Беременна от нелюбимого (СИ)

Даня хмыкает. Замечает, что на моем лице ни капли намека на улыбку. Никакого игривого настроения или еще каких-либо проявлений нежных чувств к его персоне. Хмурится.
— Я все знаю, Кравцов, — говорю громко, стараюсь, чтобы мой голос звучал твердо и холодно.
Я собираюсь расколоть его.
А потом приложить сковородой об его наглое лицо и бить, бить, бить… Как же я зла! Но при этом почему-то все равно не верю, что он мог мне изменить. С Матвеем я чувствовала, что что-то не то, что он отдаляется от меня, что у него кто-то появился. А вот с Даней такого чувства нет.
Но это может быть лишь самообман.
— Что знаешь? — с явным недоумением спрашивает он.
— ВСЕ.
— Мил, у меня сегодня был тяжелый день. Давай без загадок, прошу. — Он устало трет переносицу и закрывает глаза.
У меня сегодня, вообще-то, тоже был тяжелый день. Я пять часов ждала его возвращения. Держала себя в руках как могла и мерила шагами дом.
Я подхожу к нему. Нахожу в своем телефоне ту самую фотографию, на которой губы Дани касаются лица незнакомки, и демонстративно поворачиваю экран в его сторону.
Глаза Дани расширяются, но в противовес моим ожиданиям, вместо того чтобы начать оправдываться, он лишь спрашивает:
— А ты ревнуешь, что ли?
И в глазах чертята. Эта ситуация его веселит. В отличие от меня. Если он сейчас скажет, что ничего мне не должен, клянусь, я его прибью этой сковородой.
— Я в одном шаге от развода, Кравцов. Поэтому давай без твоих глупых шуточек, — цежу сквозь зубы, не отрывая от него яростного взгляда.
— Иди ко мне. — Он протягивает ко мне руку, приглашая сесть ему на колени. Я не двигаюсь с места. — Это моя сестра, Мил. В другой день я бы потянул интригу, но не сегодня.
— Сестра? — недоверчиво морщусь я. — Она же в Париже, или Мюнхене, или где она там должна быть?
— В Лондоне, — поправляет меня Даня.
— Именно. А та девушка была в твоем офисе. Так что давай выкладывай правду, Кравцов. И не делай из меня дуру.
Вместо объяснений Даня достает из кармана свой телефон, находит что-то и протягивает мне. Я бегло пробегаюсь по строчкам на английском, и мои брови вздымаются вверх от удивления.
— Э-э-э… — все, что могу произнести.
— Теперь ты знаешь, почему Оля не на учебе, — заключает Даня, разводя руками.
— Ситуация, конечно, не очень, — возвращаю ему телефон.
— На самом деле письмо пришло еще две недели назад, но со всей этой суетой я совсем не проверял личную почту, поэтому понятия не имел, что ее отчислили из университета. Она все это время жила в отеле и пряталась от меня. Сегодня случайно застал ее в офисе у себя. До того как увидел письмо. Она выглядела испуганной, сказала, что хочет со мной поговорить. Потом, видимо, поняла, что я ничего не знаю о ее отчислении, и соврала, что соскучилась, поэтому и прилетела на несколько дней. Я словно чувствовал какой-то подвох, руки сами потянулись к почте, на которую информация из университета приходит. И вот… Даже не знаю, как до сих пор сдерживаю злость. Хорошо, что рядом был Серега, иначе прибил бы ее на месте.
— Ну-у-у, — протягиваю я, пытаясь переварить ситуацию, и кладу орудие сорвавшегося убийства на столик, потом подхожу к Дане и сажусь рядом. — Все может быть совсем не так, как здесь написано, — произношу я, хотя и сама мало в это верю.
— Мила, ее отчислили за то, что она пыталась закрыть предмет, вступив в интимную связь с преподавателем. Мне кажется, какого-то другого смысла эта информация нести не может.
— Мало ли, может, девочка влюбилась в своего профессора. Такое часто бывает. У меня подруга за нашего препода замуж вышла.
Ему сорок три, Мила! И он женат! Какая, к черту, любовь, он в отцы ей годится! — срывается все же Даня и начинает громко орать.
— Успокойся, что уже кричать. Она взрослая, голова на плечах есть.
— Как показала практика — голова на плечах есть, но в ней пусто.
Мы молчим несколько минут. По правде говоря, даже не знаю, что сказать Дане. Это его сестра, ее воспитанием он занимался, ответственность за нее несет тоже он. Можно предположить, что он чувствует себя ее отцом. А мой отец явно не одобрил бы такой выбор.
 
— И где Оля сейчас? — спрашиваю я, обнимая Даниила и целуя его в шею. Так непривычно, что я могу сделать это когда угодно и это не будет выглядеть как нечто странное. Мы, конечно, все так же раздражаем друг друга, но и в то же время нас словно магнитами тянет.
— В отеле. Я сказал ей, чтобы до завтрашнего дня не показывалась мне на глаза. Поживет с нами немного, пока я не решу, что с ней дальше делать, — тяжело вздыхает он и прижимает меня ближе к себе. Поглаживает ладонью по моей спине. Добирается до животика. — Возможно, подключу старые связи, чтобы восстановить ее в Лондоне. Даже если придется остаться на повторный год.
— Ясно. Но все равно не строй из себя плохого брата. Она молода. В ее возрасте все видится иначе.
— В ее возрасте я открыл свое первое дело, — резко отвечает мне муж.
— А я активно посещала кастинги и мечтала о мировой славе. Так что не торопись с выводами. Все мы совершаем ошибки. Идем, я знаю, как тебя расслабить. И нет, это не то, о чем ты подумал. Всего лишь ванна с солью и ароматными свечами. Сегодня купила.
  
Глава 36
 
Олю привозит Сергей в одиннадцатом часу дня. Она невысокая стройная шатенка с такими же удивительными глазами морского цвета, как и у Дани.
Думаю, подружиться с ней не составит никакого труда, и я уже предвкушаю совместные походы по магазинам. И дома теперь будет с кем поболтать, пока Даня весь день в офисе. Я здесь в одиночку от скуки уже извелась.
— Это и есть та моделька, на которой ты женился по залету? — первое, что вылетает из ее рта вместо приветствия, и мои глаза расширяются от удивления и возмущения.
Что ж, ошибочка вышла, подружиться с ней будет не так просто, как я думала.
— Оля, сейчас же извинилась перед Милой. Я жду, — строгим голосом произносит Даниил, с трудом сдерживая злость.
— Не буду я ни перед кем извиняться. Разве я не правду сказала? — огрызается она, с вызовом смотря на нас. Что ж, характер и у братца, и у сестры одинаковый. Скверный.
— Оля, — угрожающе надвигается на нее Даня.
— Пошли вы все к черту. Надеюсь, комната, которая в этом доме делалась для меня, все еще свободная. — Она гордо задирает нос и проносится мимо нас в сторону лестницы.
— Я сам. — Сережа останавливает Кравцова, который, кажется, готов выпороть сестру, словно маленького нашкодившего ребенка, и неспешно следует за ней.
Я с подозрением смотрю ему вслед. А еще пытаюсь отойти от сцены, которая только что была разыграна перед моими глазами.
— Прости за это. — Даня подходит ко мне и заключает в свои объятия. — Обычно она дружелюбная, хорошая девочка, но самостоятельная жизнь негативно сказалась на ее характере.
— Ну, будет весело, — хмыкаю я, пытаясь понять, как отношусь к его сестре. Пока, кажется, нейтрально.
— Если она что-то выкинет, скажешь мне. Отберу банковские карты, и посмотрим, как она тогда запоет.
— Не волнуйся, я смогу за себя постоять, — улыбаюсь и отстраняюсь от Дани. — Полагаю, наш отдых отменяется.
— Придется перенести на неделю или две, — подтверждает мою догадку Кравцов. — Но можем в воскресенье съездить утром на рыбалку. Здесь недалеко от города река есть, там красиво. Тебе должно понравиться.
— Рыбалка? — с сомнением переспрашиваю я. — Не думаю, что мне будет это интересно.
— Тебе понравится, обещаю, — настаивает Даня. — К тому же тебе полезно бывать на свежем воздухе. Там чудесная природа.
 
— Ладно. Хорошо. Но следующие выходные планирую я. И если мне не понравится на твоей этой рыбалке — будешь должен мне.
— Я отработаю должок, не волнуйся, — подмигивает мне Даня.
— И пообещай, что после выпустишь всю рыбу обратно. Мне хватает той, что ты таскаешь домой каждую неделю. — От одного воспоминания о сырой рыбе к горлу подкатывает ком.