Кровавый венец. Книга Первая. Проклятие (СИ)
Орды катились через марийцев, вызывая в них отторжение и злость, так как те не гнушались попутно разорять и своих союзников. Были отдельные небольшие стычки с местными, но это не сказывалось на общем состоянии похода. Он был неудачным и провальным, так как плохо подготовлен и готовился в спешке. Хан Узбек велел срочно собирать орду в поход, как только узнал о готовящемся большом сходе по заказу Московских князей братьев Ярославовичей. Вступать с ними в спор он не хотел, так как понимал, что добраться будет сложно, и за ними стоят многие удельные князья, которым нож в горле платить ясак хану, и решился на показ силы, отрубив головы верхушке князей Стародубских и походом на их территории, понадеясь на узкий проход между княжествами в период активных земледельческих работ, когда жители поголовно заняты, и собрать рать и дать отпор будет сложно. Но он просчитался и теперь думал, что можно сделать в таком положении, ведь за ним поражение и смерть верховных удельных князей. Он понял, что это может обернуться ему плохими ответом. И так уже слабо собирался оброк, а на дальних рубежах Орды ворчали союзники: местные марийцы, мордва, башкирцы.
Баскаки уже мало собирали дани, а некоторые не собирали вовсе, и даже были и такие, которые и не возвращались. Князья ссылались на отряды разбойников по лесам или отмалчивались на запросы ордынских помощников хана. Назревало недовольство властью Орды и зависимостью от желаний жестокого хана. Он психовал и нервничал, понимая, что-то готовилось темное, страшное и сильное по отношению к его владычеству. Это все до дрожи ощущал хитрый и властный Узбек, но иногда и «на старуху бывает проруха». Так, своими сегодняшними действиями он перестарался, и все получилось наоборот: не устрашение, а злость и напряжение со стороны русских князей. Хан мучительно искал выход из создавшегося положения, и, кажется, нашел – послал делегацию из десятерых своих самых опытных помощников к молодому князю Владимиру, дабы тот принял на княжение его благословление и пайцзу, а для этого должен прибыть в ставку.
Отряд ханских конников стремительно приближался к русским рубежам.
А в это время во Владимире шли смотрины младшей дочери Василия. Отец был благостен, сыновья радостны, женки услужливы. Пиры шли один за другим. Столы ломились от яств, пива, кваса и медовухи. Уже неделю чествовали нареченных жениха и невесту, которые сидели во главе стола и кивали поздравляющим и гостям. По праву руку восседали князь с княгиней, по леву воевода Опраксин с главными послами и дружинниками. Чашами с вином их не обносили и те пили и восхваляли молодых и их родичей.
Заключив пока предварительный договор на свадьбу, Владимир собрался после недельных пиров в свой удел и взял с собой будущую женку с обозом, так как свадьбу играют в своем княжестве. Веселье продолжалось на всем пути следования. Деревни и селения обоих земель были предупреждены и везде тех встречали и примечали. И дорога в неделю превратилась в две, так как каждому хотелось повеселиться и полюбопытствовать на молодых.
Вскоре показалась главная крепость столицы Стародубска, и княжеский поезд въехал в центральные ворота. Было уже к вечеру, садилось солнце, набежали тучки. Парило. Все живое ждало грозы, грозы конца лета. И она грянула. Молнии сверкали и били в землю, громы трясли небо и, казалось, что природа недовольна таким положением дела и бушует, требуя справедливости. Дождь лил, как из ведра, топив улицы города и крепости города. Все попрятались и даже животных уводили из-под ливня, так как вода, стремительно катившаяся по улицам, сбивала с ног, закручиваясь в водовороты. Но вскоре буйство прекратилось и затихло.
Разобравшись с делами, воевода Опраксин был отпущен князем к себе домой. Терем его был погружен в тишину, хотя из-за тына все еще слышались крики служивых, холопов и стражей со стороны княжеских хоромов – там еще разбирались обозы, сносились в клети покупки и подарки, убирались в комнаты привезенные сундуки княжны Гориславы, будущей супруги Владимира.
- Тоже Славка! - С горечью вздыхал князь, но она просила называть ее Гориславою, так как имя Славка резало той слух, и она презрительно фыркала на его слова.
- И што не так? – Хмурился Владимир. - Чем тобе не нравится-то имя?
- И не имя ето, а прозвище! - Кривилась молодая девка, перекидывая тощую косу за спину. - Не смей меня таким называть, я тобе не холопка какая-то, а княжная дочь!
- А чем же смерды тобе не угодили? Али не христиане они такоже? – Усмехался он грустно.
- При чем тута смерды? – Всплескивала та в ладоши. - Меня именем нарекли красивым, а ты кличешь окороченным. Да к тому жа и мне не нравившимся. То ли дело Горислава! Ето значить «гореть славой во веки веков!»
Она поднималась во весь свой рост и гордо задирала нос. Владимир смотрел на нее и вспоминал свою Славку, ее зеленые озорные глаза, тонкую талию и мягкие губы. И, конечно, сравнение было не в пользу черноглазой, черноволосой худой и плоской девушки, что так гордо стояла перед ним. Ее мелкие черты лица, бледная кожа и тонкая кость говорили о постоянном сидении в горнице, за женскими делами: шитьем, вязанием, вышивкой. Это тебе не лихая девчонка, что лазила по деревьям, дралась на кулаках, скакала на коне, размахивая саблей или стреляя из лука.
- Стерпится – слюбится! - Шептала ему мамка будущей супруги, когда замечала скорбные и смущенные взгляды молодого князя на ее подопечную.
Она знала, что князь потерял любимую девушку и теперь в большом горе по ней. Мамка не одобряла действий князей, так как понимала, что и не стерпится и не слюбится.
- Так-то теперя говорят, ан усе получается не так, - кивала она горестно. - Ужо будет либо плохо, либо и вовсе очень плохо. Не сладится у них, сердцем чую.
Так тому и случись. По истечении десяти дней к Владимиру пожаловали гости – посланцы самого хана Узбека с приказом явиться и по возможности скоро, пред очи хана.
Владимир был озадачен и взбешен.
- Што еще надобно хану? – Спрашивал он у своих советчиков, после такой вести. - Кто мне скажет? Можа хочет вовсе обезглавить княжество и извести мой род? Што делать?
Советчики качали головами и переглядывались. Они сами не понимали действий хана и боялись. Но в то же время уже думали о том, кто будет следующим после Владимира.
- У старшего уже была жена и дочь, у самого князя, кроме Дмитрия и Владимира никого из мУжеского пола, так кто же сядет на престол? – Ломали они головы.
Старая княгиня, которая после смерти мужа и сына была полусумасшедшей и жила в монастыре под присмотром тамошней игуменьи, не могла принять власть, а молодая супруга убитого брата не способна управлять, так как не приучена к таким делам.
- Если тока совет из сподвижников. - Шептался ближний круг князя, но как, они еще не знали, хотя могли войти всем уделом к двоюродному брату старого князя в земли Владимирского княжества и под его руку.
- Ето, конечно, не Бог весть што, но всеж лучше, чем безвластие. Всежа свой и рядом. Не пропадем! - Успокаивались они, прислушиваясь и присматривались к действиям Владимира.
Тот, приняв самостоятельное решение отправляться к хану, собирался в путь. С ним готовился идти и воевода Опраксин.
- Ты-то зачем? – Удивлялся Владимир. - Ты должОн здеся остаться, приглядеть ежели што. Кому я еще могу доверять, как не тебе, - увещевал он хмурого воеводу.
Тот качал головой.
- Нет, еду. Можа што и узнаю про дочку. А вдруг…
Владимир смотрел на него и вздыхал. Он сам хотел разузнать о ней и это, пожалуй, был еще один момент его желания ехать в Орду. Хотя понимал, что надежда и его и отца минимальна, но все же тренькала какая-то струнка в груди, верилось, что не могла Славка так просто умереть, могла же оставить хоть что-то и это давало и силы и упование на удачу.
Простившись с удивленной невестой и отписав ее отцу на положение дел, Владимир с воеводой и посольством ордынцев направил свой обоз к хану в Золотую Орду.
Что-то его ждало там, не знал ни он, ни сами посольские.