Фантастический цикл романов "Викинг". Компиляция. Книги 1-9" (СИ)
Хольды спорили, но дискуссия явно клонилось в пользу Хальфдана.
Не станет младший Рагнарссон делиться славой ни с кем из братьев. С отцом — может быть. Но Лотброк вместе с основными силами сейчас далеко.
— Я буду говорить с Хальфданом, — подвел итог дискуссии ярл. — Со мной пойдет Ульф. Готовьте ялик.
* * *Пока мы занимались своими делами, братья Рагнарссоны заканчивали грабеж Ванна. Добычу взяли невеликую. Для города. Хотя и город такой… Одно название. Ни стен толковых, ни домов солидных… Так, поселок городского типа.
Однако кое-что наскребли. И «наскребанное» следовало поделить по чести. Чем и занимался Бьёрн Железнобокий.
А его младший брат тем временем квасил с друзьями-соратниками.
Вот на этот пир мы и прибыли.
Хальфдан Рагнарссон разместился на палубе большого кнорра, который был его флагманом. Выбор судна, менее пригодного для боя, но зато намного более вместительного, явно демонстрировал отношение Хальфдана к походу. Разместился Рагнарссон с комфортом: на палубе был поставлен шатер. Судя по вытканным на нем коронованным львам и крестам, прежде сей респектабельный родственник палатки принадлежал кому-то из христианских светских лидеров.
В шатре Хальфдан был не один, а с дюжиной дружбанов и десятком «трофейных» девок.
Услыхав о том, что мы надыбали богатый монастырь, младший Рагнарссон тут же протрезвел. Выставил девок. Выгнал из шатра наиболее пьяных соратников и приготовился узнавать подробности.
От меня.
Но я не спешил. Скушал фазаново крылышко, с удовольствием приложился к чаше с вином, сырку опробовал. Благословенная земля — Франция. Конечно, пиво я тоже люблю. Но продукты виноделия — предпочитаю. По водочке тоже соскучился, но ее пока не придумали. Надо будет заняться на досуге. Самогонный аппарат — дело нехитрое. Как мне кажется…
Викинги, их было четверо, не считая нас с Хрёреком, меня не торопили. Здесь так не принято. Даже нанятый скальд, и тот сначала покушает, а потом запоет. Ну ладно, надо и совесть иметь. Я доглодал фазана, запил отменным красным и начал повествование.
Махонькие глазенки Хальфдана вспыхнули звездами, едва он услышал о монастыре. И сияние это отнюдь не угасло, когда я завершил свой рассказ-описание монастырских стен.
Тоже понятно. Такие стены не строят вокруг амбара с просом.
Однако высказываться Рагнарссон не спешил. Для начала вопросительно поглядел на своего хёвдинга и моего знакомца — рыжебородого Тьёрви.
Тьёрви был корректен и осторожен.
— Если Ульф-хускарл говорит правду, а я в этом не сомневаюсь, потому что Ульфа Черноголового вряд ли могут напугать стены, — вежливый кивок в мою сторону, — то, пожалуй, я предложил поговорить с Бьёрном. Все вместе мы…
— Нет! — отрезал Хальфдан. Его гладкие щеки заиграли румянцем. — Я умею драться не хуже Бьёрна! Мы сделаем это сами. Но сначала я хочу собственными глазами поглядеть на эту жемчужину бога франков.
— Тогда не стоит откладывать, — заметил Хрёрек. — Когда слухи о том, что мы рядом, дойдут до монахов, створки этого моллюска сойдутся еще крепче.
— Этот камень… — Хальфдан сжал здоровенный кулак, — разобьет любую раковину! Однако медлить не будем. Веди нас, Ульф-хускарл!
Глава третья,
в которой герой путешествует с представителями высшего норманского общества
Отправились вчетвером. Славные ярлы и славные мы. То есть рыжебородый красавец Тьёрви и я. Родись хёвдинг Тьёрви в двадцатом веке в США — быть бы ему великим актером. Есть такие люди, что с первого взгляда внушают к себе расположение. Если пожелают. Или — ужас. Опять-таки, если пожелают.
Хотя в данном случае внушить ужас было несложно. У бедного гонца и так чуть глаза не выскочили, когда из темноты выступил Тьерви и принял повод утомленной лошадки.
Франк как-то сразу сообразил, что плечистый здоровяк в кольчуге, с золотой гривной на бычьей шее не может быть конюхом. Разве что — конюшим королевского двора. Но уж никак не постоялого.
Конюх, правда, тоже терся поблизости: держал факел.
Тьерви вынул гонца из седла и легонько шлепнул по запыленной физии. От соприкосновения с доской-дюймовкой (самая подходящая аналогия для ладони викинга) голова гонца мотнулась, как боксерская груша, а ноги франка, и без того нетвердые, превратились в желе. Однако гонец не упал, а только захрипел. Любой захрипит, когда его держат на весу за горло.
Впрочем, душить его Тьерви не собирался. Точный пинок, наработанный многолетней игрой в четырехкилограммовый мячик, — и гонец обвис у меня на руках.
— Веди себя правильно — и тебя не убьют, — сказал я ему по-английски и направил его в сторону дома.
Не знаю, понял он или просто угадал, но виснуть на мне перестал и поковылял в заданном направлении.
В доме хорошо. Тепло. Нет сыплющей с неба мороси и пахнет не мокрой землей и навозом, а рыбной похлебкой, свежим хлебом и жареным поросенком.
Вся эта благодать шикарно сервирована на выскобленном добела столе, за которым вальяжно расположились ярлы, попивая винцо и ведя неспешную беседу. По-датски, разумеется. О да, викинги умеют ценить свежую пищу и комфорт. Кто угодно научится этому, четверть жизни уминая скудный морской паек.
Поступательное движение гонца закончилось у ног Хальфдана-ярла, когда колени франка с глухим стуком провзаимодействовали с утоптанным земляным полом.
— Это кто? — поинтересовался Хальфдан, с удовольствием обгладывая поросячье ребрышко.
— Гонец к Карлу-конунгу, — ответил я.
— Вот как? — младший сын Рагнара с интересом оглядел трясущегося франка. — Откуда знаешь?
— Сам сказал.
Так и было. Гонец сообщил о своем статусе, едва въехал в ворота. Видимо, рассчитывал на особое отношение. Правильно рассчитывал. Не назовись он сразу, Тьерви бы его просто прикончил.
— И что же он везет?
— Что за вести ты везешь? — поинтересовался Хрёрек-ярл, прихлебывая молодое красное винцо. По-франкски поинтересовался. Акцент у него, насколько я мог судить, был чудовищный, но словарный запас — вполне пристойный. Как раз для допроса. Ярл наш вообще был полиглотом. Даже по-латыни разумел. Натыркался, когда еще юнцом ездил с посольством тогдашнего верховного конунга данов к германцам. Знать латынь — очень полезное качество для викинга. Как-никак католические монахи — его главная «паства».
Гонец вытащил из-за пазухи свернутый в трубочку кусок пергамента.
Хрёрек даже разворачивать его не стал. Читать по-франкски он не умел. Хальфдан, как выяснилось, тоже. Тогда пергамент взял я. Послание было написано на латыни. Я понял лишь отдельные слова, но латынь чем хороша? Читать ее можно, даже не понимая содержания. Так что я читал, а Хрёрек — понимал.
— Это о нас, — сказал ярл. — Просят у конунга Карла помощи. Мол, нас очень много. И мы — очень страшные.
— Это мы и сами знаем, — Хальфдан швырнул ребрышко на пол и взял с блюда другое. — Присаживайся к столу, Ульф, перекуси. Потом сменишь Тьерви.
— А с этим что? — я кивнул на гонца.
Хальфдан взял со стола глиняный кувшин с вином, взболтнул и опрокинул его содержимое себе в глотку. Затем, не вставая, метнул пустой кувшин в стоящего на коленях франка.
Кувшин разлетелся вдребезги. Франк повалился набок. Из его головы хлестала кровь.
— С этим — всё, — сказал младший Рагнарссон и рыгнул. — Эй, трэль, еще вина!
* * *Когда ярлы заявили, что желают провести разведку, я думал, что мы будет двигаться скрытно. Примерно так, как действовали все наши разведывательные группы.
Я ошибся.
Мы — кто? Простые викинги. Рядовые труженики весла и топора. Ныне же я путешествую вместе с элитой скандинавского мира. Хальфдан и Хрёрек — высшая аристократия. Инглинги. Королевская кровь. Да что так королевская — божественная [105]. Даже старине Тьёрви я и то не ровня. Конечно, хёвдинг — это звание, а не титул. Вроде генерала. По наследству «хёвдингство» не передается. Однако вспомним анекдот о том, почему сын полковника не может стать генералом? Правильно. Потому что у генерала есть собственные дети. Тут, правда, не столько протекция играет роль, сколько честь семьи. От сына славного отца все вокруг ожидают не меньших подвигов. И сам сын тоже не лысым пупсом себя мнит, а героем будущих саг. Да и генетика — несколько поколений геройских предков — подмогнет. Так что за детей Тьёрви можно быть спокойным.