Между нами война (СИ)

— Не дрейфь, Маруся, прорвёмся, — сказала оптимистичная женщина, — ты лучше глянь на меня повнимательнее, ничего не замечаешь?
Мама встала, расправила плечи и выпятила грудь.
— Что? — не понимала я, разглядывая её внимательно.
— Я помолодела и похудела, Мира! Ты точно не выспалась, раз не разглядела, — укорила она меня.
Действительно, морщинки на лице немного разгладились, мешки под глазами исчезли.
— Распахни халат, — потребовала я.
Женщина тут же его распахнула и показала себя. Да, тело явно за ночь поменялось — пропали ушки с боков, похудела, конечно, громко сказано, но мама и не была толстой. Зато грудь под майкой слегка поднялась, талия стала тоньше и чётко выраженнее.
— Смотри, Мира, варикоз пропал, — вытащила мама ножку вперёд и поставила её на диван, демонстрируя отсутствие выпирающих вен.
В это же время распахнулась дверь, и зашёл Арджент со слугой. Мужчины уставились на голую ножку маман, после чего слуга отпустил глаза, а Арджент слегка покраснел.
— Спрячь прелести, мадам, — хмыкнула я, — не смущай мужчин.
Она тут же запахнула халат и опустила ножку.
Завтрак был поистине королевским: тут вам и тосты с мясом птицы, и блинчики со сладким цветочным мёдом, и фруктовый салат, и даже каша из непонятных, похожих на азиатскую зелёную фасоль, злаков. Из напитков был чай, правда, только зелёный. Мама начала ворчать, что она просила чёрный, а от зёленого у неё упадёт давление — но на вкус чай оказался именно чёрным. Мы сытно позавтракали, точнее сказать, набили животы и откинулись на диване переваривать еду, уставшие и довольные.
— Нам бы ещё одежду, не буду же я в халате расхаживать по дворцу, — подала голос мама.
— А ты собралась гулять по дворцу? — хмыкнула я.
— Если хочешь, сиди в четырёх стенах, а я собираюсь растрясти это злачное местечко, — заявила мне женщина в теле моей мамы. Что за разительные перемены с ней произошли? Что-то я не помню её такой инициативной.
Нет, она у меня боевая и задорная, одним словом — баба-кремень, но в последние годы немного сдала позиции, и всё чаще сидела дома. Может, она это делала ради меня и Мирона, — ущемляла себя, чтобы я могла пожить? Мне стало грустно — что я за человек, испортила жизнь не только себе, но и мамочке. Только она отпустила меня из-под своей юбки и начала жить полной жизнью, поехала в экскурсионный тур по Грузии — отдохнуть, повеселится, может познакомиться с кем-нибудь. А вернулась и узнала, что в её отсутствие дочь в подоле нагуляла. Я очень люблю Мирона, как и мама. Но становится мамой в двадцать один год не планировала, а мама в 45 — бабушкой.
— Надо Демона выгулять, а я не хочу оставлять Мирошу одного, — заметила я, обратив внимание, что пёс ищет угол.
— Я посижу с ребёнком, иди погуляй, — отпустила мамуля.
— Может, лучше ты погуляешь? — мне было страшно выходить отсюда.
— В халате? — недоумённо заметила мама.
Ну да, она даже мусор выбрасывает при полном параде; это я могу с пучком на голове, в куртке поверх пижамы и кроссовках на босу ногу пойти в Пятёрочку. А наша Маман только при полном марафете. Как говорит Антонина Климова: «Даже дома нужно ходить красиво».
Вздохнула, позвала Демона, подхватила его на руки, и осторожно высунула нос. Коридор был чист, поэтому быстро шмыгнула и, теснясь к стене, пошла просто вперёд, надеясь, что коридор выведет в холл, а там и на улицу проберусь, так как дорогу вниз я не знала. Подумала, что нужно было попросить Арджента проводить меня, но опять-таки, он мог отказать, и гадил бы бедный пёс под себя. В середине коридора увидела лестницу вниз, и обрадовалась, что плутать не пришлось. Спускаясь вниз, я разглядывала стены, красивый потолок, сами ступеньки, покрытые ковровой дорожкой, многоярусную, сверкающую хрусталём люстру, слишком помпезную и яркую, на мой вкус. Нас поселили на третьем этаже, а потолки здесь были высотой 5, не меньше, поэтому пришлось спускаться практически как в хрущевке с 5-го этажа. Наконец дошла до 1 этажа, и оказалась в огромном холле, в центре которого увидела долгожданные открытые двери на улицу. Побежала к ним, волнуясь за Демона — не хватало ещё, чтобы он не дотерпел и сделал свои дела в замке. Когда до цели оставался последний шаг, путь мне перегородили двое из ларца, одинаковы с лица — стражники у входа.
 
— Вам запрещено выходить, миледи, — сказали хором добрые молодцы.
— Кем? — удивилась я, хотя и так понятно кем, — тогда вопрос на засыпку, уважаемые: где собаке делать свои дела? Прямо тут? Она-то с радостью, только убирать я за ней не буду, раз меня не выпускают.
Мужчины помолчали, подумали, я же отпустила нашего Демона на пол.
— Гугуши малыш, иди, можно, — сказала собаке.
Пёс посмотрел на меня, как на дуру, заскулил и стал бегать кругами вокруг нашей троицы, а затем нашёл лазейку между стеной и ногой одного из стража, и просочился в неё, умчавшись на улицу. Вот какой он у нас умный, даже с разрешения в помещении не гадит. Я вздохнула и стала ждать Демона в холле.
Через пять минут с улицы донёсся женский крик, скулёж моей собаки и звук, словно кто-то что-то разбил. Мои стражи резво развернулись и выскочили на улицу, я, естественно, бросилась за ними. Ко мне навстречу по выложенной брусчаткой дорожке бежал мой Демон; он с разбегу прыгнул на руки и, мелко дрожа, прижался к груди. Я успокаивающе гладила его, — бедный, кого он там увидел?
— Убейте эту мерзкую шавку! — услышала за поворотом высокомерный, капризный голос девушки, — она испортила моё платье!
Я стала отступать обратно в замок, а в это время на дорожку выплыла женщина с пятью стражами, и ткнула в меня пальцем.
— Схватите её! — заорала она, — эта мерзавка испортила мне подол любимого платья!
Пока она верещала, я мельком осмотрела её платье, — точнее, я бы не назвала эти тряпки платьем, но кто я такая, обсуждать местную моду? Мужики направлялись ко мне с явным намерением исполнить приказ местной дамочки и потом где-нибудь втихую прибить меня, а не Демона. Меня закрыли стражники, стоявшие у входа.
— Мать принца неприкосновенна, — снова хором гаркнули эти двое из ларца. Я даже плечи расправила, — мол, знай наших! — но тут же сникла, так как услышала мерзкий хохот.
— Расступитесь, — приказала дамочка, и мужчины разошлись в разные стороны, а ко мне поплыла красивая брюнетка. Даже, честно признаться, очень красивая.
— Так вот ты какая, истинная короля, — протянула она, кривя губы.
Её взгляд цепко пробежался от макушки до пяток, словно просвечивая рентгеном; при этом она морщила нос, словно от меня несло помойкой, а губы продолжала презрительно кривить.
Я тоже рассматривала её. Жгучая брюнетка, с ярко-голубыми глазами, с шикарными волнистыми чёрными волосами. Фигура вызывает тихую зависть — высокая грудь размера четвёртого, округлые бёдра, тонкая талия, длинные ноги. Очень красивая, с такой соревноваться — только комплексы наживать.
— Держи своё мерзкое животное при себе, и от моего короля держись подальше, иначе твой ублюдок останется без матушки. Ты ведь у нас человечка, слабая, хрупкая — одно неловкое падение с высоты и всё, останется мокрое место, — прошипела мне в лицо брюнетка.
— Интересно, вы всегда такая смелая, или просто в вашу голову мысли приходят умирать? — спросила я, постукивая пальцем по губам. — Мы с вами незнакомы, и вы имеете наглость мне угрожать, средь бела дня, при куче свидетелей!
Я сделала шаг навстречу, сталкиваясь с её грудью.
— Вот вам угроза. Ещё раз назовёте принца нелицеприятно и неподобающе, останетесь без волос и головы, — твёрдо и спокойно заявила нахалке.
Женщина замахнулась и хлёстко влепила мне пощёчину, оставляя глубоки царапины от острых ногтей на лице. Демон, защищая хозяйку, вцепился в её руку, и жестокая стерва заорала от боли. Я же прижала ладонь к щеке и провела по ней, размазывая кровь.
— Что здесь происходит? — раздался за моей спиной громоподобный голос Корвуса.
— Ваше Величество, Корвус, она натравила на меня свою псину, — завыла женщина, красиво падая перед ним.