Возвращение не гарантируется

Сейчас Маленький Мук вынес триммер для стрижки травы и безуспешно пытался включить его в розетку на низеньком столбике возле клумбы. Причем делал он это не для того, чтобы развеселить единственного зрителя: у него просто не получалась простейшая процедура, как, наверное, не получались и все остальные, вызывающие смех у гостей… Это действительно трагедия, когда деньги платят не за умелую клоунаду, а за природную несуразность и неприспособленность к жизни… Но, в конце концов, это его проблемы, и тот, кого сейчас звали Драганом Хостичем, не должен над ними задумываться…
В отличие от того, что думали манипулирующие им «Гончие», в номере у него не было необходимых вещей. Он никогда не ходил к бассейну в шортах или махровом халате: белые джинсы, белая шведка и белые кожаные сандалии образовывали вполне респектабельный наряд, в котором можно не только выйти к бассейну, но и появиться почти в любом месте Эмиратов, за исключением, может быть, дворцов шейхов. Эти вещи он, отходя, безбоязненно оставлял на столике возле шезлонга: украсть скромную одежду не могли, и не потому, что на арабском Востоке за кражу отрубают руку, а потому, что это просто не приходит никому в голову.
Поэтому и электронный ключ, вшитый в джинсовый шов, находился в полной сохранности. А в открываемой этим ключом банковской ячейке и находилось все необходимое: деньги, документы, карточки… Вот почему в номер он мог не возвращаться: просто одеться, расслабленно пройтись по территории и выйти через один из восьми гостевых, служебных и погрузочных выходов на улицу — вряд ли они следят за каждым его шагом. Хотя сейчас не исключено наблюдение, и поведение его должно быть совершенно естественным… А что естественно для человека, жарившегося на солнце, перед тем, как уйти? Конечно, искупаться!
Он пружинисто вскочил, огляделся, но наблюдателей не заметил, хотя это ни о чем не говорило. Маленький Мук включил, наконец, свою машинку и ровнял траву на цветочной клумбе; зная его неуклюжесть, можно было с уверенностью предположить, что, скорей всего, он сострижет не траву, а цветы…
Драган нырнул и быстро поплыл. Голубая вода приятно охладила раскаленное тело и будто бы расставила буквы в кроссворде. В конце концов, звонить ему могла работница экскурсионного бюро, чтобы предложить поездку к океану, в Иорданию, или подъем на «Бурдж Халифу»… Могла посоветовать взять напрокат машину… Да мало ли что еще? Совершенно безобидная причина! А больше у него и нет никаких оснований для подозрений… Зачем же срываться с места и бежать от своих страхов, порождаемых неспокойной совестью? Ведь все равно от себя не убежишь!
Так, может, спокойно отправиться в ресторан, взять прекрасный шиш-кебаб с хумусом и соленым лимоном, выпить плотного красного вина, лечь поспать, а вечером проснуться другим человеком, без страхов, мании преследования и угрызений совести? И начать новую жизнь, сверкающую всеми цветами радуги…
Вторая идея ему нравилась больше, не нравилось только одно: это был выбор слабого человека, который любит объяснять, почему делать что-то — ненужно и бесполезно, а не делать — правильно и хорошо! Но судьба слабых печальна, к тому же Драган Хостич, носивший много имен и даже имевший когда-то грозный позывной Оса, никогда слабым не был! Поэтому сейчас он выйдет из бассейна, оботрется свежим полотенцем, оденется и исчезнет из «Джумейры», из ОАЭ и вообще из этого полушария. Даже если оснований для побега нет, все равно он выбирает путь сильных: «Лучше перебдеть, чем недобдеть!» — как говорят на его настоящей родине… На другие языки этот специфический словесный оборот перевести трудно, приходится его «приглаживать», объясняя, что он означает: лучше сделать необязательное, чем не сделать обязательного! И то не все поймут с первого, а может, и со второго раза…
Он уже взялся за поручень, когда увидел Маленького Мука, который, гримасничая, подбегал к бассейну, держа в руках свой триммер, за которым тянулся длинный тонкий шнур… Неужели это и есть его очередная клоунада? Но он никогда не смешит единственного зрителя!
 
Карлик швырнул машинку в воду и, развернувшись, побежал прочь. Он не видел, как произошло замыкание и из розетки на столбике вырвалось пламя, как зашипела, вспениваясь, вода, как выгибалось под разрядами тока тренированное тело Драгана Хостича и, изломанное, пошло ко дну… Да этого и никто не видел, но отключение света на прилегающей к бассейну территории заметили многие. Хотя происшествие было быстро устранено и не причинило особых неудобств.
* * *
С трех до шести ночи или, на языке римских легионеров, «четвертая стража», — самое опасное время для часовых. Именно тогда лазутчики обычно резали глотки охраняющим лагерь стражникам, и материализовавшаяся из мрака вражеская орда с пугающими криками и звоном мечей делала свое кровавое дело. И объяснялось это не тактикой войны, а несовершенной физиологией homo sapiens, чье мягкое тело обороняли щиты и доспехи, отсутствие когтей и клыков компенсировали копья и мечи, а вот для внутреннего, психофизиологического устройства личности никакой защиты и поддержки не придумано, потому в предутренние часы на организм с особой силой наваливается усталость, и смыкает веки коварная, смертельная сонливость…
Древний Рим канул в Лету, но доспехов для нервной системы человека до сих пор не придумано, и «четвертая стража», про которую рассказывают в курсах тактико-специальной подготовки специализированных учебных заведений, по-прежнему остается самым трудным и критическим моментом караульной службы. Это хорошо знают современные офицеры, а тем более бойцы подразделений специального назначения, которых учат «снимать» часовых именно в предутренние часы.
И Скат, заступивший караулить в «четвертую стражу», был прекрасно осведомлен об опасности этого времени суток как для вражеских часовых, которых ему приходилось «снимать» не один раз, так и для самого себя. Вдобавок ко всему охранять ночевку от сангхура было делом, как показала практика, безнадежным. Потому что опытные и хорошо подготовленные Звезда и Бас погибли, даже не успев достать оружия. Значит, оранжевая тварь подкрадывается бесшумно и незаметно, а убивает быстро и эффективно. Как можно противостоять такому врагу?
Они попытались ограждать лагерь системой сигнализации «Тревога-ЗМ»: вдоль охраняемого периметра натягивается проволока, и неосторожное движение подкрадывающегося противника вызывает громкий хлопок и запуск осветительной ракеты, превращающей ночь в белый солнечный день. Но, по условиям нахождения в чужой стране, применять столь явно демаскирующее группу средство было нельзя. Поэтому из ракет вытащили фосфор и оставили только вышибной заряд, способный резким звуком спугнуть пришельца и поднять личный состав.
Но с того момента, как они установили сигнальную систему, никто не нарушал периметр. С учетом того, что раньше сангхур оставлял множество следов вокруг палатки, можно было предположить, что он чувствует проволоку и понимает, что она таит в себе опасность. Но Скат был готов к схватке с невидимым врагом. Он расстегнул ремешок «глока» с досланным в ствол патроном и кармашек на груди жилета-разгрузки, в котором лежала граната, пристегнутая к вытяжной тесемке кольцом, «усики» которого были предусмотрительно сведены. Так что при резком рывке кольцо вырвется и останется только бросить смертоносный шар в цель. Но пока повода для этого не было.
Скат ходил вокруг палатки, стараясь ступать бесшумно, хотя понимал, что сангхур ориентируется не на звуки, а как-то по-другому воспринимает окружающий мир — может, по тепловому излучению, как змея, или по электрическим импульсам, испускаемым организмом… Во всяком случае, на инструктажах им говорили, что у него нет глаз. Но, тем не менее, он ориентируется на местности, видит врагов или добычу и успешно убивает их на расстоянии. Чем? Ядом, электрическим разрядом или чем-то еще? Скату и одно, и другое объяснение казалось невероятным. В конце концов, яд надо распылять под давлением, а для этого нужен насос. Какие органы живого существа могут такой насос заменить?