Между нами война (СИ)
— Мне тоже, — сказал Мирон и посмотрел на меня умными глазами, — обидишь её, тебя Демон загрызёт.
— Не обижу, — пообещал серьёзно ребёнку, — и никому не дам её в обиду.
Мирон больше ничего не сказал, кивнул, что услышал меня, и завозился. Выпустил ребёнка, и тот подбежал к раскрытым дверям, выглядывая, как далеко от нас его мама.
Портальная арка замерцала, я положил нужные артефакты в выемку, и из неё полился голубой свет перехода. Мира как раз подошла к нам и потрепала сына за волосы.
— Ты такая медленная, — укорил сын матушку.
— Куда уж мне до вас, — хмыкнула Мира и подошла поближе к арке, разглядывая её во все глаза.
Через несколько секунд из арки выскочило лохматое нечто и с громким лаем бросилось к своему хозяину.
— Что это за варежка? — скривился я.
— Это самая лучшая собака на свете! — смеясь, сказал Мирон, и плюхнулся на попу, прижимая к себе животное.
— Странная она у вас, — тихо прокомментировал зрелище.
— Обычная собака. У вас, наверное, в мире живут другие породы, а у нас это самая распространённая собака, таких ещё называют "двортерьер", то есть бегающей почти в каждом дворе, — ответила Мира, и резко дернулась, хватаясь за мою руку.
— Что случилось? — спросил, тревожно приобнимая.
— Ничего, — встряхнула она головой, — но это уже второй раз такое.
— Тебя что-то беспокоит?
— Нет, нет, просто нервы, — отмахнулась она.
— А теперь к грифонам, — запрыгал Мирон, не замечая, как его родительница побледнела.
— Может быть, тебе отдохнуть, а мы с Мироном прогуляемся? — предложил я.
— Нет, нет, со мной всё хорошо, идёмте, — она протянула руку ребёнку, выпуталась из моего захвата, и пошла вперёд.
Я вздохнул. Да уж, легко мне не будет, впрочем, я уже сразу это понял. Мира требует огромного терпения, и я готов быть осторожным столько, сколько нужно. Подавил все низменные желания, зачесал волосы рукой назад и последовал за ними.
Мы дошли до полянки, где мирно прогуливались несколько десятков грифонов. Один из них увидел меня и, курлыкая, побежал в нашу сторону. Мира тут же испуганно нырнула за мою спину и подтянула к себе сына. Дракон внутри удовлетворенно рыкнул — наша птичка доверяет и ищет защиты, ты ж моя маленькая.
— Не бойся, это мой красавец Руфус. Это одна из самых сильных и умных птиц в стае — и он отец грифончика, которого я подарил на коронации, — сказал я, и забрал мальчика поближе к себе.
Грифон остановился возле меня и потянулся за лаской. Я ласково погладил его клюв, потеребил жёсткие перья и поднял ребёнка. Руфус подставил свою шею и позволил Мирону к себе прикоснуться.
— Осторожно, Мирон, клюв не трогай, — волновалась Мира и давала ценные указания, обнимая меня за талию и выглядывая из подмышки.
Она сама не замечала, как прижимается к моей спине, а я тихо млел от неожиданной близости пары. Через пару минут Мирослава немного осмелела и выпустила мою спину из своих цепких маленьких ручек, подходя ближе к грифону.
— Красавец, да, Мирош? — спросила она, и тоже протянула руку, чтобы погладить птицу.
Я щёлкнул языком, давая команду Руфусу, грифон курлыкнул, Мира испугалась и снова прижалась к моему боку. Я обнял пугливую птичку, а Мирон рассмеялся.
— Мама, ты такая трусиха! — веселился ребёнок.
— Ты специально? — поняла мою уловку женщина; её глаза воинственно вспыхнули, она пихнула меня локтём в бок, да так, что я охнул и сделал шаг назад.
— Хочешь покататься? — спросил я у мальчика, подходя к грифону сбоку.
— Дааа!! — запищал он от восторга.
— Нет, — припечатала Мира.
— Это не страшно, мы и тебя покатаем, — пообещал ей, доставая из пространственного кармана специальное седло, и закрепляя на грифоне.
— Мам, ну пожалууустааа! — заканючил Мирон, — разве я часто тебя о чём-то прошууу?
— Плейстейшн просил 5 раз минимум.
— Можешь оставить его себе, — обиделся ребёнок и отвернулся.
Сделал себе зарубку на память узнать, что за диковинный зверь этот плей… и найти аналог.
— Мирон, давай сначала я попробую полетать, и если это безопасно, потом полетишь ты, — пошла на мировую женщина, подходя ближе.
— Ладно, — кивнул мальчик.
Я спустил ребёнка с рук, Мира отдала ему поводок с варежкой-собакой, и стала дёргать за седло, проверяя, всё ли закреплено.
— Тебе понравится, — сказал я, запрыгивая на грифона, и легко подтягивая женщину к себе.
Она заёрзала, пытаясь увеличить между нами дистанцию, и держа спину ровно.
— Так не пойдёт, — заявил я, двигая птичку к себе и буквально припечатывая к груди.
— Мне так неудобно, — прошипела она, дёргая возмущённо плечом.
— Расслабься и доверься, тебе понравится, — прошептал я, склоняясь к её уху.
Я взял поводья и слегка потянул их на себя, грифон понял команду, и неспешно зашагал вперёд.
— А Мирон? — спросила она, смотря на сына.
— С ним ничего не случится, он в самом безопасном месте, — пуская по коже Мирославы мурашки, ответил ей, и зарылся носом в её волосы, вдыхая притягательный запах пары.
Я дёрнул поводья чуть сильнее, грифон курлыкнул и, расправив крылья, пустился в лёгкую рысь, ловя потоки ветра и взлетая. Мира вскрикнула и прижалась ко мне сильнее. Мы пролетели небольшую полянку, Руфус лёг на крыло, и мы увидели Мирона, который махал нам рукой и что-то весело кричал.
— Ты боишься высоты? — спросил Миру.
— Нет, просто непривычно, — прошептала она.
— Не бойся, грифоны очень умные существа, они никогда не уронят своего наездника, особенно Руфус, — успокоил я её, тихонечко поглаживая живот нежными касаниями.
— Хорошо, — ответила она и поёрзала, возбуждая меня сильнее.
Я шумно вздохнул и направил животное вниз, к ребёнку. Не стоит увлекаться, а то моя пугливая птичка может упорхнуть. Я спустил девушку на землю.
— Теперь я, теперь я! — кричал мальчик, прыгая возле мамы.
— Хорошо, только сиди ровно и крепко держись, — строго наказала Мира, поднимая его ко мне в седло.
Посадил ребёнка перед собой и дёрнул вожжи; мы разбежались и взлетели. У Мирона от избытка ощущений перехватило дыхание, а потом он счастливо закричал и, совершенно забыв о наказе матери, раскинул руки. Мы полетели вперёд, прямо к одному из двух светил, оставляя позади нервную мамочку и меховую варежку.
Глава 13. Голос
Мирослава
— Мира, освободи меня! — опять раздался голос в моей голове, и я села на траву, закрыв глаза.
Мирон с Велгардом улетели кататься на грифоне, за сына я не волновалась. Я не знаю истинных мотивов дракона — то ли эта их парная привязка действует, то ли он просто притворяется, чтобы я быстрее сдалась на милость победителя — но я наблюдала, как мужчина общается с моим сыном, как смотрит на него и терпеливо объясняет. В любом случае, я была уверенна, что мой дракон не даст вывалиться ребёнку. В данный момент меня волновало совершенно другое. Третий раз за день раздавшийся в моей голове очень злой и сердитый знакомый голос… Я закрыла глаза и помассировала виски. Обычно шизофреники слышат голоса. Если скажу кому-нибудь, меня упекут в психушку, и больше я не увижу сына. Нет, — замотала головой, сильно жмурясь. Просто нервы, переволновалась, не выспалась, мне просто нужен отдых, немного спокойствия и сон. Вот и всё.
— Мира, — опять раздался голос.
— Уходи, — крикнула я, и замерла.
Вот, прогнала глюки. Осталось дождаться ребёнка. Я снова посмотрела на небо, разглядывая маленькую точку, летящую совсем высоко. Всё у нас будет хорошо. Даже если Корвус проснётся, мы сумеем договориться, пока он не сделал мне ничего плохого. Даже маму не отправил никуда, хотя грозился. Как говорит мадам Антонина Ивановна: «Прорвёмся, мы же Климовы».
Пёс нетерпеливо носился вокруг меня, ища глазами малыша и, поджимая хвост, порыкивал на больших, непонятных для него животных. Два солнца грели полянку и немного разморили меня, подумала, что нужно было шляпу какую-нибудь попросить. По широкой дуге обошла пастбище и уселась в тени раскидистого дерева, прислонясь к стволу, и снова посмотрела ввысь, не замечая, как тяжелеют веки, и я проваливаюсь в вязкий сон.