительному воплю, когда она достигла пика блаженства.
Свет все еще горел, и Алан не мог решить, погасить ли его, чтобы вместе погрузиться в сон, или оставить, пока он не убедится, что с Элис все в порядке. Он никогда еще не занимался любовью с девственницей и подозревал, что у нее возникнет желание поговорить об этом.
Ему хотелось услышать ее сексуальный хрипловатый голос, увидеть ее улыбку, заглянуть в теплые карие глаза, чтобы удостовериться, что она ни о чем не сожалеет.
Вздохнув, она потянулась и потерлась о его плечо, наслаждаясь его прикосновением.
— Ты хорошо чувствуешь себя? — хрипло спросил он.
— М-м-м. — Она подняла голову и улыбнулась ему ленивой удовлетворенной улыбкой. — Я чувствую себя сказочно… А ты? — с тревогой спросила она.
Алан откинул спутавшиеся волосы с лица Элис.
— У меня такое ощущение, словно меня сделали королем. Я чувствую себя как-то особенно.
— Потому что ты сам особенный. — Она наклонилась и поцеловала его в плечо. — Иначе я не была бы здесь.
У него перехватило горло, и он попытался понять, как это она ухитряется ободрять его в то время, как ему следует ободрять ее после случившегося?
— Мне, пожалуй, пора, — робко произнесла она, не желая ставить его в неловкое положение. Теперь, после любовных утех, ее присутствие может показаться ему нежелательным. — Тебе нужно поспать, а я…
— Никуда ты не пойдешь, — прервал он ее страстным поцелуем. — Я хочу, чтобы ты осталась. Хочу, чтобы ты спала в моих объятиях, хочу открыть глаза на рассвете и увидеть тебя.
Ее лицо засияло мягким теплым светом радости и удовольствия. Никогда еще в жизни он не желал, чтобы женщина провела всю ночь в его постели. Он всегда спал в ее постели, чтобы иметь возможность при желании уйти.