Беременна от нелюбимого (СИ)

— Комплект белья можешь не возвращать, тебе он сегодня пригодится, — улыбается Светлана и качает головой.
Когда мы оказываемся на улице, я морщусь от холодного воздуха. Я без обуви. Да что там — я даже без брюк!
Даня тяжело дышит, пока несет меня к машине, открывает дверцу, усаживает меня на пассажирское сиденье, нервно дергает ремень безопасности.
— Я из-за тебя заболею, — гневно выдаю я, отворачиваюсь от него и с силой сжимаю губы.
Даня громко хлопает дверью, но в машину не садится. Идет обратно, в студию. Господи, надеюсь, этот псих не собрался там с Виталиком драться или угрожать им всем? Через пять минут Кравцов возвращается. Молча забирается на водительское кресло и бросает в меня шубку и пакет с одеждой.
— Оденься, — говорит холодно и смотрит так же. Сканирует каждый миллиметр моего тела. В его взгляде сквозит неприязнь и плохо скрываемая злость.
Я не говорю ему ни слова. Знаю, что стоит мне открыть рот — и будет громкая ссора, наши отношения испортятся окончательно. Не знаю, почему волнуюсь из-за этого, но понимаю, что лучше подождать, когда он успокоится. Сделаю вид, что обиделась. У меня есть полное право на это.
Я откидываю в сторону пальто мужчины. Знаю, что он смотрит на меня. Нарочито медленно одеваюсь, каждой клеточкой чувствуя на себе его взгляд, и замираю, когда его прохладная ладонь накрывает мой все еще обнаженный живот.
— Разве он не должен вырасти? Ты была у врача? С ребенком точно все нормально? Ты вообще ешь что-нибудь? Это ненормально, что беременность не видно.
— Он сейчас не более девяти сантиметров и весит грамм тридцать, так что все в порядке. Еще немного, и он начнет набирать вес более активно, тогда и начнет расти живот, — спокойно произношу я и застегиваю пуговицы рубашки. Пытаюсь делать вид, что его прикосновение никак не действует на меня, но на самом деле проигрываю. Вот минуту назад я была зла на Даню, убить хотела, а сейчас плавлюсь, словно сахарная вата на солнце.
— Хорошо. — Он отстраняется от меня и заводит мотор. — Где твое обручальное кольцо? — спрашивает внезапно, и я вскидываю на него взгляд. Его кольцо на безымянном пальце. Зачем надевает его, если брак ненастоящий?
— Дома.
— Постарайся не забывать о том, что оно должно быть не дома, а на твоем пальце, — чеканит он.
— У тебя что, день плохой выдался? Или ПМС настиг? — Разворачиваюсь к нему полубоком и ожидаю ответа. — Что это только что было? Только без криков, пожалуйста. Ненавижу, когда на меня кричат, а еще не забывай, что я беременна и мне нельзя нервничать. А сейчас я делаю именно это.
Я замечаю, как Даня с силой сжимает пальцами руль. Потом ерошит волосы и трет лицо.
— Меня не было две недели. Это были не самые лучшие две недели в моей жизни. Я приехал домой, ожидая, что меня встретит жена, а застал пустоту. Она не только не встретила меня, она даже не соизволила переехать в наш дом. Зато она с удовольствием упорхнула в студию, где крутила своим задом перед левыми мужиками.
— Это моя работа.
— Ты бы еще полностью обнажилась там, — скалится он.
— Были и такие фото. — Я замечаю, как лицо Дани перекашивает от злобы, поэтому быстро добавляю:
— Не сейчас, давно. Даня, я сегодня всего лишь снималась для каталога «Шай». Это известный бренд нижнего белья.
— Я не хочу, чтобы ты принимала участие в таких съемках, — упрямо произносит мужчина.
— Можешь радоваться, потому что через несколько недель я вообще ни в каких съемках не смогу участвовать. Я поправилась на два килограмма. — Откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза. Чувствую, как по щеке скатывается соленая влага.
— Ну я же обещал тебе, что после того, как родишь ребенка, устрою к Крамор, так что не стоит так убиваться, — хмыкает он и включает проигрыватель. Из динамиков звучит мелодия. Спокойная. В отличие от того, что творится сейчас внутри меня.
— Ты опозорил меня. Теперь по всем тусовкам пройдут слухи о том, что мой муж — неотесанный мужлан и запрещает мне работать.
— А мне кажется, что все решат, что твой муж жуткий ревнивец и собственник, — уже спокойным голосом произносит он. — И очень тебя любит.
 
— Ну да, ну да, — усмехаюсь я и понимаю, что он везёт меня в сторону моего дома.
Даня глушит мотор перед моим домом, выходит из машины и следует за мной. В воздухе между нами словно натянута нить, которая держит нас в напряжении. Мы поднимаемся в лифте, игнорируя друг друга, Кравцов молча забирает из моих рук ключи и вставляет в замочную скважину, пропускает меня вперед, с насмешливым взглядом наблюдает за моими нервными движениями.
— Тебе домой не пора? Уже поздно, — спрашиваю его, снимая с себя верхнюю одежду.
Даня же, кажется, чувствует себя хозяином квартиры. Бросает ключи от машины на тумбочку, вешает пальто в шкаф и плюхается на диван.
— На ужин есть что-нибудь? — спрашивает меня, сам же что-то печатает в телефоне.
— Рукола и творог, — бурчу в ответ, понимая, что от него не отделаться просто так.
— Тогда мне просто чай. — Даня останавливается перед дверью, ведущей в гардеробную, и заглядывает внутрь.
— Сам себе сделай, я тебе не прислуга.
— Ага, ты просто жена. Ты много вещей будешь перевозить? Есть коробки?
— Я тебе уже сказала, что не собираюсь переезжать, — в моем голосе звенит раздражение.
— Давай ты не будешь со мной сегодня спорить, — отрезает Даня. — О, здесь есть коробки, отлично.
Я быстрым шагом преодолеваю расстояние между нами и выдираю из его рук свой чемодан, а следом и картонный ящик.
— Ничего здесь не трогай.
Даня же в ответ снова цепляется пальцами за ручку и тянет злосчастный чемодан в свою сторону.
— Я помогу тебе собрать вещи, оценим объём, завтра либо сами перевезем, либо наймем машину. Не спорь, Мила, мне так спокойней будет. Ну, или есть еще один вариант: я перевезу свои вещи к тебе, но здесь тесновато будет вдвоем. Ну, так что выбираешь?
— Ненавижу тебя! — Отворачиваюсь от него и иду к холодильнику. Дышу глубоко, стараюсь усмирить свой гнев. Заставляю себя успокоиться и не обращать внимания на поведение Кравцова. — Есть курица, вчера ко мне Таня в гости приходила, а еще ветчина и даже хлеб. Могу сделать сэндвичи, — предлагаю я, заглядывая в холодильник.
— Буду благодарен. Мне нужен скотч, чтобы собрать коробки. Можно взять для начала весеннюю одежду, а летнюю здесь отставить, потом перевезем.
— Ты можешь все оставить здесь, потому что через несколько месяцев я мало во что влезу. Мне придется покупать новый гардероб.
— Ну, тогда проблема решилась сама собой. Так что паковать? — смотрит на меня, ожидая команды. Я тяжело вздыхаю.
Сдаюсь.
— Все, что вон в том комоде, и косметику, остальное я сама переберу.
— Отлично. Рад, что мы поняли друг друга, — широко улыбается Даня и подмигивает мне.
А дальше я делаю сэндвичи и чай, а Даня трудится как пчелка. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, закатал рукава по локти, оголяя черные узоры татуировки. Он сосредоточен и задумчив, совершенно не обращает на меня никакого внимания. Я же разглядываю мужчину, попивая зеленый чай без сахара, и чувствую, как злость медленно отпускает меня. На смену же приходит странное умиротворение.
— Еда на столе, поешь, я сама закончу. — Подхожу к нему и киваю в сторону кухни.
— Спасибо.
Я окидываю взглядом комнату. Два ящика уже заполнены. Осталось выбрать, что из обуви возьму с собой на первое время и некоторые безделушки. В гардеробной я долго пересматриваю свои вещи и натыкаюсь взглядом на коробку с фотографиями.
 
Пальцы касаются старого школьного альбома. На лице появляется улыбка. Я сажусь прямо на пол и перелистываю страницы. Как же давно это было! Вот я иду в первый класс и несу огромный букет в руках. А вот Новый год в седьмом классе. На лице растягивается улыбка. Как же было хорошо в детстве, самой огромной проблемой казалась тройка по математике и Сережка, который был влюблен в Маринку из параллельного класса. И с Даней я ещё не была знакома.