По усмотрению директора (ЛП)

— Директор довольно активно высказывался против вашего посещения этого литературного кружка. Вам это известно, не так ли?
— Да.
— Только благодаря совместным усилиям остальных преподавателей у вас появилась такая возможность, — увидев, как выражение профессора Макгонагалл стало ещё более суровым, Гермиона задумалась о том, зачем её вообще посвящали во внутренние дела Хогвартса.
— Я все понимаю.
Мрачноватый блеск в глазах декана потух, и она потянулась к Гермионе, положив свою морщинистую ладонь ей на плечо.
— Несомненно, этот год выдался тяжелым. Для всех нас. Но я хочу, чтобы вы знали, — моя дверь всегда открыта для вас… Всегда.
Гермиона кивнула, ответив ей благодарной улыбкой.
— Спасибо, профессор. Я очень ценю ваше доброе отношение.
Со стороны лестницы раздался звук шагов, а затем показалась профессор Стебль, спускающаяся по каменным ступенькам вниз. Заметив их, женщина широко улыбнулась.
— Доброе утро вам обеим.
— Профессор Стебль, — лёгким кивком поздоровалась Гермиона, мысленно подсчитывая, какова была вероятность столкнуться одновременно с этими преподавателями ранним утром в подземельях в выходной день. Затем обнаружив предвкушение на лице Макгонагалл при появлении Помоны, поняла, что эта встреча была отнюдь не случайна.
Они специально явились сюда, чтобы наведаться к Снейпу?
Гермиона невольно попятилась. На этот раз она действительно испугалась.
Как можно было просто взять и оставить его там?
Она с ужасом осознала, что прежде чем уйти, должна была убедиться, что с ним все в порядке.
Что, если нет?
— Была рада встрече, Гермиона, — губы Макгонагалл тронула еле заметная улыбка. — Надеюсь, мы вскоре увидимся.
Гермиона кивнула в ответ.
— Я тоже, профессор.
Затем женщины исчезли за углом в направлении снейповских покоев.
Раздираемая противоречиями, Гермиона нервно сглотнула, не зная, как поступить. И вдруг услышала, как их шаги стихли совсем неподалеку.
— Тебе удалось переговорить с остальными? — тихо спросила преподаватель травологии.
— Да, все согласны, что тот инцидент с деревьями был последней каплей, — ответ Макгонагалл донесся едва различимым шепотом.
— Что же ты собираешься сказать Попечительскому совету?
— Что теперь у нас появились веские доказательства практики, нарушающей правила безопасности, а также факт нанесения необоснованного ущерба материальному имуществу школы. Этого достаточно, чтобы выдвинуть ходатайство об увольнении.
На мгновение между ними повисла тишина.
— Как, по-твоему, он это воспримет?
— Меня не волнует, как он отреагирует. Этот человек совершенно не подходит на роль директора и вообще не должен был выдвигать свою кандидатуру.
После ещё одной звенящей паузы снова раздался шепот Стебль:
— Ты так и не простила его… за Альбуса, да?
Макгонагалл раздраженно фыркнула.
— Мне казалось, что я ясно дала понять, Помона… это не имеет никакого отношения к делу. Абсолютно. Речь идет о будущем школы — школы, которая и так находится в крайне шатком положении и требует более осмысленного подхода, чем способен дать бывший Пожиратель.
Звук удаляющихся шагов вывел Гермиону из транса.
Сердце в груди забилось набатом, мозг отчаянно пытался обработать то, что она только что услышала. Закусив нижнюю губу, она так сильно вцепилась в книгу, что костяшки пальцев побелели.
А потом решительно шагнула за угол.
— Профессор Макгонагалл, — звонко позвала Гермиона уже отошедшую на значительное расстояние фигуру. — Я хотела вам кое-что рассказать.
***
Несмотря на одолевавшие её сомнения, Режущее подействовало именно так, как надо. Она никогда раньше не применяла конкретно это заклинание к деревьям, но приложив определённые усилия, смогла разделить пополам даже самый массивный ствол. Крепко сжимая палочку, она приподняла в воздух полено длиной, наверное, с автобус и стала поворачивать его в сторону леса. Гермиона целый день пыхтела над своей новой полосой препятствий, которая стала отличным дополнением к давно проторенному пути вдоль озера.
  
Из поваленных деревьев она смогла состряпать скалолазные стенки, тренировочные брусья и перекладины, на которые было довольно сложно забраться и тем более удержать равновесие. И это не считая пней и планок, разбросанных на всем пути ее ежедневного маршрута. Она торопилась закончить работу, так как солнце уже близилось к закату. Прикинув подходящий угол наклона, она приступила к действию. Постепенно направляя верхушку, будто пытаясь пришвартовать тихоокеанский лайнер, она, наконец, смогла опустить ее на стойку длинных, продолговатых брусьев. Получившаяся полоса препятствий не уходила слишком далеко в Запретный лес, чтобы считаться опасной, но была хорошо спрятана от других — вряд ли кто-то решил бы пробежаться здесь вместо самой Гермионы, находившей странное умиротворение среди деревьев.
Ощутив лёгкую смесь удовлетворения и усталости, она перекинула ногу через полено и слегка подалась вперед, облокотившись животом и щекой о шершавую кору. Глубоко дыша через нос, она блуждала взглядом по зловещим коридорам лесистых зарослей, усыпанных палой листвой. Здесь было так спокойно, сладковатый запах перегноя и древесной стружки пьянил. Она подумала, что могла бы просто взять и…
Бух.
Огромная тень рухнула ей на спину, прижав своим весом к бревну.
Прежде чем Гермиона успела вскрикнуть, в её волосы свирепо прорычали:
— Почему ты солгала?
Снейп.
Несмотря на ледяную испарину, Гермиона почувствовала, как осколок ужаса в груди начал таять. По крайней мере, она знала этого дьявола.
— Не знаю… — попыталась оправдаться она, с трудом втянув воздух в сдавленные легкие.
— Почему? — прошипел он, надавив еще сильнее.
— Я просто… Я хотела…
— Помочь? — с отвращением выплюнул он.
У нее перехватило дыхание. Она решила не отвечать.
— Ты не можешь.
— Но…
— Ты… не можешь, — угрожающе предостерег Снейп.
— Но профессор Макгонагалл… — она попыталась приподнять голову, но чужое предплечье преградило ей путь.
— Думаешь, я не знаю?
Гермиона уронила голову обратно, оцарапав корой щеку. Значит, он был в курсе, что другие хотели его отставки.
— Ты предпочел бы, чтобы они узнали правду? Ты что, хочешь, чтобы тебя отстранили?
Снейп фыркнул, и поток прохладного воздуха скользнул вдоль ее шеи вниз.
— «Правду»? И что же это за правда? — Мрачный цинизм, сквозивший в его голосе, не ускользнул от неё. — Та, что ты состряпала из своих бесчисленных гипотез? Из дремучих домыслов своего воспалённого разума?
Гермиона поморщилась, как от зубной боли, гадая, почему он вдруг стал так резок. Она наладила с ним контакт — она была уверена в этом.
Так в чем же была проблема? В том, что она узнала больше, чем следовало? Или в том, что она взяла на себя вину за деревья?
Она соврала Макгонагалл, что Снейп срубил их по ее просьбе, помогая ей расширить полосу препятствий для других студентов.
— Я не какая-то пропащая душа, которой нужно твоё спасение, — выдавил он сквозь зубы.
— И я тоже! — парировала она, затаив дыхание.
Уткнувшись носом ей в ухо, он прорычал:
— И все же, я не стремился унизить тебя жалостью. И не относился к тебе с сочувствием… делая это лишь из сострадания.
Жалость? Сочувствие? Вот что она показала ему?
Гермиона почувствовала ком, подступивший к горлу.
Она думала, что помогала. Даже поздравила себя, когда покинула его покои.
Неужели своими действиями она обидела его? Отмахнувшись от его просьбы, предав его доверие, разве она не смогла показать ему то, что хотела? Передать ему то, насколько это было важным для нее — принять его таким, какой он есть?
Вдруг та слеза приняла совершенно другой смысл.
Пелена заволокла ее взгляд, деревья замельтешили мутным вихрем, когда догадка вязким илом осела на стенах сознания.
Что она натворила?