Элит (СИ)

А именно — широкоплечий брюнет, который очень сильно выделялся на общем фоне. Сальные, уже давно превратившиеся в сосульки волосы свисали до плеч. Рукава клетчатой рубахи были неопрятно закатаны до локтя. На жилистых предплечьях красовались выцветшие наколки в виде различных символов.
Мужчина то и дело пьяно вздыхал, поглядывая на бутылку с коричневой жидкостью.
— Спартак. — Полковник подсел к брюнету.
— Чемпион… — ответил пьяный мужчина и ухмыльнулся, не удосужив Карягина даже приветственным взглядом.
— Разговор есть.
— А у меня нет. — хмыкнул брюнет и отвернул голову в противоположную сторону: — Исчезни. Я знаю, зачем ты пришёл.
— Деньги, рано или поздно — закончатся, Спартак. И, что ты будешь делать?
— Тоже, что и всегда. — ответил мужчина, и налив виски в стакан, махом залил всё в себя: — Глупые людишки. Мне, порой, кажется… Что вы не отдаёте себе отчёт, с кем разговариваете. Я же могу щёлкнуть пальцем, и ты разлетишься на кусочки.
— Но ты не щёлкнешь.
— Кто сказал? — Спартак наконец-то повернул голову к неожиданному собеседнику: — Ты меня недооцениваешь, Полковник. Просто… ты прекрасно знаешь, что мне дорого это место. А я не гажу, где пью.
— Потому я и пришёл именно сюда.
— Ну? И, кто на этот раз? Очередной зажравшийся дворянин? Не знаю… Я уже четыре месяца в завязке и начинать нет, никакого желания. Ваша политика меня не интересует.
— На этот раз, «цель», куда более интересна. — хитро прищурившись, ответил Полковник: — Мальчишка… Восемнадцать лет.
— Я не убиваю детей. Кодекс ты и сам знаешь. И здоровенный хрен я клал на Гильдию… Просто не хочу.
— О! Это не простой ребёнок. Это — Осокин.
Спартак тут же замолчал. Его расслабленное лицо приобрело кровожадный оскал.
— Ну-с… — шмыгнув носом, произнёс брюнет: — И, что он… Оно… Я не знаю, что это такое… В общем, что оно тебе сделало?
— Лично мне — ничего. Но ты же читаешь новости?
— Пу-пу-пу… Тварь вышла погулять. Но если верить словам старика Гавра — скоро успокоится. Ей просто нужна кровь, чтобы поиграть. Потом уснёт. Потерпите пару годиков.
— Чтобы оно сожрало всю Пермь? Я думал, что ты патриот своего города.
— Оно не трогает невинных. А если ты переживаешь за свою жопу — это не мои проблемы. Ты сам виноват, что ступил на скользкую дорожку. Твоё сердце пропитано страхом и тьмой. Я всегда говорил, что политика не красит человека. Там одно говно и гниль. А я, между прочим, убиваю по тем же причинам, что и эта тварь. Можно сказать, что мы с ней — родственные души. Хе!
— Ты — наёмный убийца.
— Охотник! Я попрошу.
— Называй, как хочешь. Сути это не изменит. Ты — подконтрольная единица. А этот… Он сошёл с ума! Он держит город в страхе!
— В страхе он держит только тебя и твоих мусоров. Все остальные им гордятся. Так если оно ест только говнюков… Может быть, не стоит ему мешать?
— Послабление приводит к хаосу!
— Да-а-а-а… Конечно, мой умный друг. Ты вечно об этом твердишь. Уже забыл, откуда сам вылез? — усмехнулся Спартак и налил очередную стопку: — Посмотри на это с другой стороны. Тварь уменьшает ваш геморрой.
— В том-то и дело! — возмутился Полковник: — Полиция и ИСБ должна следить за порядком. А не это… чёрти знает, что.
— Кто-нибудь ещё, кроме тебя знает?
— Вряд ли… Все видят в Осокине, лишь храброго борца за справедливость. Ненавижу!
— Зависть разрывает тебя изнутри? Или… ты опять связался со своим любимым Вороном? Не сказать, что я люблю террористов. Не трогаю их из уважения к Тобиасу.
— Он давно мёртв.
— И, что с того? Я тоже давно мёртв. Уже и не помню, сколько лет назад меня вздёрнули. Но, ничего. Как видишь — хожу по земле. Иногда оскверняю её кровью преступников. — ухмыльнулся Спартак и осушил стопку.
— Мне нужны твои услуги! Оно разорвало шестьсот человек несколько часов назад!
— Кого? — поинтересовался брюнет и вытащил сигарету: — Невинных людей?
— Последователей «Культа»! Но среди них было двадцать четыре студента!
— И? Осокин оборонялся. А-то, что детишек надурил «Культ» — вообще не его проблема.
 
— Миллион. Наличкой. Сразу, как скинешь доказательства, что Осокин мёртв.
— Хо-хо-хо… — прищурив глаза, Спартак выдохнул белое облако дыма: — А ты наглеешь, Полковник. Миллион за то, чтобы я сразился с тварью? Дерзко. Очень дерзко.
— Полтора! Но его голова должна быть у меня. Ты понял?
— Эх… Не уважаете вы гостей, Полковник. Вам бы поучиться у осетин. Вот те — красавчики! Помню, застрял я там. На дороге… Так меня и накормили, и напоили, и мотоцикл помогли починить. А вы… Вы только и делаете, что тыкаете меня. Сделай то… Потом вон это… Причём, совершенно не спрашивая моего мнения!
— Спартак. Я тебя умоляю… Эту тварь необходимо убрать! Во имя порядка!
— Порядка… — вздохнул брюнет, зачесав чёлку назад: — Полтора. Но я сам выбираю его смерть. Он заслужил быстро и безболезненно.
— Плевать! Я не гангстер, чтобы просить тебя об ужасах и пытках. Просто — пришей его!
— Хорошо. Но не сегодня. Сегодня ты и твоё ИСБ, как, впрочем, и все остальные — идёте нахер. Не заставляй меня в очередной раз наносить превентивный удар. Я — гость. И я имею право выпить бутылочку односолодового в свой выходной.
— Как скажешь. Аванс придёт сегодня ночью. Вторую половину — как устранишь Осокина!
— Да-да… Понял. Только — свали уже? Как муха в молоке, ей богу. — скривился Спартак.
— Чёртовы нелюди… — фыркнул Карягин и поспешно удалился из паба.
Ну, если самый крутой убийца не справится с Осокиным… То, можно будет сваливать. И желательно, на другую планету.
* * *
Нет, ничего лучше, чем получить с утра от своей привилегированной подруги сообщение:
«Я беременна, идиот!!!»…
Шучу, конечно же, мне никто такого не писал. А от Виктории пришло следующее:
«Ты с ума сошёл⁈».
Возможно, но это не точно. Всё дело в том, что пока мы развлекались в отеле, кот прошерстил все пермские авторынки и нашёл идеальную замену «Девятки» для Гризли. А именно — «Пежо 208» в последней будке.
Естественно, он пригнал её к отелю и договорился с администратором, чтобы Виктории при выселении сообщили о подарке от неизвестного гражданина.
— Фёдор, ты прикалываешься? — возмущённо спросила Гризли из динамика смартфона: — Это… Это перебор!
— Да, ладно тебе! Ну, когда твои друзья починят «Девятку»? И починят ли?
— Парацетамол сказал, что там немного молотком пройтись, двигатель перекинуть, перекрасить и всё! А они — люди шарящие.
— Ага. Конечно. Это после прямого попадания из РПГ? — усмехнулся я: — Просто — прими. Я дарю от всего сердца! И катайся на здоровье. К тому же, ты у нас живёшь на другом конце города. От Цеткин до Мотовилихи ехать долго.
— «Ехать долго» — это точно не про Пермь…
— Тем не менее! Будет жутко не удобно ездить постоянно на общественном транспорте.
— Это слишком дорогой подарок для «подруги»… — смущённо ответила Виктория: — Мне очень неловко!
— Говорю же — езди! Обратно не приму. А если продашь — обижусь.
— Шантажист!
— Какой есть. Тем более — для заводского блага же стараюсь.
— Вообще-то, нас уберут после первого сентября. Скорее всего. Поэтому, ты — хитрый лис! А ещё меня не поймут родственники. Лика накроет меня огромной волной шуточек про «не насосала, а подарили». Но самая жесть будет с мамой…
— Правда? Я думал, когда на горизонте появляется молодой человек — то в первую очередь беснуются отцы?
— Не. Папа у меня — лапка. Он мягкий очень по своей натуре. Всегда поддерживал меня даже в самых бешеных авантюрах, а вот маман… Там, конечно, всё очень серьёзно. — вздохнула Гризли: — Она помешана на моей женитьбе!
— Скажи, что я «просто друг».