Возвращение не гарантируется

— У меня есть вопрос, товарищ генерал! — поднялся Ерш. — Кто пойдет вместо Блина?
— Решим в рабочем порядке, — ответил Вилховский.
— Товарищ генерал, мы уже говорили с вами об этом, — встал полковник Кленов. — Я пойду с группой!
Если инициатива командира отряда и вызвала недовольство начальника ССО, а это, несомненно, было так, то виду он не подал и никак не отреагировал. Может, опасался, что дерзкий Слон предложит и ему присоединиться к третьей группе.
— Я доложу руководству вашу инициативу! Еще вопросы есть?
— У меня жена на девятом месяце, — поднялся Бобер. — Я бы хотел быть с ней во время родов…
Вилховский насупился.
— Думаю, этот вопрос вполне сможет решить командир группы. Полковник Кленов, подготовьте документы на увольнение! Пусть идет работать в роддом!
— Да нет, я не в том смысле… — Но, подчиняясь властному движению генеральской руки, Бобер сконфуженно плюхнулся на стул.
— Надеюсь, больше глупых вопросов нет! — не спросил, а констатировал генерал. — Тогда начинаем подготовительную работу. А сейчас продолжайте занятия по расписанию!
Не успел он закончить фразу, как в зал поспешно вошел, точнее, почти вбежал, оперативный дежурный объекта. Подбежав к Вилховскому, он что-то сказал ему на ухо, и генерал вскочил, будто уколотый шилом. Сделав знак Гордееву, он направился к выходу, особист поспешил следом. За ними к дверям, негромко переговариваясь, потянулись бойцы третьего отделения.
* * *
В вечернее время шоссе забито до предела: работающие в области москвичи возвращаются по домам, а работающие в столице замкадовцы едут им навстречу, спеша в родные города-спутники. Бордовый «Хендай» уныло тащился за белой «Газелью», Скат выжидал момент, когда можно будет выскочить на обгон, но такая возможность никак не выдавалась: встречный поток почти не прерывался.
Он возвращался со службы в плохом настроении. Дневное событие выбило его из колеи: казалось, что ночное происшествие на Щелковском шоссе кануло в Лету, но вдруг какой-то шустрый опер закружился вокруг расположения части, да еще, как оказалось, он знает оперативный псевдоним одного из бойцов! Совпадение? В том мире, в котором жил Скат, в совпадения не верят. Когда твое имя становится известным в связи с расследованием убийства, это не радует даже обычного, ни в чем не виновного человека. А что должен испытывать тот, кто связан понятием конспирации, да к тому же не может похвастать абсолютной непричастностью к предмету расследования?
Сейчас обстоятельства того конфликта стерлись временем и тяжестью последствий, его острота, обусловившая столь резкие действия случайно появившегося благородного Бэтмена, сгладилась оставшимися на асфальте тремя трупами, поэтому надо признать, что картина выглядела не очень благоприятно для спасителя: полицейский подбирается к убийце трех человек, а все остальное — нюансы!
На этом фоне неожиданно объявленная предстоящая операция, хотя и смешала ближайшие жизненные планы, зато открыла возможность исчезнуть на некоторое время, а по возвращении, которое вовсе не гарантировано, расклад изменится: бойца, отличившегося при выполнении особо важного задания, не выдадут на поругание гражданской юстиции!
Движение ускорилось, и Скат с облегчением придавил педаль газа, но вдруг «Газель» затормозила, ее белый, забрызганный грязью зад стремительно надвинулся на разогнавшийся «Хендай», и хотя его водитель успел нажать на тормоз, остановили машину не тормоза, а довольно сильный удар со звоном, скрежетом и ощутимым рывком предусмотрительно пристегнутого ремня безопасности.
— Твою ж мать! — будто выброшенный катапультой, Скат выскочил наружу. Из «Газели» вылез полный лысый мужик, вытирающий платком потное небритое лицо.
— Ты что так резко по тормозам бьешь?! — закричал Скат. — Права купил, водить — не купил?!
— Так мне собака под колеса кинулась! А чего ты дистанцию не держишь?!
Обменявшись обязательными в таких случаях репликами, они принялись осматривать свои машины, оценивая причиненный ущерб. «Газель» практически не пострадала, может, благодаря торчащему фаркопу, принявшему на себя основную энергию столкновения. А вот у «Хендая» имелись обширные повреждения: разбиты фары и бампер, погнут фартук, лопнула облицовка радиатора, смяты капот и крылья. И ясно было, что именно его водитель виновник ДТП.
 
— Не повезло тебе, братан, штук на триста устроился! — сказал толстяк.
— Зато тебе повезло! — буркнул Скат. — Прикрылся крючком для прицепа, мне всю морду разбил, а сам целехонек!..
— Да нет, какой там целехонький! Погляди, у меня вот царапина и вот… Знаешь, сколько сейчас покраска стоит?!
— Не валяй дурака, они все старые, даже ржавчина проглядывает! — разозлился Скат. — Все, разъезжаемся!
Сзади назойливо сигналили машины, «пробка» разрасталась. Толстяк внимательно посмотрел в лицо Ската, почесал затылок…
— Ладно, разъезжаемся, — вздохнув, согласился он.
Правое колесо «Хендая» с противным скрипом терлось о деформированное крыло, поэтому ехать пришлось медленно, и домой Скат добрался поздно.
— Что случилось? — спросила встревоженная Джен. Такое сопереживание нравится любому мужчине, хотя испорченный спецификой работы Скат предполагал, что вероятность подлинной тревоги и ее имитации в данном случае равновероятны.
— Да так, — махнул рукой он. — Неприятность у меня, машину сильно разбил. Большая сумма выйдет. Тысяч двести-триста, а может, и больше.
— Но ты не пострадал?
— Нет. Хорошо, что был пристегнут.
— Тогда не расстраивайся. — Она погладила его по руке. — Деньги — дело наживное. В конце концов, я могу на работу выйти.
— Знаю я твою работу, хватит с тебя ее…
— Не обязательно в стриптиз. Я могу петь за деньги, мне уже предлагали… Там, правда, заработки не такие… Вот интересно: почему к пению и танцам надо иметь способности, да еще долго учиться, а платят за них меньше, чем за простое раздевание? Раздеваться ведь все умеют…
— Меньше забивай голову дурацкими вопросами. У меня намечается командировка, за нее хорошо заплатят. Правда, я думал по-другому распорядиться деньгами, а теперь они уйдут на ремонт машины… Но что тут поделаешь…
— Что за командировка? Далекая? Долгая?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Как уложимся. Две недели, три… Точно никогда не угадаешь.
— Это связано с теми пожарами, о которых все время говорят в новостях?
— В определенной мере да.
— Раз хорошо платят, значит, опасно?
— Не опасней обычных…
— Я знала, что ты примерно так и ответишь. Но ты вернешься к моему выступлению? До него осталось полтора месяца…
— Не знаю. Но обязательно постараюсь тебя послушать.
— Как же ты меня послушаешь в далекой командировке среди лесных пожаров?
— Найду способ.
— Обещаешь? Для меня очень важно знать, что ты меня слышишь… Я тогда и петь буду лучше!
— Обещаю.
Джен улыбнулась. Она уже поняла: этот человек не бросает слов на ветер и всегда выполняет свои обещания. И раз он сказал, что найдет способ, значит, способ обязательно будет найден! На миг она представила, как на лесной поляне, окруженный стенами гудящего пламени, Евгений, почему-то через наушники, слушает ее выступление. Волна теплых чувств захлестнула ее с головой.
— Иди принимай душ, — ласково сказала она. — А я разогрею обед. Сварила суп-лапшу и пожарила котлеты по бабушкиным рецептам. Но все уже остыло…
— Молодец! — улыбнулся он в ответ и пошел в ванную. Странное беспокойство не оставляло его, наоборот — усиливалось. И хотя оно ничем объективно не подтверждалось, он знал: где-то происходит нечто, связанное с ним и представляющее для него опасность. Можно называть это интуицией, шестым чувством, телепатией — да как угодно, но пока ученые спорят, существует ли этот феномен на самом деле, он и его товарищи знали, что такое чувство действительно таится в глубинах сознания, потому что оно нередко спасало им жизнь. Скат связывал нависшую опасность с сегодняшним полицейским оперком, но в этом он ошибался.