Книжные люди (ЛП)

Когда Беверли уходит, наступают долгие часы дневного затишья. И снова я нахожу себя глядящим в окно, на Портабл Мэджик.
Мисс Джонс добавляет в витрину ещё несколько книг. Яркие обложки с мультяшными человечками. Она аккуратно расставляет их на низком столике рядом с чашкой, блюдцем и чайником.
Перед её витриной собирается группа подростков. Они рассматривают книги, а мисс Джонс улыбается им, затем берёт книги по одной и показывает девочкам. Они смеются, показывают пальцем, кивают.
  
Я смотрю на них с плохо скрываемым презрением. Какой же это абсурдный спектакль.
И когда девочки в восторге забегают в её магазин, я едва не закипаю.
Она использует свою витрину как стенд в универмаге. Как игрушечный магазин. Она воображает себя неким Гамельнским крысоловом Уичтри, заманивающим детей в свой магазин, откуда они уже не выходят.
А затем, как будто чувствуя мой взгляд, мисс Джонс выпрямляется у витрины и насмешливо отдаёт мне салют.
Мои челюсти сжимаются. Зубы скрипят.
Я поворачиваюсь к своему магазину, пытаясь вернуть привычное хладнокровие.
Это место всегда было моим убежищем, с самого детства. Отец взял управление после смерти деда, и я рос среди этих полок, разбрасывая игрушки по ковру. Здесь я научился читать, узнал о мире из страниц книг. И когда умерла мама, этот магазин стал для меня спасением. Она тоже любила это место, как и мой прадед. И именно ради неё я хочу, чтобы Блэквуд Букс жил дальше.
Он должен жить дальше.
Оставшуюся часть дня я пытаюсь сосредоточиться на бюджете фестиваля, но продолжаю замечать, как в магазин мисс Джонс заходят люди в костюмах.
Сначала я думаю, что это только дети. Но нет. Среди них есть и взрослые.
Придётся с ней поговорить, понимаю я. Придётся раз и навсегда дать понять, что я не позволю ей участвовать в фестивале. Ни напрямую, ни исподтишка.
Когда она только приехала в Уичтри, деревенские сплетни разнеслись мгновенно — и не только потому, что она правнучка первой Кейт Джонс, владевшей чайной, которая теперь стала её книжным магазином. Говорили ещё что-то про расставание, про увольнение в Лондоне. Она работала в какой-то корпорации.
Наверняка амбициозная. В корпоративном мире иначе не выжить — рано или поздно приходится идти по головам. И я ни на секунду не сомневаюсь, что она может попытаться влезть в мой фестиваль. Или сорвать его.
Поэтому, незадолго до закрытия, я выхожу из Блэквуд Букс, пересекаю улицу и направляюсь к Портабл Мэджик.
Я никогда не заходил в этот магазин и никогда не хотел. Бесит, что приходится это делать сейчас, но выбора нет. Она должна понять, что я не допущу, чтобы она украла мой фестиваль.
Я открываю дверь и сразу же оказываюсь в окружении людей, одетых как мультяшные персонажи. Или супергерои. Или герои видеоигр. Или чёрт знает кто ещё.
Мне это не нравится. Совсем.
Все громко разговаривают, невозможно сосредоточиться, и они без разбора передают друг другу комиксы и графические романы. Какой-то ребёнок выхватывает из кобуры игрушечный пистолет и «стреляет» в меня.
Я сурово на него смотрю. Он тут же переключается на друга.
— Мистер Блэквуд, — раздаётся женский голос. — Какой неожиданный визит.
Я поворачиваюсь и вижу мисс Джонс за стойкой.
На ней не её розовая юбка.
Она в серебристом комбинезоне. Обтягивающем. На бёдрах — кобуры с ножами. На поясе — чёрный тактический ремень. Я говорю себе, что это смешно, и не позволяю взгляду опуститься ниже её лица.
Она приподнимает золотистую бровь.
— Что же привело вас наконец-то пересечь порог моего магазина?
— Мне нужно с тобой поговорить, — отвечаю я.
— О? О чём же?
— О фестивале.
Её улыбка становится сладкой, почти приторной.
— Какой фестиваль? О каком ты говоришь? Ах, о том самом, в который ты меня не пригласил?
Я игнорирую творящийся вокруг цирк так же, как и её сарказм, скрещиваю руки на груди и холодно смотрю на неё. Её взгляд на секунду опускается к моей груди — интересно. И совсем не желательно. Определённо нет.
— Ты знаешь, о каком фестивале я говорю, мисс Джонс. «Весь мир — страница». Ты не была приглашена по причине — я хочу, чтобы Блэквуд Букс был единственным поставщиком книг на фестивале. Так что я здесь, чтобы ещё раз напомнить: ни ты, ни твой магазин не должны иметь к нему никакого отношения.
— Отлично, — отвечает она. — Я только что начала планировать свой фестиваль. Он будет проходить одновременно с твоим, но с другими мероприятиями и другими авторами.
Ярость накрывает меня волной — настолько сильной, что я даже не могу сразу заговорить.
— Ты не можешь, — выдавливаю я наконец. — Месяца недостаточно, чтобы организовать целый фестиваль. Даже шести месяцев едва хватило.
Она пожимает плечами.
— Вполне достаточно, если у тебя много жаждущих читателей.
— Нет, — твёрдо говорю я.
— Нет? — Теперь она поднимает обе брови. — Прости, но я что-то пропустила? В Уичтри ввели диктатуру, пока я не смотрела? Или назначили тебя книжной полицией? Кто умер и сделал тебя богом, мистер Блэквуд?
Я сжимаю челюсти так сильно, что они начинают болеть.
— Ты не можешь проводить фестиваль в то же время, что и мой, — выдавливаю я сквозь зубы. — Деревня слишком маленькая.
Она наклоняется вперёд, опираясь на стойку локтями, и смотрит на меня из-под золотистых ресниц.
— Конечно, могу. Как я уже говорила, мы обслуживаем разных читателей. Мир достаточно большой для нас обоих, и деревня — тоже.
Я не хочу признавать, насколько мой магазин пострадал. Да, в этом в основном виноват отец, но мне не нравится, как это отражается на мне, как на владельце. Я хочу, чтобы она перестала отнимать у меня клиентов, но для неё это игра. Война витрин. Интеллектуализм против мейнстрима.
Но для меня это не игра.
Это мой бизнес. Моя жизнь.
К стойке подходит кто-то ещё, и её сладкая улыбка остаётся на мне всего секунду, прежде чем она переключается на клиента — долговязого подростка с окрашенными в синий волосы и какой-то сложной шлейкой на плечах.
Её улыбка становится тёплой. Настоящей.
Он краснеет.
И меня это бесит.
Бесит, что она такая красивая. Бесит, что все её любят. Бесит, что я точно знаю, сколько времени прошло с тех пор, как женщина последний раз улыбалась мне так. Бесит, что, возможно, мне никогда так не улыбались.
Я стою, полыхая злостью, пока она болтает с мальчишкой, смеётся, поддразнивает его, пока он покупает свою стопку манги. Я должен бы уйти. В таком состоянии нельзя разговаривать с людьми. Даже с женщиной, которая мне не нравится.
Но я не ухожу.
Когда парень уходит, она с раздражением смотрит на меня.
— И что именно, мистер Блэквуд, так бесит вас в моём магазине?
— Падающие продажи, — выпаливаю я, прежде чем успеваю сдержаться.
Она моргает, словно это стало для неё шоком.
— Падающие продажи?
— Да, падающие продажи, — рявкаю я. — Что, ты думала, что до открытия твоего миленького магазинчика любителей романтики в Уичтри не существовало? Ты думала, что люди только после твоего чудесного спуска с небес вдруг начали читать триллеры и детективы? — Я сверлю её ледяным взглядом. — Эти читатели всегда были здесь. И раньше они заказывали книги в Блэквуд Букс.
Она снова моргает. Это явно новость для неё.
Постепенно её шок сменяется чем-то другим. Теперь она смотрит на меня так же холодно, как и я на неё.
— Тогда, возможно, вам стоило сделать больше, чтобы их удержать.
Удар.
Маленький ножичек, но он вонзается точно в цель.
Я напрягаюсь.
— У меня неплохой бизнес.
— Нет, неплохой, — соглашается она. — Но он не тёплый. Не гостеприимный. Вы просто принимали своих клиентов как должное. Так что не вините их, если они захотели ходить туда, где на них не смотрят свысока.
  
Ещё один удар.
— Я не смотрю на кого-то свысока, — говорю я. — Каждый имеет право читать то, что хочет. Но у Блэквуд Букс есть история, и эта история должна восприниматься с честью и уважением.