Фантастический цикл романов "Викинг". Компиляция. Книги 1-9" (СИ)

Когда ветра не было и даже по солнечному камню нельзя определить местонахождение светила, то наша флотилия устраивала дневку. Пару раз во время таких стоянок Ивар вызывал к себе меня и Фирста Рыбу, дотошно выспрашивая последнего об особенностях восточного берега Англии. Фирст показал себя молодцом: говорил толково и четко. Ивар слушал и запоминал. Он был прирожденным вождем и правителем. Я бы, пожалуй, почел бы за честь ходить под его знаменем… Если бы он не внушал мне такой мистический, животный ужас.
Всё шло отлично, пока впереди не замаячила темная тучка, в которой опытный глаз без труда распознавал землю. Вот тут погода резко испортилась. Небо затянуло черным, хлынул ливень… Ливень — это не страшно. Спустить парус, растянуть его над палубой наподобие тента и сидеть себе на скамейках, подрабатывая веслами по указке мокнущего на корме кормчего.
Но дождем не ограничилось. Задул шквалистый ветер, и начался настоящий кошмар. Северное море разошлось не на шутку. Огромные волны бросали нас то вверх, то вниз. Корпус драккара скрипел и стонал так, что казалось: еще чуть-чуть — и корабль треснет пополам. Но дубовый киль, сделанный из правильного дуба, вытесанный с идеальным расположением волокон, сломать было не так просто. И крепко сшитые доски, которые гнулись и стонали под ударами волн, тем не менее, держались на местах, и на местах оставались скреплявшие их гвозди. Мачта была давно снята и принайтована к палубе. Гребцы работали неустанно, остальные вовсю вычерпывали воду. Работали все, даже отец Бернар. Ове и Фирст в четыре руки удерживали руль. Драккар, утлая с виду посудина, то взлетал вверх по водяным горам, то летел вниз с такой скоростью, что сердце падало. А молнии лупили вокруг нас так, будто кто-то там на небе пытался прицельно изничтожить наш драккар, но постоянно промахивался.
Но Ове — молодец! Ни разу не подставил корабельный борт под удар волны, и лишь раз нас захлестнуло по-настоящему, так, что драккар сразу осел под тяжестью наполнившей его воды. Однако боги нас пожалели. Воду вычерпали раньше, чем нас накрыл следующий огромный вал.
И еще хорошо, что мы все заранее привязались — кто к чему. Потому что четверых: Вихорька, Ренди, Ржавого и Эйлафа Печеную Репу — вымыло с палубы, и, если бы не веревки, искать их в этом кипящем котле Имира было бы невозможно.
Однако всё рано или поздно кончается. Где-то к середине ночи шторм начал стихать, и мы все вздохнули с облегчением: выжили. «Северный Змей» прошел проверку. И мы — тоже. Медвежонок сменил у руля Ове Толстого и Фирста, которые тут же без сил рухнули на палубу — плевать, что на ней слой воды в пядь толщиной. И не только они. Весь наш молодняк, даже Скиди, повалились без сил. Пришлось старшим, то есть мне, неутомимому Стюрмиру и оказавшемуся на удивление выносливым Лейфу Весельчаку, вычерпывать оставшуюся воду. А парус-тент они уже натягивали без меня, потому что и я иссяк: никакая сила воли уже не могла заставить сокращаться измученные мышцы.
Отдыхали мы часов пять-шесть под мерный говорок дождя о наш парус-тент. Потом дождь кончился, но солнцем даже и не пахло. Всё вокруг затянул туман, да такой плотный, что руки не видно. Блин! Не зря эту страну потом туманным Альбионом назовут [153].
— Хёвдинг! — вдруг окликнул меня Рыба, стоявший на носу нашего неторопливо дрейфующего в туман драккара.
— Что, Фирст?
— Кажется, я что-то слышу.
Я даже слух напрягать не стал. Органы чувств у меня существенно уступают здешним.
— Скиди! — позвал я. — Иди сюда. Прислушайся!
Мой ученик выполнил команду. И через минуту спросил:
— А что я должен услышать?
— Шум волн, — ответил озабоченный Фирст. — Берег…
— Ну-ка тихо всем! — рявкнул я, прерывая посторонние разговоры. — Живо всем насторожить уши и слушать! Фирст беспокоится, что берег близко.
Все мгновенно умолкли и напрягли слух. Берег — это страшно. Берег в отсутствие видимости — это невидимые мели и скалы. Берег в тумане — это страшно.
 
Но никто ничего не услышал. Может, почудилось Рыбе?
— Промерить глубину! — распорядился Ове.
Промерили. Двадцать три локтя. Блин! Очень может быть, что не почудилось. Хорошо хоть ветра нет. Или — плохо? Ветер бы разогнал туман… Или бросил нас на скалы.
— Промерять все время! — велел кормчий. — Гребцы — на румы. Медленно вперед.
Через некоторое время глубина увеличилась. Многие обрадовались, но не я. Дно — не горка для катания. Где-то оно глубже, где-то мельче… Как в воду глядел. Вернее, не глядел. Ни хрена не видно в этой воде. — Десять локтей!
— Отдать якорь! — скомандовал Ове. На этот раз — потише. Потому что мы все теперь, даже я, услышали впереди шум прибоя.
Так что кричать точно не стоило. Мало ли кто ждет нас берегу? Я уже знал о летучих прибрежных патрулях англичан. Слишком часто к ним наведывались такие, как мы. Естественно, они тоже принимали меры. Услышат нас — тут же организуют комиссию по встрече.
Так что мы встали на якорь и замерли в ожидании, соблюдая режим тишины. В конце концов он не вечен, этот туман. Раздует когда-нибудь.
А еще я подумал: может, это Бог защищает Англию? Вон, шторм наслал, а теперь туман… Я мог бы спросить, что думает по этому поводу служитель Христа, но не стал. Есть у меня ощущение, что у Иисуса Христа иные методы воздействия. Молнии, шторм и гром — это по части языческих богов. Хотя я не специалист, могу и ошибаться.
  
Глава двадцать первая,
 
в которой герой высаживается на берег и воочию убеждается, насколько здесь им, викингам, не рады
 
Туман рассеялся только на следующее утро. И мы увидели берег. Очень непривлекательный. И ни одного знакомого паруса на горизонте.
Но были и хорошие новости. На берегу — никого.
Более того: Фирст заявил, что знает это место и севернее имеется довольно длинный пляж, на котором можно запросто высадиться.
Я бы сначала поинтересовался: а стоит ли? Но у меня была команда, которая прибыла сюда не рыбу ловить, так что скажи я так — и не нашел бы поддержки ни у кого, кроме монаха. А вновь эксплуатировать тему о «воле богов» я не рискнул.
Итак, мы двинулись вдоль берега на север, зорко следя за этим самым берегом: не появится ли на нем кто-то недружелюбный?
Англичан, вернее, нортумбрийцев, ибо это был берег Нортумбрии, мы не заметили. Зато увидели останки разбившегося о скалы драккара. Поскольку живых на соседних камнях не наблюдалось, то мы и подходить к ним не стали.
— Я тоже знаю эти места! — заявил Уилл Кошачий Глаз. — Наш тан воевал со здешним таном. Тот поддержал Осберта Эссекского и напал на нас. Но мы отбились. В тот раз. Помнишь, Дикон?
— Еще как помню! — поддержал его Дикон. — Я готов отдать полный кошель серебра, чтобы увидеть короля Осберта в руках Бескостного! Хочешь, хёвдинг, мы проводим тебя до самого Йорка?
— Всю жизнь мечтал, — буркнул я. — Ты меня, случайно, с Иваром не спутал? Давай-ка, Фирст, глянь, сможем ли мы загнать корабль вон в ту щель?
— Дальше — отличный пляж! — воскликнул Рыба. — Там хоть тысяча драккаров может встать!
— Ага! И еще там наверняка шарятся дозоры. Будь у нас тысяча драккаров — другое дело, но у нас всего один. И я не хочу, чтобы местные спустили с нас шкуры.
Свартхёвди тут же сделал знак, отводящий беду. Мол, не накаркай, братишка!
Ну да. Я-то выражался фигурально. Как человек, рожденный в стране, где уже лет триста никого публично не четвертовали. А здесь перспектива быть освежеванным, вдобавок живьем, — очень даже реальна.
— Всё правильно! — поддержал меня Ове. — Фирст, смотри, что по курсу, а вы, бездельники, вращайте весла! Спать дома будете!
В щель мы втиснулись. Филигранная работа. Я даже подумал: а как мы будет отсюда выбираться, но вспомнил, что драккар отлично передвигается задним ходом.
Я молодец! Схоронка — на пять с плюсом. Сверху нависает крутой берег, слева и справа нас прикрывают скалы. Драккар можно увидеть, только если встать прямо на обрыве и глянуть вниз. Или — с моря.