Фантастический цикл романов "Викинг". Компиляция. Книги 1-9" (СИ)

А рожа определенно знакомая… Но у меня — проблемы со зрением. Не разглядеть. И даже толком не проморгаться. Ресницы слиплись от грязи и крови.
— Да, ярл. Это он, — с неохотой подтвердил Мьёр, выпуская мою руку.
— Я думал: он покрупнее, — заметил свеженький ярл. — Я не прочь поговорить с твоим пленником. Хрёрек Сокол рассказал о нем много занятного. А еще лучше — отдай его мне.
— Нет! — отрезал Мьёр. — Из-за него я потерял большую часть своих людей… Лучших из них. И он убил сына моей сестры. Я не отдам его тебе, Халлбьёрн-ярл!
Точно! Халлбьёрн, как его там… Шейный Платок! Представитель главного датского конунга, который приезжал к Рагнару качать права и отказался драться с Иваром. Последнее — исключительно разумный поступок.
— Он — мой кровник, ярл! — гнул свою линию Мьёр. — И он больше не человек Хрёрека, а, как мне сказали, человек Ивара Бескостного, брата Сигурда Змееглазого, который Хрёрека убил.
— Что?! — вырвалось у меня. — Хрёрек погиб? Как?
— Он имеет право знать, — заметил Халлбьёрнярл. — Я расскажу ему.
— Рассказывай, — равнодушно согласился Мьёр. — Мне какая разница?
— Я не могу рассказать тебе, как он умер, — сообщил Халлбьёрн. — Но могу сказать — где. Сигурд Рагнарсон напал на него у побережья Фризии.
— Ты сам это видел, ярл?
Мьёр оживился. Только что я считал себя мертвецом, и он это видел. А теперь я спрашиваю об участи Хрёрека. Это хорошо. Для Мьёра. Любопытство — свойство живых. А пытать живого куда интереснее, чем мертвеца. Но в Хель Мьёра! Хрёрек… Нет, не верю, что его убили. Мне легче поверить в собственную смерть, чем — в его. Если и есть в этом мире человек, который стал мне как отец, то это не Стенульф, а именно Хрёрек. И будь он на моей свадьбе, я не валялся бы сейчас забитый в колодки. Хрёрек Сокол… Если это правда… Нет, все равно не верю!
— Ты видел это, ярл?
— Я — нет, — качнул головой Халлбьёрн. — Но многие видели.
Так, уже легче. Значит, это просто слухи.
— Из этих многих кто-то видел, как умер Хрёрек?
— Ты шутишь, хёвдинг, — одобрительно произнес Халлбьёрн. — Не всякий смог бы шутить, услышав такое. Тем более — в твоем положении.
Я сглотнул. Вернее, попытался. Во рту было сухо, как в гобийском солончаке, хотя мне только что дали попить.
— Что же видели те, кто видел? — прохрипел я.
— Они видели, как три корабля Хрёрека-конунга сошлись в битве с восемью большими драккарами Сигурда Змееглазого, чей флаг реял над самым большим из драккаров. Битву наблюдали с двух кнорров, которые шли мористее, и люди на кноррах видели все так же хорошо, как я вижу тебя сейчас.
— Как же погиб Хрёрек-конунг? От меча? От копья? Кто был с ним рядом во время битвы? Кто из его хирдманов не смог прикрыть своего конунга?
— Хотелось бы мне знать об этом, — с явным огорчением произнес Халлбьёрн. — Уверен, эта смерть достойна саги. Но, увы! Хозяин кнорров Ради Крикун не был настолько храбр, чтобы направить свои суда к месту битвы. Напротив, он посадил на весла всех, кого мог, чтобы поскорее оказаться как можно дальше от Рагнарсона. Ведь если тот не побоялся напасть на Хрёрека-конунга, то что ему помешает напасть на кнорры Крикуна?
— Значит, этот Ради Крикун не видел, как погиб Хрёрек Сокол?
— Конечно, не видел, — подтвердил Халлбьёрн. — Вижу, крепко тебе досталось, Ульф-хёвдинг, если ты не можешь понять такую простую вещь.
— Но если никто не видел, как погиб Хрёрек, значит, он мог остаться в живых?
Теперь уже рассмеялись оба ярла.
— Ты все еще хочешь проверить его мужество, Мьёр? — поинтересовался Халлбьёрн. — По-моему, боги уже забрали его разум, если он говорит такое.
— Разум вернется к нему, когда его плоть станет такой же черной, как кожа моих воинов, сгоревших у ворот этой усадьбы, — пообещал гадский Мьёр. — Надеюсь, его крик будет так же приятен слуху богов, как он порадует мой собственный слух.
— Я бы не стал этого делать, ярл, — с нажимом произнес Халлбьёрн. — Мне известно, что этот человек очень богат. Возьми хороший выкуп за его жизнь, и тебе не составит труда найти новых хирдманов.
 
— А новую жизнь для сына моей вдовой сестры я тоже смогу купить? — сумрачно поинтересовался Мьёр.
— Добавь к выкупу еще пятьдесят марок серебром, с которыми твоя сестра найдет себе нового мужа и родит тебе нового племянника.
— Ты ходатайствуешь за него, будто он — твой родич, — проворчал Мьёр-ярл. — Что тебе в нём, Халлбьёрн, ярл Харека-конунга? Неужели ты не хочешь посмотреть, как он станет корчиться, когда я прижгу ему пятки?
— Жаль, что я не увижу, как Рагнар поджарит твои, Мьёр, — не выдержал я. — Вот тогда ты заверещишь, как подпаленная свинья. А может, тобой займется его сын, Ивар. Уж он-то сумеет порадовать богов настоящим зрелищем.
— Ты слышал, Халлбьёрн, — усмехнулся мой будущий палач. Он не испугался угрозы. Почему? Ведь Рагнар непременно придет. И он спорит с представителем Харека-конунга, который, единственный, может что-то противопоставить Лотброку. Мьёр либо идиот, либо абсолютно безбашенный…
— Это человек Рагнарсона, — продолжал Мьёр, — следовательно, ты, ярл, не можешь быть ему другом. Хареку-конунгу такое не понравится.
— Хареку-конунгу нравится мужество. А вот то, что вы с Торкелем напали на Сёлунд, ему точно не понравится! Ты ошибаешься, если думаешь, что конунг хочет войны с Рагнаром. У него хватает других забот. Тут довольно пленников, чтобы ты потешил душу своего племянника, а за этого возьми выкуп. Таков мой совет. Более того, я настаиваю, чтобы ты ему последовал!
— Советуй Хареку! Я обойдусь! — отрезал Мьёрярл. — Ты настаиваешь, значит? Тогда я хочу напомнить тебе, что моих воинов больше, и они мне верны!
— Ты рискуешь угрожать мне? — Халлбьёрн скорее изумился, чем разгневался. — Сейчас, когда только Харек-конунг может защитить тебя от Рагнара?
— Я не боюсь Рагнара, Халлбьёрн! — отрезал Мьер. — А теперь ступай. Ты не помешаешь мне поступить с моим пленником так, как я того желаю!
…Бородатые лица ярлов плыли и качались, «картинку» то и дело застил туман… Апатия постепенно овладевала мной. Я проиграл свою самую главную битву. Уже ничего не изменить. Хирда у меня больше нет. Мой побратим Свартхёвди тоже скорее всего мертв. И Скиди. И Вихорёк. И другие. И еще Хрёрек-ярл. Халлбьёрн прав: восемь против трех — это безнадежно. И лучше бы Хрёреку умереть в бою, потому что вряд ли Сигурд Змеиный Глаз обошелся бы с ним, живым, лучше, чем этот сконский ярл — со мной…
  
Глава тридцать седьмая
 
Те, кто выжил (продолжение)
 
Они начали не с меня. С Хагстейна. Норег продержался почти четверть часа. Закричал, когда ему выжгли глаз. Закричал и умер. Быстро. Рана в грудь, рана в бедро… Повезло. Надо думать, именно поэтому Мьёр, сволочь, с него и начал.
Хагстейна оттащили в сторону, а к столбу поволокли Ове Толстого.
И мой кормчий показал, что такое настоящий викинг.
Когда его подняли и потащили, он висел на руках сконцев, как огромный бесформенный мешок… Его здоровенные ножищи волоклись по земле, голова болталась… Сконцы уронили его у столба. Ове лежал, не шевелясь.
«Уж не умер ли?» — подумал я.
Мьёр-ярл, который самолично заправлял «представлением», тоже так подумал, потому что сильно пнул Ове по ноге. Прямо по кое-как наложенной окровавленной повязке. Огромная туша кормчего слабо содрогнулась. Живой. А я уж порадовался было…
Четверо хирдманов ухватили Ове, подняли, прислонили к столбу, накинули поперек туловища цепь, один из сконцев взял гвоздь и молоток, чтобы закрепить цепь на столбе…
И тут Ове взорвался.
Иначе и не сказать. Державшие его сконцы разлетелись в стороны, причем один — с разбитой головой, а второй — с размозженным локтем. И это — не настоящим оружием, а обычным молотком, который оказался в правой руке Ове. А в левой — сложенная вдвое цепь. В следующее мгновение Ове метнул молоток в голову Мьёра и практически одновременно хлестнул его цепью.