По усмотрению директора (ЛП)

Воспользовавшись возможностью, она скупила довольно широкий ассортимент товаров — на всякий случай. Кто знает, может, ей придётся столкнуться с ещё одной внеплановой изоляцией.
В одном магазине она умудрилась обнаружить чудесный набор цветных чернил. Хоть они и не были волшебными, их оттенки были просто сногсшибательными. Почти каждый день Джинни переписывалась с Гарри, прилагая неимоверные усилия по оформлению своих писем. Гермиона была уверена, что выбрала для неё идеальный подарок, тем более, что у них не было возможности переговорить после того злополучного бала.
Приближаясь к замку, она просунула руку в сумку и нащупала сверток — свою самую неожиданную покупку — новое белье, целых три комплекта. Не сказать бы, что это когда-либо заботило Гермиону, но случайно наткнувшись на магазин нижнего белья во время похода по книжным развалам, она моментально почувствовала острую необходимость побаловать себя. Необычная странность заключалась в том, что добрая половина того, что она «совершенно случайно» купила после примерки целого вороха разных моделей, было в цветах Слизерина. Не было необходимости погружаться в глубокий самоанализ, чтобы понять, для чего она это сделала. Труднее всего было разобраться, чего она надеялась этим добиться.
Он был ее директором. Она — его студенткой. Их отношения не поддавались какому-то четкому определению. И все же… она заплатила чертовски много денег за нижнее белье, перед этим потратив кучу времени в примерочной, представляя, как он разорвал бы эти тончайшие клочки ткани, или разодрал бы их зубами… Она так увлеклась, что практически сбежала из магазина, вся пунцовая от смущения и негаданно нахлынувшего возбуждения.
У неё даже не было возможности регулярно видеться с ним — по крайней мере, без уважительной причины. И ей до сих пор не было понятно, перешло ли их взаимодействие за рамки чисто «деловых» отношений. Несомненно, она каким-то образом «заслужила» свою свободу в результате их последней встречи. Это было не совсем то, что сподвигло её на покупку нового нижнего белья, но все же она умудрилась приобрести аж три комплекта… и явно не собиралась тратить их впустую.
Поднимаясь по ступенькам, она теребила небольшой подарок в кармане. По правде говоря, ничего особенного. Просто закладка. Медный стебель с наконечником в виде змеиной головы. Но из всех совершенных покупок эта, вероятно, вызывала в ней самое сильное волнение.
Что она хотела этим сказать? Как бы он это воспринял? Она вообще решится подарить ее ему?
Тогда ей стало интересно, как нечто настолько маленькое может означать что-то большее, чем интимность того, чем они занимались до этого момента. Но такое иногда случалось… просто мелочи… его ладонь на ее щеке… прикосновение его губ к ее виску.
Гермиона глубоко вздохнула, встав перед внушительными парадными дверьми. Просто школа… которая значила для неё НАМНОГО больше. После потери семьи, она стала для неё всем. И все же, учитывая масштабы утраты, в ней она чувствовала себя ужасно неполноценной — все-таки Хогвартс был неспособен удовлетворить все ее потребности.
Но в какой-то момент все изменилось. Даже сейчас, вдохнув сырой воздух этих вековых стен, пьянящий аромат дубовых дверей, Гермиона почувствовала, что внутри для нее что-то было. Что-то стоящее. И хотя воскрешенное чувство цели, возможно, опиралось на сомнительный фундамент, она знала, что его отсутствие было куда хуже. Она уже пережила это однажды. И совершенно не хотела вновь потерять его. Она знала, что это ее прикончит.
Когда она повернула медную ручку, ее буквально сразил наповал оглушительный шум сотен голосов — Большой зал пребывал в обеденных муках. Она улыбнулась этой «нормальности». Все шло своим чередом. Погрузившись в ропот толпы, она отыскала пустое место за столом Гриффиндора, положив свою сумку рядом и наполнив миску тыквенным супом. Взяв булочку из хлебной корзинки, она отломила кусочек и забросила себе в рот, прежде чем осмотреться вокруг, то и дело переключая свое внимание с оживленных разговоров на неожиданные взрывы смеха, и не переставая вспоминать, что не так уж давно она, Рон и Гарри выглядели такими же счастливыми.
  
Потом она заметила Джинни, сидевшую к ней спиной чуть поодаль и разговаривавшую с Невиллом. Отлично. Она подождет, пока за столом станет немного свободнее, прежде чем присоединиться к ним. Возможно, даже получится подарить ей подарок.
Взгляд Гермионы продолжал блуждать по Большому залу, прежде чем задержаться на преподавательском столе. Снейп был там. Он сидел в самом центре и, опустив взгляд на свою тарелку, медленно пережевывал пищу. Казалось, он был полностью погружён в свои мысли, так как единственный из присутствующих за преподавательским столом не участвовал в разговоре — впрочем, как и она сама. Но именно руки неосознанно выдали его. Он уперся ладонями в край столешницы, расслабив пальцы, но слегка приподняв костяшки, при этом расположив руки слишком близко к телу, будто был готов в любой момент оттолкнуться и выйти из-за стола. Будто только твердая решимость удерживала его на месте.
Он посмотрел вперед и встретился с ней взглядом. Она сразу почувствовала их связь. Будто их одиночество слилось воедино, как мыльные пузыри, объединив их вместе, но изолировав от окружающих. Она вдруг поняла, каким подвигом для него было каждый день появляться в Большом зале — быть символом силы и стойкости, выживания, когда он явно страдал от этой вынужденной необходимости. Он был отвергнут коллегами. Над ним издевались студенты — те, у кого хватало напускной храбрости, чтобы побороть свой страх перед ним. Но все же, несмотря на это, Снейпу всегда удавалось оставаться самим собой.
Ранее она считала его неусыпную бдительность излишней. Будто он был единственным, кто цеплялся за прошлое, когда все просто хотели идти дальше… и наконец-то отдохнуть. Но теперь Гермиона поняла, что именно его строгое поведение позволяло студентам расслабиться. Повышенная бдительность директора означала, что они могли заниматься банальными вещами, не боясь за свою жизнь.
Десятки людей погибли в этих стенах, он был залит кровью менее года назад, и все же Снейп сделал это место безопасным. Несмотря на то, что физическая угроза исчезла, возвращение в эти стены не наносило психологического и эмоционального вреда. Ведь все знали, что он защитит их. Они были наслышаны о его храбрости. И не было никаких сомнений в его силе… на самом деле, он напомнил им об этом только позавчера.
Другие же преподаватели, включая профессора Макгонагалл, присутствовали при резне. И не смогли предотвратить эту бойню. Кто знает, возможно, все бы закончилось иначе, если бы Снейп пришел им на помощь, но он сделал это лишь сейчас. Он был самым осторожным человеком из всех, кого они когда-либо знали. Если уж он не сможет защитить их, то никто не сможет из ныне живущих.
Даже когда он, наконец, прервал их зрительный контакт, опустив свой взгляд, Гермиона продолжала наблюдать за ним, впитывая точность и продуманность каждого его движения. Благодаря Снейпу они были подготовлены к битве. Ведь он все время провоцировал их, закалял, заставлял быть проницательными, подозрительными, осторожными. Внезапно её осенило, что те самые черты, которые они презирали в нем в детстве, были, вероятно, теми, что побудили их все-таки победить. Он знал людей. Он знал, как раскрыть в них то, что им было необходимо.
Посмотрев на свою тарелку, она заметила, как ее взор затянуло мутной поволокой от понимания, как глубоко он повлиял на нее. Склонившись к столу, она доела остатки супа, прежде чем поискать свободное место рядом с Джинни.
Смахнув слезинки с глаз, она встала и переместилась на примеченное местечко.
— Эй, Джин! — весело окликнула она.
Джинни посмотрела на неё, но ничего не ответила. Она свела брови к переносице и продолжила мерно помешивать суп, к которому, похоже, так и не притронулась.
— Как у тебя дела? — Гермиона потянулась вперед и обхватила пустой кубок, рассеянно покрутив его за ножку.