Проклятые души (СИ)

Я нужна была ей с момента своего становления на круг перерождения. Сотканная из тьмы, я могла уместить в себе столько, сколько могло потребоваться ей для возврата этой частицы. И да… моя жизнь в её планы не входила. После раскола душа не может существовать. Это было целенаправленное уничтожение.
Когда Альмата вернула мне память, она вернула её всю. С самой первой жизни в родном мире, где автомобили ездят с помощью магии, а школы преподают ведическую науку. Я помню себя и маленькой девочкой, дёргающей брата за ворот рубашки. Помню и девушкой, у которой было три сестры и отсутствовала магия. Помню войну, что настигла нас неожиданно. Даже чувство горечи утраты. Помню первую встречу с ним, когда душа умчалась в пятки от страха… погоню. Помню, как прокляла нас… А ещё я помню саму тьму. Тёплое родное ощущение, которое ни капли не похоже на то, что сопровождало меня на протяжении всей жизни в теле Лины. Сейчас я знаю в чём дело. Там я сама была тьмой. Душой без тела. И тепло это было моё. Собственное.
А когда я умерла с частицей богини, я её поглотила, став вместилищем чужой магии. Может Тьма и способна управлять рождением душ, но отнять то, что «принадлежит» ей, она не смогла. И не сможет, пока я сама не отдам.
Стоит ли говорить, что, поняв, что всё это время делала со мной Альмата, я разозлилась?
Не благодаря ей я обрела своего демона ночи. Благодаря ей он потратил много лет на мои поиски. Благодаря ей я потеряла ребенка, в зарождение которого даже не успела поверить. Благодаря ей я страдала всю эту жизнь. Чтобы что? Чтобы вернуть ей проклятую частицу тьмы!
А уж снятие нашей привязки и вовсе стало последней каплей.
Хочет её? Ну так пусть получит! Сполна!
От отчаяния и боли не осталось и следа. Всё наполнилось всепоглощающей ненавистью к той, кто несомненно был виновен во всех бедах.
Всё, что мне нужно было с самого начала существования в новом теле — это принять себя. Принять такой, какая я есть. Принять тьму своей души. Вот только под влиянием амагичного мира, где всё ненормальное считается отклонением и патологией, сделать это крайне непросто, и Альмата знала об этом. Но сейчас, когда я понимаю, каково чувствовать в себе силу…
Я глубоко вдохнула и вобрала в себя всю тьму, что кружила вокруг. Из горла вырвался крик боли, увеличивая страшную эмоцию, преобразуя её в более масштабную форму. Абсолютную форму тьмы. Чувство переполненности не в теле, в душе. Кажется, ещё немного, и я просто взорвусь, но… мы единое целое. Изначально. С момента перерождения ощущала это. Просто нужно было принять, не боясь сойти с ума.
Чернота вокруг сжалась до звона костей, но тут же рванула наружу вместе с мыслью о том, что богиня Тьмы никогда не была богиней… Просто такая же душа, достигшая пика, но павшая на становлении божеством. Бракованный бриллиант, треснувший по грани доброты и всепрощения, осколок которой каким-то неведомым чудом достался мне.
Когда тьма расползлась до самого горизонта, я наконец увидела её. Удивлённая. Встревоженная. Напуганная.
— Что за..? Как ты это..?
— Не зная всех основ своего существования, пытаться управлять другими? Глупо, Альма, не находишь? — усмехнулась я, глядя в её кобальтовые глаза. Ненависть во мне кипела, ища выхода, но я сдерживалась.
— Я стала такой, когда у вселенной на тебя ещё планов не было! — рявкнула она.
— Это не давало тебе никаких прав на распоряжение чужими душами.
Псевдобогиня насмешливо сощурилась.
— Тебе-то откуда это знать? Когда я развеяла свою оболочку здесь был только Альгат. Кто мог дать мне такие права, Лиа? Ты всего лишь никчемная душонка, способная удержать мою магию в себе. Только и всего!
Альмата не знала, что всё это время находилась между уровнями. Наша вселенная, как слоёный торт, где начинка — это уровень, а тесто — дверь. Альмата и её спутник застряли здесь, не имея возможности выбраться. Они уже не души, но еще не посвященные во власть высшей силы.
— Действительно, — продолжала желчно насмехаться я. — Откуда же мне это знать? Может всё дело в том, что я стою перед тобой целая и невредимая?
 
Несколько секунд, пока псевдобогиня осознавала масштабы своей личной катастрофы, я смотрела на демона ночи, что не мог отвести от меня взгляда. И молчала, видя непонимание в его глазах. Тоски внутри больше не было, но я чётко знала, что наши души неразрывны и без заклинаний. Он мой демон, пусть я сейчас и не его ведьма.
Сейчас его больше ничего не держало рядом со мной, но всё ещё что-то тлело в глубине яркой, как очаг костра в ночи, демонической души.
— Прости меня, — произносит беззвучно.
Я знаю за что. За то, что не нашел, не увидел, не понял.
И я улыбаюсь в ответ, как улыбнулась бы оступившемуся ребёнку. Я не виню его, ведь он, как и я был частью чужой игры.
Почему-то сердце замёрзло, будто скованное льдами Антарктиды. Оно не стучит, как сумасшедшее, да и вообще не бьётся.
— Это не твоя вина, Дар. Это изначально план Альматы, который достиг своей цели.
— Ты должна была исчезнуть! — кричит черноволосая, которую я когда-то считала богиней тьмы и матерью всего сущего. — Ты должна была выпустить частицу.
Я улыбаюсь и перевожу на неё взгляд. В моей руке мягко пульсирует адамант, но я не тороплюсь его демонстрировать. Ещё чуть-чуть хочется посмотреть на демона. Запомнить его тревожный взгляд и блеск синих, как космос глаз. Вот только что-то в нём меняется. Он неожиданно резко напрягается и хмурится, будто готовится к схватке.
— Я всё равно тебя уничтожу! — шипит Альмата, вскидывая руки.
Заклубились пары чёрной магии. Завьюжили горячие ветра, подхватывая острые песчинки. Но на моём лице продолжает играть улыбка, а взгляд снова возвращается к демону.
— В следующий раз я обязательно признаю тебя.
— Следующего раза не будет, дорогая! — рычит демон и взмахивает рукой, чтобы через долю секунды пропасть в красной вспышке света.
Альмата ударила своей магией так сильно, что пошатнулся стоящий позади дом шейха, скрытый во тьме. Гулко зашатались стены в песчаном саду, затрещали камни, зашелестел песок.
Я перевела взгляд на ведьму и первое, что увидела — потрясённый до глубины её тёмной души взгляд, а через секунду удар демона прямо в это самое лицо, что просто не успело до́лжно среагировать.
Импульсы магии один за другим посыпались на псевдобогиню, но та с достоинством отбивалась первые пятнадцать секунд, а после умело надела на демона путы, от которых он уже не мог избавится за счёт своей магии.
Улыбаюсь немного взбешенно. Расправа над Даром мне определённо не нравится, пусть он и не самый лучший муж в мире. Но всё-таки мой. Родной.
Альмата легким движением руки поправляет растрепавшиеся тёмные волосы и оборачивается на меня. Протягивает руку, растопырив пальцы, увенчанные острыми чёрными ноготками и выпускает очередную порцию своей «богической» магии. Тёмные стрелы стремительно мчаться ко мне, чтобы пронзить сердце, но прошивают моё тело насквозь. И я снова вижу этот потрясённый взгляд. Продолжаю улыбаться.
— Тебе меня не достать. Всё, что ты можешь — это смирится с собственным проигрышем, потому что я тебя обошла, — поднимаю руку и раскрываю ладонь, в которой находится адамант моей собственной жизни.
— Нет! — выдыхает перепугано недобогиня.
Но я не реагирую… Продолжаю смотреть на черноволосую красотку, которая наконец осознала масштаб проблемы. В моей руке находился самый настоящий бриллиант души, который я назвала адамантом. Он пульсирует яркими красками, а в центре держит чужой осколок. Чёрный кусочек некогда треснувшего бриллианта Альматы, что был поглощен мной.
Когда-то профессор Дигер сказал, что душа изначально имеет форму негранёного алмаза, который с каждой новой жизнью может оттачиваться до бриллианта, чтобы стать частицей Бога или самим божеством. Профессор не знал, что бриллианты душ могут трескаться. Но это правда. Они слишком хрупкие. Душа сотканная из тьмы или света, может сколь угодно долго идти к своей истинной цели, но любой проступок, который посеет сомнения или тяжким грузом ляжет на плечи, даст трещину. Тонкую, крохотную, незаметную. Такую не залатать ничем. Трещинка за трещинкой… а в какой-то момент он рассыпается на несколько осколков, с которыми невозможно что-то сделать. Это бракованный бриллиант, застрявший между слоями торта со вкусной начинкой.