Лиса для Алисы
Некоторое время я терялась в догадках, что же показать гостю из экзотической Кореи. Красную площадь и Александровский сад – банально. До Патриарших прудов еще добраться надо, а экскурсию затягивать не хотелось. В Москве много красивых извилистых улочек со старинными особняками и церквями. Вот только блуждать в темноте по переулкам у меня не было ни малейшего желания, как и снова идти на Арбат. В итоге маршрут я все же составила, возможно, не самый интересный и оригинальный, но если Ли Су Хену что-то не понравится, пусть жалобу подаст.
В четверг вечером мы договорись встретиться в кафе у метро «Арбатская». Я не хотела, чтобы кореец ждал у библиотеки, еще не хватало, чтобы его заметил Герман или узнали охранники.
* * *Я любила это небольшое уютное кафе. Раз-другой в месяц старалась в него выбираться (на более частые посещения мой бюджет не был рассчитан). Садилась в удобное кресло в уголке, заказывала чайник ароматного чая и кусочек нежнейшего чизкейка… и погружалась в очередную сказочную историю. Мне нравилась атмосфера этого места, здешняя кухня. Собственно, нравилось в этом кафе все.
Кэт и Ли Су Хен сидели за моим любимым столиком в углу зала. Подруга что-то оживленно рассказывала, излучая обаяние на все триста шестьдесят градусов. Кореец со скучающим видом смотрел в окно и пил кофе. Заметив меня, парень легким кивком головы указал на пустующий рядом стул.
– Вот же хамло азиатское, – прошипела я.
Брови парня чуть вздернулись, а затем он мне подмигнул. Я чуть не споткнулась, с ужасом понимая, что Ли Су Хен прекрасно расслышал мою реплику.
– Привет, Лисичка-сестричка! – радостно воскликнула Кэт. – Мы тебя заждались!
В глазах подруги я заметила панику, похоже, ее план очаровать корейца пока не удался.
– Это вы вольные птицы, а у меня работа.
– Садись! Закажешь себе что-нибудь?
С тоской посмотрев на витрину с тортами и пирожными, покачала головой. Денег на кафе у меня нет, а позволить за себя заплатить я не могу.
– Вы доедайте и пойдем гулять.
– Лисичка-сестричка? Нуна, почему она тебя так зовет? – вдруг спросил парень.
– Потому что… – начала я, но Иванова меня перебила.
– Она рыжая и Алиса. Как еще звать? Ее все Лисой зовут… А! Ты же, наверное, не знаешь! В общем, в «Буратино» есть персонаж Лиса Алиса. «Буратино» – это такая детская сказка.
На меня парень смотрел как-то странно. В его взгляде читалось удивление. Хотя, возможно, мне только показалось.
– Хороший? – спросил Ли Су Хен.
– Кто?
– Персонаж.
– Как сказать… Наглая эта лиса. Хитрая и бесстыжая, – ответила Кэт.
– Лисы – они такие! – криво усмехнулся кореец, а затем медленно произнес мое имя: – А-ли-са! Хм… и почему я сразу не заметил?
– Что? – тут же спросила Иванова, но вопрос вновь остался без ответа.
Поняв, что надо спасать положение, я встала из-за стола.
– Так мы идем? Или весь вечер в кафе просидим?
– Идем, идем! – поддержала меня Кэт.
Парень небрежно бросил на стол пару банкнот. Увидев это, Кэт позеленела и потянулась за своим кошельком. Я же неожиданно почувствовала злорадство. Значит, ошиблась Иванова, и этот новый знакомый вовсе не такой идеальный, как она думала. Мало того что хамит и вообще ведет себя самым вызывающим образом, так еще и не считает нужным за спутницу в кафе платить. Хотя, с другой стороны, Кэт ему никто – парень явно демонстрирует отсутствие всякого интереса – так зачем ему на нее деньги тратить?
Поднявшись из-за стола, Ли Су Хен накинул поверх футболки с ярким принтом черную кожаную куртку. Выглядел он, как всегда, стильно. Иванова тоже день провела не зря. На лице идеальный макияж, над прической явно не один час колдовал парикмахер. Новое ярко-синее платье подчеркивало совершенную фигуру девушки и открывало соблазнительное декольте. Сапожки у Кэт тоже были синие – замшевые, на тонкой высокой шпильке. Белоснежный двубортный плащ гармонировал с синим шейным платком.
Кэт и Ли Су Хен смотрелись как кинозвезды, рядом с ними я чувствовала себя бедной родственницей.
На улице окончательно стемнело, начал моросить противный мелкий дождик. Я опустила на голову капюшон, радуясь, что утром надела именно эту куртку. Пусть старенькую, местами потертую, но практичную. А еще у меня теплые джинсы и удобные ботинки, в которых можно не бояться ноги промочить. Кэт пусть и выглядела как девушка с обложки, одежду подобрала не по погоде.
– Может, лучше в кино пойдем? Или посидим где-нибудь? – предложила подруга. – У меня зонтика нет.
– Мы договаривались о прогулке, – ответил парень. Откуда-то у него в руках появилась шляпа с узкими полями, которую Ли Су Хен тут же водрузил на голову, залихватски сдвинув на один бок. – Нуна, так куда мы идем?
Растерянно оглянулась на несчастную Кэт.
– Стой здесь, я мигом. У метро зонтики продавали.
Подбежав к киоску, в котором бабушка торговала ходовым в ненастную пору товаром, я вспомнила, что деньги у подруги взять забыла. В кошельке лежала только несчастная тысяча рублей, на которую я планировала жить до конца недели. Но не возвращаться же с пустыми руками, да и отдаст Кэт деньги, куда денется.
– Итак, начать прогулку я предлагаю с Гоголевского бульвара, затем спуститься к Пречистенской набережной – с Патриаршего моста открывается красивый вид на вечернюю Москву. Возражения или другие предложения есть?
Судя по лицу Кэт, у нее возражения были, но подруга промолчала.
– Идем, нуна, – повторил Ли Су Хен.
* * *Мы не спеша шли по Гоголевскому бульвару. Я бойко рассказывала об особняках и доходных домах, вспоминала любопытные истории про здешних обитателей. В центре Москвы не так много зеленых уголков, а потому я особо любила Бульварное кольцо, Гоголевский же бульвар, несомненно, был самой живописной его частью. В мягком свете фонарей он играл всеми красками осени. Впечатление не портил даже моросящий дождь. Наоборот, я была отчасти рада непогоде – на бульваре почти не оказалось прохожих.
Складывалось впечатление, что удовольствие от прогулки получала лишь я одна. Ли Су Хен слушал меня вполуха, явно размышляя о чем-то своем. Кэт и вовсе история и архитектура родного города никогда не интересовали. Поначалу девушка еще пыталась вставлять какие-то реплики, но ее энтузиазм быстро угас. Уговорить корейца прогуляться с ней под одним зонтом Ивановой тоже не удалось. Так что вскоре Кэт от нас отстала на пару шагов.
Заинтересованность экскурсией Ли Су Хен выразил лишь раз, когда мы остановились около необычного и даже несколько жутковатого памятника. На корме лодки, будто вставшей на волне, сидел мужик, одетый в телогрейку. Позади лодки из гранитной плиты торчали головы лошадей, плывущих клином в противоположную сторону.
– Слева от нас находится Музей современного искусства, – жизнерадостно вещала я, – а расположенный прямо перед нами памятник Шолохову наглядно демонстрирует, что современное искусство дано понять не каждому. С этим памятником связана недавняя, но весьма забавная традиция. Каждую зиму окрестные ребятишки из снега лепят семейство зайцев и подсаживают к Шолохову в лодку, так что за памятником прочно закрепилось название «Дед Мазай»… – я посмотрела на зарубежного гостя и добавила: – Детский стишок такой есть.
Ли Су Хен удостоил меня легкого кивка, мол, принял к сведению.
Я могла бы добавить, что нередко этот памятник из-за лошадиных голов, торчащих из гранитной плиты, называли «скотобойней» и «кладбищем домашних животных», но портить впечатление от прогулки заморскому гостю не хотелось. И так видно же, кореец экскурсией не особо впечатлен.
– Место для памятника выбрано символичное. По Гоголевскому бульвару раньше протекал ручей Черторый, один из берегов которого был значительно выше другого, это и сейчас заметно по ландшафту. А смотрит Шолохов на переулок Сивцев Вражек, где когда-то жил…
– Сивцев Вражек? – переспросил парень. – Странное название.