Семейка (СИ)
- Да, - коротко ответил домоправитель, перегибаясь через стол и присматриваясь к записи. – Будьте внимательны. Заклинание должно быть переписано очень осторожно. Хватает одного слова, поставленного не в том порядке – и оно может не сработать.
- Ладно, - пробормотала она, записывая и одновременно читая слова по слогам, чтобы потом проговорить их без запинки. – Только вы мне говорите, если какое-то слово я не совсем понимаю, как писать. Они тут все такие… ну, старинные.
- Вы мне показывайте, а я буду подсказывать, - предложил он.
Иногда во время записи заклинания, величиной в полстраницы, Алька думала о том, что не верится: оно такое громоздкое! Неужели маги прошлого могли так долго читать заклинание, чтобы усилить метель? И, кстати, спросить бы у Игоря: а зачем надо было усиливать метель в прошлом? Догадалась сама. А от врага защититься? А преследователя заставить остановиться?
Наконец она закончила запись и спросила:
- Проверять будете?
- Нет. Я следил, пока вы писали. Написано верно. Итак, идём одеваться и на двор?
- Идём.
Кому идём, а Алька буквально вылетела из-за стола, торопясь проверить себя и свои силы, а заодно посмотреть на ту снежную бурю, которую она собиралась вызвать.
И уже на улице испуганно спросила:
- А если и без того эта метель окна выбьет? Она же бушевать будет!
- Нет. Эта магическая метель не тронет наш дом.
- Почему? – настаивала Алька.
- Вы маг. И сейчас это ваш дом. Метель, подчиняясь вашему заклинанию, минует дом, потому что будет в какой-то степени знать, что вы её хозяйка, а дом хозяйки трогать нельзя!
- Ничё себе… - пробормотала девушка и огляделась. – Где будем читать?
- Ну. На всякий случай, - усмехнулся Игорь, - всё же отойдём от здания.
Да, на улице стемнело.
Когда они, двое, подошли ближе к саду, к первым деревьям, Игорь достал мобильник и засветил фонарик.
- Начинаем? – спросил он, посмеиваясь над собой, пока убирал с лица липкий снег.
- Начинаем, - шмыгнула носом Алька и вынула блокнот.
Глава 8
Снег будто дожидался именно такого момента и тут же издевательски принялся приземляться на открытый лист блокнота отдельными мохнатыми снежинками или слипшимися хлопьями. Игорь поспешно посветил на блокнот, но читать Алька не могла: половины слов под налипшей мокретью не видно. Пришлось осторожно, чтобы не порвать тонкие странички, очищать лист от снега. Но тот упрямо и даже как-то насмешливо валил, залепляя всё подряд.
Наконец домоправитель не выдержал. Он быстро расстегнул свой довольно свободный полушубок и, распахнув его, нетерпеливо позвал:
- Алика, прячьтесь здесь!
Недолго думая, девушка шмыгнула к нему под меховую защиту – и затихарилась: это вот что она сейчас делает?! Но в пространстве Игорева полушубка оказалось не только уютно и тепло. Парень слегка наклонился, и снег пусть иной раз прорывался, но уже не плотным слоем. А потом Игорь повозился, пристраиваясь под одеждой вместе с девушкой удобнее, и снова сумел направить луч фонарика на блокнот.
- Начинайте!
Секунды неловкого ожидания – и Алька поняла, что он-то, настроенный на работу, не понял, отчего она вдруг застеснялась. Да и понял ли он вообще, что она стесняется?
И собралась с духом, тоже стараясь настроиться на деловой лад. Да так, что осмотрелась, нет ли чего, что ещё может помешать им. Выглянула осторожно и тихонько вздохнула: они стояли прямо под достаточно ветвистым деревом, которое сейчас ветки свои тщательно припрятало под громадным шапками снега. Одно нечаянное движение, один рывок ветра – и холмы снега просто рухнут на них.
- А как читать?! Как надо?! – вдруг испугалась она, вспомнив, что это условие они почти не оговаривали. Было задание читать, чётко произнося слова, но ведь этого мало?
Он тоже шмыгнул носом, а потом сказал, не замечая, что снова обращается к ней на «ты»:
- Приказывай погоде! Читай так, как будто от тебя зависит всё в этом мире. Будто всё в этом мире подчинено только тебе! – И улыбнулся: - Повелевай и властвуй!
Нерешительно откашлявшись, Алька попробовала прочитать первые строки. Но голос срывался, а девушка всё никак не могла заставить себя… командовать снегом.
- Читай всё подряд! – велел Игорь. – Представь, что ты актриса! Стоишь на сцене и с неё в зал читаешь свою роль! Представь, что ты – Снежная Королева!
- Ну, если так, - пробормотала Алька, сама того не замечая, что схватила руку Игоря с мобильником и направляет его луч на блокнот.
Начала неуверенно. Ну не чувствовала она себя Снежной Королевой, прячась за полами Игорева полушубка. А потому читала старательно, выразительно, да ещё выпятив от усердия губы и ощущая себя малышнёй из детсадика, которая выступает со стишком во время новогоднего утренника.
А потом вчиталась в машинально переписанные слова и поняла, что они написаны именно для неё. Мельком вспомнила уверенность Игоря в её силах и его неожиданный, но почему-то логичный переход на «ты», но уважительный переход, словно он-то знал, что у неё не просто всё получится, а получится… на высшем уровне.
И начала читать уже не поспешно, а вчитываясь в каждое слово, произнося его бережно, но повелительно. И внутренне, как-то мельком удивлялась, что у половины слов значения не понимает. Как будто читает слова старинной, слышанной когда-то, далеко-далеко в прошлом, песни. Только и выхватывалось случайно то «тучи, сбейтесь в кучи», то «взметнись, метель, свирепой вьюгой».
Она уже погрузилась в заклинание всем своим существом, и теперь запись на листе блокнота не казалась слишком длинной. Она вслушивалась в собственный голос, распевавший, растягивавший слова чуть ли не в ритм и в самом деле вздымавшейся вьюге, из-за которой – она это чувствовала! – уже трудно было стоять на ногах, несмотря на помощь сзади стоявшего (его она тоже начинала воспринимать, как часть заклинания!). Она ощущала, что становится частью того, что вокруг неё происходит, хоть и не видела ничего, спрятанная в горячий (пусть и постепенно слабеющий в тепло) уют полушубка. Но всё тело изменялось, пропадало куда-то, и она как-то стороной понимала, что переходит в иное состояние. Не та она, Алька, которая весело бегала по удобной и понятной жизни, оставалась, читая заповедные слова. Нет, её начинало качать-раскачивать, она становилась такой лёгкой, почти невесомой, и медленно, но упрямо вплывало в неё понимание, что ещё немного – и она сама взовьётся в небо вместе с той метелью, которая уже переходила не во вьюгу, а в настоящий буран!
…И всё оборвалось!..
Кто-то из далёкого и близкого тепла вдруг резко, хоть и негромко (боялся напугать?) сказал:
- Алика! Хватит!
Это было столь неожиданно, что она в первые мгновения закоченела от гнева: она?! Она должна закончить только-только разогнавшееся действо, которым уже (она знала!) повелевала?!
- Прости, Алика… - зашептали за её спиной, которая так удобно прислонялась к чему-то тёплому. И добавили прямо в ухо, дыша в него не только теплом, но и с отчётливой виноватостью: – Но к нам… идут…
Как будто вырвали из увлекательного сна, в котором было так уютно, потому что в нём она была не обычным человеком, а…
Алька хоть и продолжала поневоле прижиматься к Игорю (вспомнила она, кто рядом с ней), но по спине морозом пошли мурашки: она и впрямь ощущала себя так, будто упала из личного мира – чуть ли не из космоса, где господствовала, в узкий мирок обычных людей! Где сама была настолько обычной, что хотелось… плакать!
Пришла в себя, выдохнула сожаление и обиженно, как маленькая, спросила:
- Что?
- К нам кто-то идёт, - терпеливо, уже в полный голос сказал Игорь.
Но Алька выглядывать из его полушубка сразу не стала. Не потому, что не хотелось выходить в мокрый из-за снежных хлопьев мир, в котором промозгло и холодно. А потому, что услышала и в его голосе сожаление. Не такое сильное, какое испытывала она сама. А потому, не задумываясь, спросила сразу: