Любовь для Лари (СИ)

— Ну не плачь ты. — Попросил Лари. — Чего реветь?
Потрогал щеку и нос.
— Больно? — Дани смотрел на него опухшими глазами.
— Нет.
Он все видел. А отец совсем псих какой-то. Лукас не кто-то левый с улицы. Он его бывший муж. Он — отец Дани, в конце концов. Значит, они уже до конца жизни вместе повязаны. Ребенком. Лари пытался выдумать еще оправдания, но не мог. У сердитого отца было аргументов больше. Начиная от того, какой Лукас козел и заканчивая тем, что Лари самый большой придурок на свете.
  
Дани привалился к нему. Лари его обнял, снова принимаясь качать. Из дома опять донесся крик отца. Но на улицу пока никто не выходил и их не трогал.
Потом в ограду кто-то вошел. Собачка, живущая в последнее время у них во дворе, куда-то пропала, и лаять было некому. Но Лари и так услышал мягкие шаги. Прижал Даниэля к себе еще крепче. Уже через несколько секунд перед ним нарисовался Ян. Хоть не в своей идиотской форме.
— Чего надо? — сипло спросил Лари.
Этот смотрел на него и говорить пока не собирался. Даниэль завозился, пытаясь повернуться и посмотреть на пришедшего.
— Что случилось? — Ян стрельнул глазами на плотно закрытую дверь и снова посмотрел на Лари.
— Что, выгляжу дрянско? — Лари протер глаза, снова прикоснулся к щеке. Потом принялся за Даниэля. Вытер краем кофты тому остатки слез и сопли. Попытался улыбнуться.
Этот присел на корточки перед ним.
— У тебя лицо…красное. Здесь. — Поднес палец к своему лицу в район около носа.
— А это мода у вас такая теперь — в морду бить.
— У кого?
— Ни у кого. — Лари перевел взгляд на Дани. — Все нормально?
Мальчик медленно кивнул.
— Это отец тебя?
— Отец. — Лари оглянулся на дверь. — Не ходи туда, а то еще тебя прибьет.
— А тебя за что?
— За все хорошее.
Ян завис. Задумался. Так и остался сидеть на корточках. Лари ссадил с себя Даниэля, поставив того на ноги, рядом с собой. Поправил на нем футболку с большим нарисованным самолетом. Заправил волосы за уши.
— Пошли на качели, ага?
Дани кивнул.
— А я на озеро собирался сети проверить. — Отозвался Ян.
Лари повернулся к нему.
— А мне не надо докладывать.
— Просто качели уже заняты, нужно очередь ждать. А ребенку озеро можно показать. — Лари прикусил губу, слушая Яна. — Пацан, хочешь на озеро? Там воды много, рыбка плавает.
Лари резко встал, беря Даниэля за руку.
— Какое озеро? — немного с претензией спросил он, — отстань от нас лучше.
Он хотел уйти. Услышал уже за спиной тихий голос.
— Просто предложил. Всех детей на озеро водят. — Усталый вздох. — Как хочешь.
Дани завертелся, задергал Лари за руку, требуя к себе внимание.
— Лари, озеро хочу.
Лари сник, потеряв всю браваду.
— Ладно, пошли. — Согласился он. — На старый обрыв?
Ян оживился и в один прыжок оказался рядом с ними.
— Там рядом. Хорошее место.
Дорога занимала немного времени. Шли они молча. Дани бежал впереди, но далеко не убегал. Нашлась собачка. Минуту бежала рядом с ними, но потом завернула направо, и скрылась в чьем-то дворе.
Они присели на бережку. Поближе к воде, но на сухом пространстве. Одежда была старая, и запачкать ее Лари не боялся. Дани нашел тонкую ветку и теперь плескался ей в воде. Берег был плавным. Нужно было на несколько метров зайти в воду, чтобы она оказалась тебе по колено.
Где-то за кустами в нескольких десятков метров слышались голоса. Уже почти не купались. Все больше рыбаков собиралось. По тропинке, проходящей около самой воды, к ним подошел Ян. Довольный, мокрый и с рыбой.
— Смотри. — Он радостно показал Лари улов, лежащий в средних размеров ведре. Даниэль тоже подбежал посмотреть. Потыкал в рыбу своей веточкой.
— Она сдохла? — спросил он у Лари.
— Сдохла.
Рыба в ведре заплескалась. Ян нашел в этом что-то смешное. Сел рядом с Лари. Даниэль снова отошел от них, на этот раз разглядывая заросли кустов.
— Так не расскажешь? — спросил тихо Ян.
Лари согнул ноги в коленях и обхватил их руками. Лицо все еще жгло.
— Зачем? — просто и без злобы спросил он.
— Честно сказать? Мне тебя как-то жалко в последнее время. Раньше даже брезгливость вызывал, а теперь жалко. — Лари с интересом поднял голову и глянул на Яна. — Ходишь как не живой, все что-то делаешь и делаешь. И огрызаешься постоянно. А огрызаться нельзя. Это плохо.
Лари хохотнул.
— И когда это меня вдруг жалко стало?
— А сегодня, может быть?
— Почему?
— Просто вы сидели такие…бедные, что-ли… ревели.
— Я не ревел.
— У тебя глаза красные были.
— Тебе бы по морде саданули, глянул бы на тебя. — Лари отвернулся, посмотрел в сторону Даниэля. Мальчик заметил его взгляд, прекратил срывать с куста листочки и побежал к ним. Лари пришлось разогнуть колени и усадить на себя ребенка, чтобы тот не замарал одежду об траву.
Нужно было тряпочку какую-нибудь взять.
— А еще мальчик тебя по имени называет. — Продолжил Ян. — Как-то жалко выглядит.
Лари пожал плечами:
— Нормально. — Сам задумался. — Он просто не привык.
Ян помолчал и снова спросил:
— Это отец тебя? — Лари кивнул. — За что?
Лари посмотрел на Даниэля, который вертел в руках зеленые листья.
— Запах чувствуешь? — спросил он и получил кивок. — Лукаса. Вчерашний.
— И это плохо? — растянуто и не сразу произнес Ян.
— Наверное, да.
Лари посмотрел на воду. Плеснула рыба, за кустами послышался новый смех.
Такой откровенный разговор не укладывался в картину мира. Потому что нельзя так открываться каким-то совершенно чужим людям. И рассказывать о своих связях тоже нельзя.
— Расскажешь? — снова повторился вопрос.
— О чем? Просто так получилось и все. Вспомнили…прошлое.
— А оно хорошим было?
— Хорошим. — Лари кивнул.
Ян хохотнул. Потом резко вскинул голову.
— А я все равно не верю в твою святость. Я тоже раньше, в юности, думал, что все эти офицеры, которые нас из подъезда гоняли, — сволочи. Пока сам таким не стал. Нет, я делаю, что делаю и все. И на нары люди попадают из-за своей же тупости и испорченности, а не из-за чего-то другого. Потому что вас никто не заставляет делать то, что нельзя делать. В основном. Но я не верю, что тебя заставили. Нет. — Ян покачал головой.
Лари слушал внимательно с каким-то тяжелым чувством внутри.
— Тебя что-то уже понесло. — Заметил он.
— Просто я хочу сказать, что я столько на таких людей насмотрелся, что тошнить начинает. И ты с первого взгляда не отличаешься. Весь такой из себя страдалец, а сам и виноват.
— Я в курсе. — Встрял Лари.
— Я тебя обидел сейчас?
— Да нет.
— Обидел.
Лари пожал плечами, немного тревожа Даниэля. Тот притих. Лари побоялся, что мальчик слушает их. Он вообще любил подслушивать взрослых.
И все равно притянул ближе к себе.
— Устал? — спросил у Дани одними губами.
— Нет. Я листики складываю.
Лари снова посмотрел на Яна. Внутри закипало.
— Думай что хочешь, мне плевать.
Посидели, помолчали.
— Так ты опять к его отцу ушел? — кивнул в сторону затихшего Дани.
— Не знаю. — Лари качнул головой. — Он меня назад не берет.
— А хочешь?
— Не знаю.
— Любишь, что ли?
Лари вздохнул.
— А может и люблю. Я от него хоть и ушел сам, но только потому, что уже и так все было кончено. Просто уже невыносимо было ложиться с ним спать и всю ночь нюхать этот запах чужой. Я его до сих пор не перевариваю, эти цветочки гадские. Хотя, увидел бы этого Стенли, тоже бы не устоял. Весь как статуэтка такой, холеный, красивый. — Лари почти оскалился, потом хохотнул сам над собой.
— И ты не страшный.
— Я же чучелко. — Засмеялся Лари.
— Забудь ты уже про это. — Ян улыбнулся. — Устал уже. — Кивнул в сторону Даниэля.
Лари ссадил с себя мальчика, поднялся и отряхнул штаны от налипших соринок. Наклонился и убрал мусор с футболки Дани. Щеку уже жгло меньше.