По усмотрению директора (ЛП)
Что он надеялся увидеть?
Всё?
Ничего?..
Достав пальцы из её рта, он последний раз взглянул ей в глаза, прежде чем склониться вниз и взять бутылку.
— Смажьте, — приказал он, прижимая горлышко к её губам.
Она сделала, как было приказано, облизнув горлышко и обильно смочив его слюной, слегка всосав кончик, несмотря на то, что челюсть и язык ещё ныли от недавних усилий.
Он пристально наблюдал за ней.
— Раньше вы никогда не были с женщиной, — сказал он с прохладной уверенностью. — Существует две возможные наклонности, и всё же ваша — фаллическая. Ваш язык так и не проник внутрь. Вы не стремились попробовать его глубины. Её глубины. Попробуйте. Опыт довольно… опьяняющий.
Гермиона нерешительно просунула язык в гладкий туннель бутылки.
— Представьте, как она изнывает от желания, когда вы проникаете в неё — в её сладкое тепло, схожее с вашим — будто пробуете саму себя.
Он мягко вводил бутылку в её рот, ритмично вгоняя язык в горлышко, будто скользя в чью-то щёлку. И в то же время она чувствовала, как это будет ощущаться внутри неё самой, пронизывая по нервным окончаниям её лоно. Это было так ошеломляюще, и всё же так возбуждало, что она была вновь вынуждена сомкнуть веки… Она больше не могла выдерживать его взгляд, оценивающий её усилия, впитывающий эротические фантазии, так легко считываемые с её глаз.
— И теперь я верю, что вы готовы… чувствовать, — выдохнул он.
Она резко открыла глаза, осознав, что он берёт подол ночнушки и поднимает его вверх к шее, а затем заправляет край за воротник, обнажая и тем самым выставляя на показ всю нижнюю часть её тела.
Схватив её ногу под колено, он приподнял и прислонил ее ближе к себе, широко раскрывая ее промежность, прежде чем придержать это бедро собственным коленом, упершись им в дверь. Плечи Гермионы вздымались и опадали от тяжелого дыхания — она не могла привыкнуть к ощущению его темного, жёсткого тела, вплотную прижатого к её собственному.
Затем она вновь почувствовала прохладное горлышко — влажной дорожкой скользящее вниз по животу, огибающее выпуклую вершину лобка, а затем скользящее меж губ и в конце концов замершее гладким ободком над её набухшим клитором.
Не было смысла спрашивать, что он собирается делать.
— Сколько очков? — задыхаясь и прижимая ладони к двери, спросила она.
— Нет, — ответил он, ритмично нанизывая стеклянный край на её возбужденный бугорок. — Это будет вашим извинением.
Он направил горлышко по складкам к колечку входа. Гермиона ненадолго задумалась, могла ли она отказаться… или даже хотела ли. Но уже было слишком поздно. Она ахнула, запрокинув голову, колени подкосились, когда он вдруг протолкнул горлышко внутрь.
Она непроизвольно сжала его запястье, пытаясь ограничить вторжение невероятно рельефного стекла, неуклонно ввинчивающегося в стенки её нежного прохода.
— Скажите мне, почему вы хотите, чтобы я воткнул её в вас, — губы Снейпа вновь были у её уха, и она чувствовала его дыхание, тянущееся шлейфом вдоль её щеки.
Правда? Это действительно то, чего она хотела?
Он размял запястье, скованное её жесткой хваткой, слегка прокручивая бутылку в конце каждого рывка, и тем самым побуждая рельефное горлышко с каждым оборотом все больше растягивать её отверстие. Ободок был ощутимо гладким, но невыносимо жестким. Гермиона вдруг поняла, что разрывается между пассивным подчинением и активным участием. Но когда она обнаружила, что тело определенно склоняется ближе к последнему, бедра естественным образом толкаются, чтобы встретиться с горлышком, а ноги раздвигаются, принимая его, она поняла, что он говорил правду.
— Я хочу чтобы вы… наказали меня. — Сейчас вне всяких сомнений её язык заплетался. Но не из-за алкогольного дурмана, а отражая растущее возбуждение. — Подтолкнули снова. Расширили… мои пределы.
— Скажите мне, как сильно вы хотите, чтобы я сделал это.
Ответ был незамедлительным:
— Сильно.
И тогда он жёстко вонзил в неё бутылку, так резко, что остатки вина плеснули по поверхности стекла, изливаясь внутри её сводов. Гермиона застонала и крепче сжала его запястье.
— Вам понравится вино, наполненное вами, — пробормотал он, голос звучал неравномерно, в такт его движениям. — Напитавшееся внутренними слоями вашей кожи, наполненное вашим телом, когда обильные соки настоятся на идеальной температуре… мастерски смешиваясь, пока не дозреет каждый опьяняющий оттенок… И тогда нетерпеливые рты будут добиваться вас… ценители… проникать в ваш винный погреб, срывая пробку с бочонка, и жадно пить.
Гермиону засасывало в чувственный водоворот ощущений. Низкое рычание его голоса и чувственные провокации в словах полностью захватили разум, а дерзкие толчки беспредельно растягивали своды, и теперь пальцы другой руки со знанием дела обслуживали её клитор, так восхитительно и умело, что она размышляла, мог ли он на самом деле чувствовать её, мог ли он каким-то образом забраться ей под кожу.
— Я согласен, — прошептал он, прикасаясь губами к её щеке. — Я принимаю ваши извинения.
Она полностью потеряла контроль над своим голосом, хриплые рыдания раздирали воздух, когда он довел её до края, прежде чем внезапно замедлиться, растягивая экстатическую агонию, удерживая её задыхающуюся, дрожащую, на грани внутреннего взрыва, прежде чем, наконец, столкнуть в пропасть.
Он сказал ей, что пришло время чувствовать. И она подчинилась — глубже вгоняя стекло в своё тело, так глубоко, что даже попыталась раздавить его своим весом, кончая с такой силой, что закричала. Чувствуя непроизвольные сокращения внутри себя, она в отчаянии схватилась и другой рукой за его запястье, вонзаясь в кожу ногтями, будто это был её спасательный круг, единственный стабильный объект в хаотичном урагане, угрожавшем оторвать от земли и унести… как какую-то порочную Дороти… только Дороти умоляла волшебника о храбрости, о сердце… о возвращении домой. Она же качалась на бутылке — так долго и так яростно, что бёдра пропитались… она даже не могла сказать, чем. И лицо было таким же. Слёзы снова текли по щекам, она и не заметила. Вся влага, всё, что только можно, было выжато из неё. Ей больше нечего было дать — и самой что-то взять… или она только думала так?
Затем она открыла глаза и увидела, как он смотрит на неё с такой нескрываемой заботой, что она вновь чуть не задохнулась. Постепенно извлекая бутылку из её измученного лона, он поднес горлышко к её пересохшим губам и осторожно наклонил. Она отпила. Вино было терпким и тёплым, как он и говорил, настоянным на её теле, на самом интимном его экстракте.
И каким-то образом Снейпу опять удалось остаться в стороне от происходящего, делая всё это ради неё, с отстраненным участием организовывая каждую часть процесса. Но это было не так. Она знала, что это было не так.
Гермиона подняла руки, обвив их вокруг его шеи, и повисла, притягивая директора к своим губам так, что его рот обрушился на её собственный. Она просунула язык между губ, вливая вино ему в рот и чувствуя, как по его подбородку текут прохладные ручейки.
Наконец она отстранилась, задыхаясь от восторга. Снейп уставился на неё, с губ капало бордовым — на его лице было написано настолько нехарактерное ему замешательство, что Гермиона одновременно была как довольна, так и разочарована. Очевидно, что не только она одна была той, кто не знал, чего хочет. Оттолкнув волшебника от себя, она схватила халат и дёрнула ручку двери, протискиваясь сквозь проём и срываясь на бег.
За спиной раздался грохот разбитого стекла.
========== Глава 8: Мастер шибари ==========
Комментарий к Глава 8: Мастер шибари
Если вам не сложно — пройдите по ссылке в шапке на ArchiveOfOurOwn, поставьте kudos (сердечко) на работу, для этого не обязательно регистрироваться) Мне будет приятно, и автор увидит больше, чем несколько жалких сердечек, что есть сейчас)
Предупреждение к главе: Связывание
Снейп — импотент.
Гермиона пришла к такому выводу после выходных, проведенных в тягучем вареве мрачных размышлений, переиначиваний, домысливаний и просто витания в облаках, пока упиралась ногами в стену, свесив голову с кровати. Не только потому что эта поза была облюбована ещё с детства, но и потому, что кровь быстрее поступала в мозг, обеспечивая его дополнительными мега-идеями.