Возвращение не гарантируется

Генерал Вилховский будет орать, что задание сорвано, аппарат к испытаниям не подготовлен, в результате посадка с планирования не отработана, а спецноситель разбит… И можно не говорить про сильный ветер, про оторвавшуюся опору крыла и реальную невозможность выполнить полетный план — закончит он своим любимым: «Ничего невозможного нет, есть нежелание до конца использовать свои возможности!»
Скат не знал закона Уэйлера: «Нет ничего невозможного для того, кто не должен делать этого сам», но был уверен, что Вилховский с его понятием удачи не согласится.
— Обошлось, — тяжело дыша, сказал Ерш. — Хорошо, что взяли парашюты.
— Да, очень хорошо! — согласился Скат, чувствуя, что возвращается с берега Стикса в мир живых. Ноги дрожали, и он сел на землю. Ерш повалился рядом.
— Сколько стоит «Пчелка»? — вдруг спросил он.
Скат пожал плечами.
— Зачем тебе? Купить хочешь?
— Вдруг заставят за нее платить…
— Да нет… Слон прикроет, не допустит такого беспредела…
— Эй, парни, как вы? Целы?
Со всех сторон к ним подбегали «черные комбинезоны». Жали руки, осторожно похлопывали по плечам, Блин протягивал булькающую флягу, но подоспевший Дед, который прихрамывал и тяжело дышал, замахал руками:
— Ни капли! Сейчас служебное расследование начнется, на нее даже смотреть нельзя!
Только тут Скат вспомнил про Джен. Интересно, как она чувствует у него дома? Освоилась? Или уже ушла? Будет жалко: он хотел бы, чтобы она его встретила, поставила свою чудесную песню, вместе с ним приняла душ и надела свой сценический наряд… Оказывается, все это ему очень понравилось. И то, что за этим последовало, тоже…
Мелькнула мысль, что случайная знакомая могла не просто уйти, но и захватить что-нибудь из чужих вещей… Он даже покрутил головой, будто разубеждал кого-то в чем-то. Нет! Конечно, все случается в этой жизни, хотя последний вариант совершенно нереален по очень простой причине: у него в квартире брать нечего. Да и считать Джен случайной знакомой он не хотел. А вот что он хотел, так это позвонить ей, как только доберется до своего мобильника. И убедиться в том, что она поднимет трубку его домашнего телефона.
* * *
Большой двор сталинского дома был тихим, уютным, зеленым и спокойным. Две женщины выгуливали собак — то ли они не дружили между собой, то ли собаки не терпели друг друга, но держались собачницы обособленно и не пускали своих питомцев бегать и играть вместе. Молодая мама катила коляску, несколько старушек обсуждали что-то у детской площадки, на которой резвились их внучата. Напротив первого подъезда, на лавочке, подросток через наушники слушал плеер. Сидел он правильно: не на спинке, поставив ноги на сиденье, что часто позволяет себе развязная молодежь, а так, как положено, не привлекая к себе внимания и не вызывая раздражения у старшего поколения. Поэтому никто не обращал внимания на воспитанного молодого человека: сидит, слушает рок, рэп, джаз или что-то там еще — ну и пусть себе сидит. Правда, почему на макушке у него надета неуместная для погоды лыжная шапочка — сказать трудно. Ну, у каждого свои причуды.
Серёня сидел спокойно, слушал тишину в наушниках, немного жалея, что в них не беснуются рваные ритмы, и обдумывал актуальный вопрос: как истратить полученные деньги. То, что ему предстояло сделать, особых проблем не вызывало. Во-первых, потому что он уже это делал, а во-вторых, никакие сложности тут не предвиделись. Пятак сказал — вооруженной охраны нет. Значит, кто начал игру, тот и выиграл! Подошел, сделал дело — и убежал к машине, никто и вспопашиться не успеет!
Он разведал выход из двора через подворотню возле мусорных ящиков и прикинул, где будет ждать его Рыжий. Правда, непонятно — во сколько он подъедет и как узнает, что дело уже сделано. Впрочем, думать об этом, зря напрягая мозги, он не хотел. Он знал одно — то, что сказал Пятак, это закон. И закон, который надо выполнить любой ценой. Тем более, раз за ним Пятак, значит, бояться нечего. Он же не сам по себе, он член Организации. За Пятаком стоят другие, более могущественные люди, а за теми — еще более… И он слышал, сколько случаев было, когда и из-под стражи освобождали, и приговоры отменяли, и амнистировали — да мало ли чего еще делали. Надо только не «колоться» и корешей не сдавать. Так что он чувствовал себя полностью неуязвимым.
 
По асфальтовой дорожке мимо него, оживленно разговаривая и смеясь, прошли две симпатичные девушки. Но и на них он не обратил внимания. Его дело — выполнить задание. Правда, хорошо, если бы плеер действительно работал и в уши вливались будоражащие кровь треки группы «Ночной бродяга». Это расслабляет, отвлекает от всех забот, и он мог кайфовать хоть целый день, не замечая, как проходят часы. Впрочем, на его работе погружаться в водоворот рэпа нельзя. Но об этом Серёня тоже не думал.
А Петр Николаевич Санин, которого в определенных кругах называли Финансистом и который для Серёни был «объектом», уже готовился выходить из дома. Обычно в это время он еще купался, брился и завтракал. Но по телевизору передали, что на трассе, неподалеку от «Сапфира», произошла какая-то драка из-за дорожного конфликта, от которой за версту несло дезинформацией: такие происшествия даже сплетницы у подъезда не обсуждают, а уж включать их в криминальную хронику никому и в голову не придет!
Прозвонив по своим каналам, он уточнил, что действительно — это не просто дорожная драка, а ЧП городского масштаба: тройное убийство, причем убит сам Рыбак! Как это скажется на теневом и легальном бизнесе города — определить трудно. Но изменения будут большие, и они непосредственно коснутся самого Финансиста, ибо Рыбак его деловой партнер и совладелец «Сапфира». Поэтому лучше поехать в клуб, сесть в свое кресло, распустить щупальца по всему городу, всосать исчерпывающую информацию, встретиться с нужными людьми и определить свои дальнейшие действия.
Да, сейчас нельзя проводить время впустую! А принять душ и побриться он вполне может в кабинете, и завтрак принесут туда же, даже без специального заказа — кухня знает его утреннее меню: яичница из трех яиц с ветчиной и помидорами, стакан апельсинового сока, капучино-декофеин с ванилью и на кокосовом молоке… Настораживало то, что из «Комплекса» никто не позвонил: он, конечно, не из главных акционеров, но достаточно крупная фигура, чтобы его уведомили о таком ЧП! Тем более что этот карнаухий пес звонит ему по всякому мелкому поводу, вроде скандала в баре или кражи в гостинице!
Финансист быстро оделся, позвонил водителю и сказал, чтобы не ждал полудня, а уже сейчас подавал машину. И еще червячок беспокойства шевелился в душе: если начался передел бизнеса, то одним Рыбаком дело не ограничится… Он не пользовался охраной, но чуйка никогда не подводила, и он привык ей доверять. Петр Николаевич набрал водителя еще раз.
— Слушай, Виктор, возьми кого-нибудь из охранников с оружием. Мало ли что…
— Сделаю, шеф! — четко ответил тот.
Теперь оставалось ждать. Походил по просторной квартире, набирая телефонные номера, но новой информации не получил: Карнаух не отвечал, а те, до кого удалось дозвониться, подробностей не знали. От сообщений в криминальной хронике все больше воняло тухлой уткой, в отсутствие точной информации сердце билось учащенно, и он выпил валерьянки. Расплавленное до тягучей текучести произошедшими событиями, а теперь снова застывшее время словно повторяло картину Сальвадора Дали с размягченными и потекшими часами, копия которой висела у него в рабочем кабинете. Вдруг резче, чем обычно, прозвонил телефон, Финансист нервно схватил трубку.
— Приехал, Виктор? Молодец, быстро!
— Это я, Петя, — раздался мурлыкающий голос стриптизерши Лолиты, в обычной жизни — Ларисы. — Ты не забыл, что обещал своей девочке?
— Когда я что забывал! — недовольно повысил он голос. — Сейчас ты не вовремя, позвони в семнадцать, я все порешаю! А завтра слетаем в Анталью, покупаемся, насчет персонального борта я договорился!