По усмотрению директора (ЛП)

Книга.
Эта мысль внезапно вырвала Гермиону из транса, вернув в суровую реальность. Отчаянно вцепившись в его руку, она беспомощно захныкала:
— Пожалуйста.
Он понял… или, по крайней мере, узнал, как сильно она в этом нуждалась.
Наконец, убрав руки с ее груди, он взял баночку и открутил крышку, прежде чем зачерпнуть пальцем обильное количество прозрачного геля.
— Раскрой себя, — приказал он.
Скользнув руками вниз по задней поверхности бедер, она обхватила свои ягодицы, прежде чем раздвинуть их в стороны, мгновенно почувствовав, как напрягся сфинктер. Тем не менее, появление его пальца принесло толику облегчения, не только из-за фамильярности — он был внутри уже много раз — но из-за того, что он согрел гель, уменьшив шокирующее воздействие своего пальца, начавшего постепенно внедряться в ее задний проход.
Он медленно прокручивал его, ввинчиваясь по часовой стрелке, чтобы подготовить ее внутренние стенки к тому, что должно было произойти. Спустя всего мгновение, он добавил второй палец, ни на секунду не отрывая от нее взгляда, корректируя положение руки и угол наклона в зависимости от ее реакции. В результате ее сфинктер немного расслабился, но Снейп не дал ей передышки, проскользнув двумя пальцами второй руки во влагалище, пока третьим стал проталкиваться в анус. Одновременно с этим из ее горла вырвался стон, тщательно сдерживаемый с тех самых пор, как она почувствовала его внутри.
Обе пары его пальцев легонько потерлись друг о друга через тонкую стенку между проходами, и вскоре ей стало казаться, что они объединились в один — словно он дергал за штепсель и вот-вот выдернул бы его, позволив всему накопившемуся выплеснуться наружу… всему, что она так долго сдерживала в себе. Но она не могла этого позволить. Она даже не хотела испытывать оргазм… она была здесь не для этого. Она хотела, чтобы он взял ее так, как давно хотел… чтобы сделал ее своей.
— Северус, — ахнула она, почувствовав характерную дрожь.
Он остановился.
Гермиона слегка покачала головой, приоткрыв губы в попытке объяснить, чего хочет, но так и не смогла сказать ничего вразумительного.
Достав пальцы, он опустил руки по обе стороны стола и нагнулся, вжимаясь в неё всем телом вместе с ее собственными ногами, пока Гермиона не почувствовала прикосновение его губ, прогнавших прочь нахлынувшую тревогу. Наконец, он выпрямился и, с коротким взмахом у паха, выпустил свой многострадальный и впечатляюще терпеливый член; его брюки осели, демонстрируя твердый столб плоти, который она каким-то образом планировала вместить в себя.
Зачерпнув двумя пальцами еще немного геля, он смазал головку, будто полировал дверную ручку, прежде чем провести кулаком вдоль ствола. Несмотря на неизбежный дискомфорт, ждавший впереди, она считала секунды до момента, когда тот окажется внутри — отчасти для себя… но в основном для него. Белесые шрамы выделялись кривыми гребнями на фоне мягкого румянца, и она как никогда хотела почувствовать их внутри — вобрать то, что было осквернено, приветствуя его в своих самых сокровенных глубинах.
Вернувшись к своим ягодицам, Гермиона раздвинула их руками, чтобы ему было легче войти. Но, несмотря на всю подготовку, растяжения от давления головки было достаточно, чтобы она издала такой звук, на который даже не думала, что была способна. Низкий стон прозвучал настолько первобытно, что она задумалась, могла бы она издавать такие звуки производя на свет своего ребенка. Как бы то ни было, она продолжала подвывать не своим голосом, ощущая, как он продвигался миллиметр за миллиметром через тугое сужение ее сфинктера.
— Постарайся расслабиться. — Голос прорезал ее разрозненные мысли, заставив напрячь пальцы и помассировать ягодицы в попытке снять болезненные спазмы с нижней части тела.
Зажмурившись, она скривилась от боли, ощущая каждый шрам, каждый рельефный рубец и то, как ее мышцы изо всех сил сопротивлялись, вновь и вновь сжимаясь в ответной реакции на чужеродное проникновение. Она также уловила его участившееся дыхание, пока он продолжал терпеливо растягивать своей внушительной головкой ее девственные пределы.
  
Вскрикнув от ощущения того, что ствол немного утолщался к основанию, она плотнее вжалась в податливую поверхность стола, прежде чем вскрикнув, рвануть бедрами ему навстречу. От внезапности ее рывка он не сдержал собственного рыка, погрузившись в ее попку до самого основания, прежде чем успел остановиться. Он замер в одной позе, лишь только член выдавал его напряжение, пульсируя внутри словно ядерная боеголовка. Но затем, она почувствовала, как его большой палец проскользнул меж половых губ и начал нежно тереть ее клитор, от чего у нее невольно перехватило дыхание.
Резюмируя, можно было описать свое ощущение… словно он заполнил собой все пространство ее туловища вплоть до самих легких. Сфинктер судорожно сжимался, стараясь изо всех сил изгнать массивное вторжение, но лишь сильнее сдавливал его, вынуждая его плоть твердеть с каждым последующим сжатием. Она чувствовала себя мясом на вертеле. Или пригвожданной к стене букашкой.
Но он продолжал ловко поглаживать ее клитор, постепенно смешивая боль с удовольствием, пока ей не захотелось почувствовать внутри себя хоть какое-то движение. И он, казалось, на внутреннем уровне принял этот сигнал, начав легонько покачиваться, поддерживая жгучее напряжение в ее заднице, но не позволяя себе резких движений, чтобы она попросила его остановиться.
Она заметила, как он быстрее затеребил клитор, и начала машинально вторить ему бедрами, тем самым поощряя более глубокое проникновение, от чего практически сразу же услышала перемену в его голосе, наполнившимся более грубыми интонациями. Пользуясь возможностью, Гермиона открыла глаза и была полностью обезоружена открывшемся перед ней зрелищем. Его собственные глаза были закрыты, голова запрокинута, а черты исказила гримаса экстаза. Поджарое тело блестело от пота, став еще более эффектным, когда она опустила взгляд к его раскрасневшемуся члену, вновь и вновь погружавшийся в нее. Они занимались сексом всего несколько минут, но Гермиона уже чувствовала, что он близок. Впрочем, как и она сама.
— Северус, — задыхаясь, простонала она. — Я хочу, чтобы ты кончил мне… на живот.
Он еле заметно кивнул, сморщившись от очередного глубокого проникновения.
А потом порхание его пальцев на клиторе, жгучая боль в сфинктере и невероятное чувство наполненности в теле взорвались каскадом ощущений, отправив ее в стратосферу. Со стороны могло показаться, что она кричала от боли, но это был крик потрясения от возможности испытать настолько мощный оргазм в той части тела, в которой никогда и не думала, что сможет получить такого рода разрядку.
Она еще слегка дрожала, когда он вдруг резко вышел, начав яростно дергать кулаком вдоль ствола. Гермиона наблюдала за тем, как спустя всего секунду или две, его яйца поджались, а головка взметнулась вверх, извергая мощную струю спермы, оставившую длинный, сверкающий след вдоль всей поверхности ее живота. Он прорычал что-то невнятное, продолжая сжимать член рукой, орошая ее грудь своим теплым семенем, собиравшемся в лунке пупка и стекавшим по ребрам.
К тому моменту, как он полностью разрядился, захватив последние капли своими костяшками, ее тело было полностью покрыто сливочным доказательством не только его похоти, но и явного желания владеть ей. И чтобы наверняка донести до него эту мысль, она опустила его ладонь на свой живот, прежде чем начать медленно скользить ей по своей коже, размазывая влагу вдоль туловища до груди, пока его пальцы не оказались напротив ее бешено стучавшего сердца.
Только после того, как она доверила ему свое тело… и сердце… только тогда она решилась спросить.
— Северус…?
Его довольный взгляд переместился на ее лицо, уголок губ слегка приподнялся в эту почти застенчивую улыбку, и она почувствовала, как ее решимость начала таять. Но нет, она не могла остаться без ответа.
— Северус… ты тоже посещал мой кружок?