Фантастический цикл романов "Викинг". Компиляция. Книги 1-9" (СИ)

А скальд тем временем перешел на деяния-завоевания Рагнара Лотброка. И деяний сих было столько, что скальд раз десять прерывался, чтобы смочить горло пивасиком.
И каждый эпизод завершался рефреном о том, как радуются боги в Асгарде, что на земле есть такой великий конунг, как имярек. А прочие конунги Мидгарда шипят и плюются от зависти.
Упомянут был в саге и я. Вскользь. В виде некоего безымянного персонажа, которого конунг посылает к французскому королю, чтобы рассказать о том, как грозен и страшен (очередное развернутое описание) Рагнар. Король впечатлен рассказом и сваливает из Парижа, оставляя его Рагнару, а чтобы окончательно расположить великого конунга к себе, вдобавок к своей столице дарит Рагнару столько серебра, сколько могут увезти Рагнаровы корабли, которых у конунга — без счета.
И в заключение драпы — совсем маленькая просьба, которую можно сформулировать как: «ваше „спасибо“ положите в мой левый карман».
Просьба не осталась без внимания. Положили.
Потом пошли всякие состязания. Я не участвовал. Медвежонок — тоже. Он уснул. Видать, действительно тяжелая у него была ночь. Зато проявил себя Лейф Весельчак. Завоевал второе место в соревновании «подстриги друга топором».
Суть соревнования заключалась в том, что состязатели разбивались на пары. Один становился к стене, другой метал топор, стараясь воткнуть его поближе к голове первого. Потом соревнователи менялись местами.
Весельчак дошел до финала, причем дважды ему удавалось отхватить топором прядь волос соперника. Продул он тоже почетно: Хальфдану Рагнарсону. Этот с шести шагов вбил в стену секиру прям впритирку к Лейфову черепу. Но не задел. Вообще никто никого не задел. Что удивительно, так как все состязавшиеся были изрядно навеселе.
Правда, «судейская коллегия» в лице Рагнара забраковала нескольких кандидатов без объяснения причин. Мол, сел на место и не чирикай. Я мог бы предположить, что Рагнар отбирал тех, в чьем мастерстве был уверен, но тогда Рагнар — просто прозорливец, потому что Лейфа он видел впервые. И допустил без вопросов.
Мой норег получил приз. Рог с пивом и девку. Рог — насовсем. Девку — попользоваться.
Рог Лейф осушил (после тоста за здравие конунга) и сунул за пояс, а девку увел во двор. Больше в тот вечер я его не видел. Ну и отлично. Пусть сбросит балласт.
Занявший первое место Хальфдан удостоился одобрительного похлопывания по спине. Надо полагать, папаша не счел победу сынишки чем-то выдающимся.
Как я уже говорил: пили и кушали викинги так, словно это был их последний день. У цивилизованного человека от такой тьмы продуктов и напитков наверняка лопнул бы желудок, но у здешних гладкая мускулатура не хуже поперечно-полосатой. И всё же емкость скандинавских курсаков тоже ограниченна, и, когда большая часть пирующих, подобно насосавшимся вампирам, отвалилась от стола, Рагнар Лотброк решил уделить мне еще немного времени. Сделал мне ручкой: поди сюда. Когда ручка по параметрам способна заменить гребную лопасть весла и принадлежит самому грозному из северных конунгов, игнорировать совершаемые ею жесты вредно для личного рейтинга.
— Ты не заболел, Черноголовый? — поинтересовался Рагнар, глядя на меня сверху. — Кушаешь совсем плохо даже для такого малыша.
— Я не кушаю, я закусываю, — парировал я.
Конунг ухмыльнулся. Рыкнул куда-то за мою спину:
— Льюва, налей-ка хёвдингу!
Льюва, девушка типа всё при ней, к тому же — из оч-чень благородной семьи, судя по одежке и побрякушкам, набулькала мне полный рог, не упустив при этом случая прижаться ко мне поплотнее.
Рагнар ухмыльнулся вторично.
— Слыхал: ты скоро женишься, Черноголовый? На внучке Ормульфа Хальфдана? Я знал его. Будь я тогда конунгом, его убийца умер бы при свете дня. И не сразу. Тот, кто преступил закон Одина, должен висеть. В назидание другим. Скормить голову своего врага свиньям тоже неплохо, но не так назидательно.
Ага. Теперь я наконец узнал, как обошлись с головами, которые стали свадебным подарком Рунгерд. И понимаю, почему сама Рунгерд об этом помалкивала. Когда в остатке от свадебного дара — свинячье дерьмо, это как-то неприлично.
 
— Они все уродились красавицами, — доверительно сообщил Рагнар. — И дочь Ормульфа, и его внучка. И обе стали женами добрых воинов. Моих воинов. Тебе известно, что Сваре Медведь был моим хольдом некоторое время, пока наши пути не разошлись. Не хочешь спросить: почему так вышло?
— Хочу, — подтвердил я.
— Сваре Медведь слишком любил убивать, — сообщил конунг.
Надо же. Никогда не думал услышать сочетание «убивать» и «слишком» от Рагнара Лотброка.
— Ему пришлось уйти. В моем хирде только я решаю, когда и кого убить. Запомни это, Ульф Черноголовый. Это нужное знание для того, кто ходит под моим знаменем.
Не стану возражать.
— Сваре Медведь был в порядке, пока ходил со мной. Я заботился о нем. Я забочусь обо всех жителях Сёлунда, хотя и не собираю дани, как ты знаешь. Но некоторые из тех, кто находится под моим покровительством, время от времени делают мне подарки. Как ты сегодня.
И замолчал внушительно.
Я ждал продолжения, прихлебывая из рога. Пиво было недурное, но до того, что варит Гудрун, этому далеко.
— Мне сказали, твой вождь Хрёрек Сокол повел себя неправильно на суде у Харека Младшего, — полминуты спустя сообщил мне Рагнар то, что я и без того знал. — Это прискорбно. Мой сын Сигурд захочет возместить обиду, и это его право. Я не стану ему препятствовать, поскольку у Хрёрека Сокола нет надела на Сёлунде, и он никогда не вручал мне свой меч. Но ты, Ульф Черноголовый, не таков. И чем бы ни обернулась вражда меж моим сыном и Хрёреком, тебя она не коснется. Мой сын Ивар попросил меня об этом, но в этой просьбе не было нужды. Женись на внучке Ормульфа и живи спокойно под моим покровительством, Ульф Черноголовый. Здесь только я решаю, кому умереть, а кому жить. И всем моим сыновьям это известно. А теперь ступай и как следует повеселись. У тех, кто побывал на моем пиру, потом два дня кусок в глотку не лезет. Не помещается!
Захохотал. Хлопнул по столу и выкрикнул следующее имя. Ну да. Всё правильно. Подданные веселятся, а король — работает. Укрепляет властную вертикаль.
Что ж, меня его слова порадовали. За Хрёрека я не боялся: пусть враги его боятся, а вот за себя, признаться, чуток беспокоился. Теперь же, под личным покровительством Рагнара, мне действительно опасаться нечего. Если кто захочет меня изобидеть, пусть заранее готовит веревку. Рагнар — лучшая «крыша» в Дании. Надеюсь, впрочем, что мне она не понадобится.
Тут я здорово ошибся и узнал об этом достаточно скоро. Но не будем забегать вперед. Тем более по такому скорбному поводу.
  
Глава тридцатая
 
Свадьба
 
Лето близилось к завершению, а вестей от Хрёрека со товарищи по-прежнему не было. Я беспокоился. Хрёрек обещал не только быть на моей свадьбе, но и выступить в качестве «отца» жениха. Меня то есть. Он и мои братья хирдманы, согласно намеченному списку, должны были уже появиться на Сёлунде. А вот не появились. Я даже немного беспокоился: а не случилось ли чего? Конечно, Хрёрек — человек авторитетный и силы немалой, но всё же… Тем более — никаких вестей. Плюс нехорошие намеки Ивара насчет ссоры Хрёрека и Сигурда Змеиного Глаза…
Однако время поджимало. То есть лично мне было по фиг, когда играть свадьбу, тем более что мы с Гудрун уже полгода жили, так сказать, в гражданском браке. Невеста вела хозяйство на пару с Хавчиком, спала со мной в одной постели, и было нам хорошо. Куда торопиться? Однако, по местным понятиям, существовало «благоприятное время» для заключения браков. И относились к этому здешние очень серьезно. Вплоть до того, что запросто могли перенести мероприятие еще на год. Тем более что мать моего сына Хельги и по совместительству — будущая теща вот уже две недели ходила мрачнее тучи. И не из-за ревности к собственной дочери (Боже упаси!), а только лишь потому, что некие приметы и результаты гаданий на наше совместное будущее ей категорически не нравились. При таком варианте перенос свадьбы на неблагоприятный временной интервал напрочь исключался. И мне даже было очень прозрачно намекнуто: реши я настаивать, и моя прекрасная невеста запросто может вернуться под материнское крылышко… Вплоть до наступления очередного благоприятного интервала. То бишь до следующей осени.