Книжные люди (ЛП)

Она пытается отстраниться, но я не могу себя сдержать — мои руки лишь крепче удерживают её.
— Я не говорил, что хочу, чтобы ты уходила, — шепчу я.
И, осознаю, что это правда. Я не хочу, чтобы она уходила. Не хочу, чтобы она покидала мои объятия. Пока нет. Я ещё не закончил с ней.
Это только физика. Только желание. Просто желание. Я хочу её, вот и всё. Один раз — и этого уже мало.
  
Пульс у неё в горле бьётся быстро, и она смотрит на меня, изучает моё лицо. В её глазах что-то похожее на страх… и на надежду.
Один раз было мало и для неё тоже.
— Что ты пытаешься сказать? — спрашивает она.
— Кейт, — её имя — словно сладкое прикосновение на языке. — Кэтрин.
Она краснеет. Розовый цвет заливает её лицо, и я не могу отвести взгляда.
— Будь ясен, Себастиан.
— Ясен? Хорошо, хочешь ясности — получай. — Я отпускаю её, но только для того, чтобы взять её лицо в ладони. — Я не могу перестать о тебе думать, мисс Джонс. С того самого момента, как вышел из твоей двери, ты не выходишь у меня из головы. Ты в моих снах, и я хочу тебя в своей постели. Хочу всю ночь. А утром, скорее всего, захочу снова.
Она сглатывает, её глаза темнеют.
— Ещё одна ночь?
— Да. — Я колеблюсь, а потом добавляю: — Может, больше.
У неё есть вопросы. Я вижу их тени в её глазах. Но я не могу дать ей ответы. Я сам не знаю. Всё это — внове для меня. Желать кого-то так, как я хочу её, — это нечто новое.
Я отступаю, создавая между нами пространство. Если она захочет уйти — я её не остановлю.
Она знает, чего я хочу. Теперь ход за ней.
И она делает его.
Она делает шаг вперёд и притягивает меня к себе, прижимая мои губы к своим.
Она на вкус сладкая, горячая, её губы мягкие, и я чувствую, как часть меня, та, что я показываю миру, начинает растворяться. Как будто исчезает маска, исчезает защита. Я голоден до неё. Я жажду её солнечного света.
Я не колеблюсь.
Я прижимаю её к прилавку, впиваясь в её губы, пробуя её вкус. Она — как тёплые летние дни. И я хочу их все. Мои пальцы зарываются в её волосы, удерживая её, пока я пью её, пока насыщаюсь этим поцелуем. Она отвечает мне, и я почти зверею от этого, потому что она хочет меня так же отчаянно, как и я её. Это заставляет меня чувствовать себя богом.
Я срываю с неё футболку и провожу руками по горячей коже. Она задыхается и выгибается навстречу, её пальцы зарываются в мои волосы, голова запрокидывается, давая мне больше доступа. Я твёрд до боли.
Её руки опускаются к пуговице моих брюк, и только в этот момент я осознаю, где мы.
В магазине. Он закрыт, но свет включён. Любой прохожий может увидеть нас через витрину.
Чёрт.
Я хватаю ее за запястье и отвожу руку в сторону.
— Давай выйдем через заднюю дверь.
— Нет, я не могу ждать так долго.
Я понимаю, что она чувствует.
Я не могу собраться с мыслями, но здесь есть одно место, которое никто не видит - небольшое пространство между книжными полками, где история встречается с поэзией.
Это прекрасно.
Я оттаскиваю ее от прилавка и веду в дальний конец магазина. Вот мое место. Я прижимаю ее к книжным полкам, и она издает тихий звук.
— О, да, — бормочет она хрипло. — Вот здесь, прямо здесь.
Конечно, ей это нравится. Этой женщине не нужна кровать. Книжная полка — это прекрасно, когда она окружена произведениями искусства, науки, истории и поэзии. Это так прекрасно. Она сама поэзия.
— Тебе нравится этот бюстгальтер? — спрашиваю я.
Она опускает взгляд и пожимает плечами, в ее глазах светится волнение.
— Честно говоря, мне он ни к чему.
— Тогда давай избавимся от него.
 Я разрываю это на части. Это на удивление просто. Но что еще лучше, так это ее груди, полные и бледные, идеальной формы для моей ладони. Ее соски розовые и восхитительные, и когда я наклоняюсь, чтобы взять их в рот, они твердеют.
Она ахает и выгибается, прижимаясь к полкам, ее пальцы теребят мои волосы.
Я запускаю руку ей в джинсы, в трусики и чувствую ее жар, мягкий, скользкий и такой чувствительный.
Чертовски вкусно.
Я хочу попробовать.
Я опускаюсь на колени, расстегиваю джинсы и стаскиваю с нее трусики.
— Себастиан, — выдыхает она, когда я прикасаюсь к ней губами.
Я вспоминаю ее вкус, сладкий и соленый, и снова начинаю узнавать себя. Боже мой, она потрясающая. Я не могу насытиться. Я исследую ее нежно и благоговейно, уделяя внимание каждой клеточке ее тела.
Она беспокойно двигается рядом со мной, выдыхая мое имя.
Я хочу продлить это, но я сам в отчаянии и не думаю, что смогу. Поэтому я дразню ее языком, поглаживаю и ласкаю пальцами, и она вскрикивает, содрогаясь в моих руках, когда кончает.
Так грубо. Так страстно.
Моя Кэтрин.
Она ни в коем случае не должна быть Кейт. Кейт симпатичная, но низкорослая и резкая. Вам нужно не торопиться произносить ее имя, перекатывать его во рту и по-настоящему пробовать на вкус. Два слога. Чувственный вкус, который я могу растянуть, которым могу насладиться.
Кэтрин.
Она тяжело дышит, когда я поднимаюсь на ноги, и все еще дрожит, и ей это нравится. Раскрасневшиеся щеки и мягкие губы, в ее потемневших глазах светится удовольствие после оргазма.
Мой внутренний неандерталец удовлетворен.
Я дарю это выражение ее лицу. Это все из-за меня.
Без колебаний я избавляюсь от остальной ее одежды и оставляю ее на полу возле полок. Она не останавливает меня. Она не протестует. Просто смотрит на меня с желанием в глазах.
Да. Я в полной заднице. Серьезно.
Мне следовало бы уйти сейчас, сказать ей, чтобы она больше никогда не переступала порог моего дома, но я знаю, что это пустые угрозы. Слова, которые я никогда не произнесу.
Эта зависимость теперь во мне, в моих костях и клетках.
Она завладела мной, и я никогда от нее не избавлюсь.
Со времени нашей последней встречи я положил в бумажник новые презервативы, так что я достаю один из них. Расстегиваю брюки, спускаю их вниз. Затем я делаю шаг вперед и обхватываю ее, приподнимая над массивными дубовыми полками, прежде чем прижаться к ней. Она обвивает ногами мою талию, руками обвивает мою шею, ее груди прижимаются к моей груди.
Я вжимаюсь в нее, и тугой жар почти заставляет меня потерять контроль над собой. И, как мы уже делали раньше, я должен остановиться и перевести дыхание. Еще раз ценю этот невероятный момент. Когда она моя, вся моя.
Я смотрю ей в глаза, и она смотрит в ответ.
Боже мой, она прекрасна.
Я начинаю двигаться, и она издает восхитительный звук. Наполовину стон, наполовину вздох. Ее бедра прижимаются к моим, и она двигается вместе со мной.
Наслаждение начинает охватывать нас все сильнее и сильнее.
Она снова ахает, когда я двигаюсь глубже, быстрее, и ее руки хватаются за полки. Книги падают на пол, но я их не вижу. Я их не слышу. Я вижу только ее.
— Себастиан... — стонет она, выгибаясь подо мной. — О Боже мой…
Полки трясутся, когда я двигаюсь еще быстрее, увлекая ее и себя вместе с ней. Ощущения от нее невероятны.
Я наклоняюсь и пробую на вкус ее шею, затем плечо. Мои пальцы впиваются в ее бедра, крепко сжимая ее. Я не могу насытиться ею. И никогда не смогу.
Она будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.
Оргазм накатывает на меня, как товарный поезд, и я понимаю, что долго не продержусь. Я кусаю ее грудь, покусываю ее, дразню ее сосок и пощипываю его. Она издает сдавленный крик, и тогда я просовываю руку между нами, туда, где она чувствительна и скользка, и слегка касаюсь ее пальцем.
Она кричит, когда я толкаюсь в нее, а потом для нее все кончено, и она трясется все сильнее и сильнее, и меня трясет вместе с ней, когда оргазм накрывает с головой.
  
Мы не двигаемся. Я физически не могу этого сделать. Она тяжело дышит мне в ухо, и я слышу биение собственного сердца, глухое, оглушительное. Я чувствую себя так, как после долгой, изнурительной пробежки, когда эндорфины выплескиваются наружу и ты находишься на таком физическом подъеме.