Беременна от нелюбимого (СИ)

— Что? Нет! Просто у него вчера мальчишник был и, кажется, он перебрал. Поэтому и волнуюсь.
На самом деле мне в голову стукнула идея, что Даня мог вырядиться так, чтобы опозорить меня перед гостями. Я бы, наверное, так и сделала, если бы мне не была дорога моя репутация.
— Мила, могу уверить тебя, что выглядит он достойно. Презентабельный такой блондин. Маме понравился, она сказала, что он вылитый Брэд Питт.
— Что? Какой блондин, пап? Даня брюнет, — удивленно спрашиваю я, но отец не успевает ответить. Звучат первые аккорды музыки, перед нами распахивается дверь, я же жмурюсь изо всех сил, боясь открыть глаза, и молюсь про себя, чтобы ничего не случилось.
***
Ранняя весна — не самое лучшее время для свадебной церемонии. Стоит мне сделать шаг, как в лицо сразу же ударяет холодный порыв ветра. Белая шубка, наброшенная на плечи поверх свадебного платья, почти не спасает. Я делаю глубокий вдох и наконец-то расслабляюсь, когда наши с Даней взгляды встречаются.
На его лице блуждает легкая улыбка, и даже с такого расстояния я могу рассмотреть, как сверкают восторгом его глаза. Понравилась?
Отец не спеша ведет меня по дорожке, усыпанной лепестками роз. Я не замечаю ничего вокруг, даже музыка уходит куда-то на задворки сознания.
Даня выглядит уставшим, бледным и с синими кругами под глазами. Виски выбриты, новая прическа выглядит по-хулигански, но ему безумно идет. Стоит в одной белой рубашке, несмотря на холод, и неотрывно смотрит на меня.
— Я что-то не понял, а кто жених? — тихонько шепчет папа.
— Брюнет, — сквозь улыбку произношу я тихо и понимаю, что отец перепутал Даню с Сергеем, который сегодня исполняет роль шафера и который, между прочим, выглядит лучше Дани. Теперь понятно, почему родители спутали его с женихом. Надеюсь, мама еще не успела указать родственникам на него, иначе всех ждет большой и неожиданный сюрприз.
— Да он же на бандита похож, Мил. Я видел у него татуировки. Приехал весь такой помятый, в черном свитере и порванных джинсах. Кажется, кто-то из гостей дал ему свою одежду. У него работа хоть есть?
— Пап, прекрати, — шикаю я. — Даня тебе понравится, у него просто был вчера тяжелый день, — улыбаюсь, а сама же пытаюсь уговорить себя успокоиться и не придавать значения всему, что говорит отец. Даня здесь, одет прилично, изображает счастье для гостей, все хорошо. Дыши, Мила, дыши.
Наконец-то мы подходим к арке, украшенной живыми цветами, щелкают затворы фотоаппаратов, слышится шепот гостей, которые обсуждают мое платье. Даня протягивает руку в мою сторону, раскрывает ладонь. Я вкладываю свою. От соприкосновения нашей кожи проходит электрический разряд. Это непривычно — прикасаться к Дане просто так, да еще и по собственной воле.
Его рука холодная, Кравцов весь дрожит. Я понимаю, что он стоит здесь уже несколько минут и совершенно раздетый. Заболеет же.
Мы стоим друг напротив друга, держимся за руки и смотрим в глаза, не отрываясь. Я прикусываю губу, все еще не веря в происходящее, а еще жадно рассматриваю Даню. Да, видок у него, конечно, не самый лучший. Когда мы виделись вчера у нотариуса, Даня был уставшим после дороги, но абсолютно точно не настолько плох.
Кажется, ведущий что-то говорит, но мы с Даней находимся совершенно в другой вселенной. Невозможно оторвать взгляд от его черных расширенных зрачков, невозможно освободить руку от его захвата. Он поглаживает большим пальцем мою ладонь, словно пытается успокоить меня. Словно боится, что я сбегу или скажу «нет». Но когда мне задают вопрос, согласна ли я стать женой Кравцова, то без раздумий громко и твердо произношу: "Да", удивляя даже саму себя.
— А теперь предлагаю молодым обменяться клятвами…
Мы с Даней бросаем друг на друга растерянные взгляды. Просила же ее: никаких клятв. Какие вообще клятвы могут быть у нас? Не убить друг друга?
Дане вручают микрофон первому. Он растерянно смотрит на меня, я же улыбаюсь и даю понять, чтобы выкручивался сам. Кравцов прочищает горло, а потом мягким голосом с хрипотцой, не отрывая от меня взгляда, произносит:
 
— Я обещаю любить тебя и понимать, поддерживать и принимать такой, какая ты есть, ведь именно такой я тебя полюбил. Вредной колючкой, — где-то со стороны послышались смешки, я и сама заулыбалась, — избалованной папиной дочкой, милой и нежной девушкой, самой красивой женщиной. Знай, что в моем сердце ты всегда будешь единственной, любимой, матерью моих детей.
Даня замолкает, рядом с нами вновь щелкает камера. Передает микрофон мне. Руки дрожат, сердце грохочет. Свадьба фальшивая, любовь наша лишь игра на публику, но почему-то так волнительно. А еще слова Дани прозвучали настолько искренне, что даже я в какой-то момент забылась и решила, что все по-настоящему.
— С первой нашей встречи ты заставляешь меня то улыбаться, то злиться, то плакать, — начинаю я несмело, — но что бы ни произошло, ты всегда приходил мне на помощь. Ты мой лучший друг и… будешь самым лучшим мужем и отцом для наших детей, — слова звучат сбивчиво, я с трудом стою на ногах, смотрю только на Даню, и кажется, вокруг больше никого нет. — Я обещаю вдохновлять тебя, смеяться вместе с тобой и утешать тебя в печали. Я обещаю любить тебя в хорошие времена и плохие, когда жизнь кажется легкой и когда жизнь кажется тяжелой, когда наши отношения будут легкими и когда у нас будут возникать сложности, а их, я уверена, будет множество, — грустно улыбаюсь я и чувствую, как по щеке скатывается слеза. Божечки, это ведь такой трогательный момент. Я всегда плачу на свадьбах во время клятв, а тут сама их произношу.
Я открываю рот, чтобы договорить, но не успеваю. Даня вдруг делает шаг вперед, обхватывает ладонями мое лицо и впивается в мои губы нетерпеливым поцелуем. Звучат аплодисменты, кто-то уже выкрикивает: «Горько!» — я же забываю, как дышать…
Губы Дани обветренные, но и в то же время мягкие. В первое мгновенье я лишь растерянно стою словно статуя, но потом чувствую, как внутри меня происходит взрыв. Поцелуй плавит меня, вызывает целую бурю эмоций. Даня настойчив и требователен. Наконец-то я закрываю глаза и размыкаю губы, позволяя моему теперь уже мужу углубить поцелуй и превратить его в настоящий.
Мы с Даней уже когда-то целовались. Именно он украл мой первый поцелуй, который я так берегла для того самого мужчины. Это было на выпускном. Он передал через Сергея, что ждет меня на заднем дворе школы, у пожарной лестницы, где парни так часто любили прогуливать уроки, курить и играть в карты. И, конечно же, я пришла, хоть и понимала, что без подвоха не обойдётся. С Кравцова станется закрыть меня где-нибудь до конца вечера и тем самым испортить мне выпускной.
Но Кравцов поступил еще более подло.
Он стоял, прислонившись к стене школы, весь такой отстранённый и задумчивый. Его фигуру освещал тусклый свет из окон здания, так что я могла хорошо рассмотреть его.
Костюм Дане безумно шел, это первый раз, когда я видела его опрятно одетым, а не в своих вечно старых затертых джинсах и футболке. Да и к концу одиннадцатого класса он успел вымахать и стал со мной одного роста. А ещё раздался в плечах, а голос уже не был похож на кряхтение петуха.
— Что ты хотел? — спросила я, скрестив руки на груди. Я чувствовала себя настоящей королевой в дорогом платье и с профессиональным макияжем. Но под взглядом Кравцова стушевалась, что разозлило меня до чертиков.
— Попрощаться, Решетникова. Сегодня ведь выпускной, разойдемся по разным сторонам и больше не увидимся. Кто будет ставить тебя на место? — Даня сделал шаг вперед, а потом внезапно обхватил мою талию руками и рывком потянул за угол, где нас никто не смог бы увидеть.
 
— Так прощайся. — Я пыталась сделать вид, что не нервничаю, но наши лица были так близко, что я чувствовала на себе дыхание парня, отчего по всему телу пробежали мурашки.
— Уже, — прошептал Даня, а потом, к моему изумлению, прижался своими губами к моим.