Райдзин. Проект «Цербер» (СИ)

Она — испугана, растеряна, предана самыми близкими людьми, если кроме реципиента считать и наставника. Я сам — только что погибший от удара молнии, крайне удивленный происходящим вокруг. Мы словно нашли друг-друга, и послужили друг для друга той самой соломинкой, за которую можно уцепиться.
— Не бросишь же, да? — повторила заметно волнующаяся Наоми.
— Как я могу тебя бросить?
Наоми долго молчала, потому сглотнула ком в горле и обняла меня.
— В прошлой жизни у тебя не было сестры? — шепнула она едва слышно мне на ухо.
— Не помню. Но почему-то кажется, что нет. Ты первая, и я очень этому рад.
Наоми отстранилась, глядя на меня сквозь слезы, потом снова обняла и зашептала на ухо:
— Я думала, что мой Рейдзи — тот, что любил меня, давным-давно умер, а это не так. Ты здесь, и я очень этому рада.
Несколько часов после этого разговора мы провели в молчании. Наоми обдумывала происходящее, я периодически проваливался в дрему. Которая слетела, когда мы начали снижаться. Болтало прилично, хорошо хоть вышедший из кабины один из членов экипажа заранее предупредил, что погодные условия непростые. Мы нервничали оттого как самолет болтало, а мужчина из экипажа воздушного судна нервничал, глядя на меня без маски. Ну да, я же про нее забыл совсем — надел, чтобы никого больше не расстраивать.
Когда самолет тяжело приземлился, на выходе мы увидели стену ливня, идущего по взлетно-посадочной полосе волнами под порывами шквалистого ветра. Небольшая часть посадочного перрона была отсечена от ночной темноты лучами прожекторов, в свете которых появился тяжелый армейский внедорожник. Он подъехал прямо к трапу, так что мы даже почти не промокли при пересадке.
Машина отвезла нас в одно из зданий неподалеку — модульная «одноразовая» казарма военной базы, что по антуражу сразу понятно. Разительный контраст с внушительными и старыми зданиями, в которых располагался штаб 14-й бронекавалерийской бригады в Белоцарске.
Но пусть здание казармы и выглядело невнушительно, зато в светлом и теплом помещении сразу отсекло звуки дождя и завывания ветра. Это сразу вызвало у меня ассоциацию с мультиком про котенка «Гава», которому нравилось бояться грозы на продуваемом чердаке, а не в теплой уютной гостиной. Тем более что нас встретили, накормили и напоили горячим чаем. После ужина отвели в комнату — переговорную, судя по широкому столу в центре, и оставили ожидать.
Ждали совсем недолго — вскоре дверь открылась и к нам зашел худощавый невысокий молодой человек. Ну, для меня «из прошлой жизни» молодой; для меня нынешнего, которому еще семнадцати нет, это был довольно взрослый мужчина лет двадцати пяти. В руке у него — именно в руке, а не за плечом, я заметил компактный городской рюкзак, который он как пакет нес.
— Наоми Сергеевна. Дмитрий Сергеевич, — кивками приветствовал нас гость. — Меня зовут Игорь Николаевич Велльсгаузен, официально я состою в должности куратора высше-магических учебных заведений «Аскольд» и «Паллада». С этого дня я — неофициально, ответственный за ваше обучение специалист проекта «Резервация «Восток».
Поздоровавшись, мы сели на указанные Велльсгаузеном места, который неожиданно сделал мне дежурное предупреждение:
— Дмитрий Сергеевич, во время полета вы неоправданно долгое время находились без маски. В иной ситуации вам было бы вынесено первое желтое предупреждение, имейте в виду.
Не дожидаясь моего ответа, Велльсгаузен довольно небрежно положил на стол рюкзак и отрыл его быстрым движением. Один за другим он достал пару широких металлических браслетов со вставленными в них аквамаринами — поблескивающими голубым отсветом магии. Прямо как мои глаза во время молниеносных всполохов, тут же узнал я цвет. После из рюкзака появился прямоугольный футляр похожий на портсигар, последними с двумя щелчками на столешницу легло два перстня.
— Дмитрий Сергеевич, говорю сейчас непосредственно про вас. Вы будете обучаться в высше-магической школе «Аскольд», где, среди прочих обучающихся, проходят курсы контроля подобные вам владеющие проклятым даром. Перед вами блокирующие магию браслеты-негаторы, это одна из двух частей Ви-блокатора. Вторая часть — маска, уже на вас. Но если маска Ви-блокатора самонастраивается и регулируется, не гася проблески стихийной силы, то браслеты предназначены для того, чтобы отсекать вашу силу полностью. При первом посещении школы они обязательно должны быть у вас на запястьях в активном состоянии, без них вы просто не сможете попасть внутрь. После первого дня ношение браслетов будет уже регламентироваться учебной программой, указания получите от своего наставника согласно расписанию занятий.
 
Приподняв и показав мне браслеты, Велльсгаузен убрал их обратно в рюкзак, после чего взялся за похожий на портсигар футляр. Когда он его открыл, внутри я увидел металлическую таблетку — сантиметра три в диаметре. Как большая монета, только безо всякой гравировки, скорее на батарейку похожа.
— У вас в памяти остались знания, связанные с личным общегражданским терминалом?
— Нет.
— Ясно. Сейчас вы его наблюдаете. Блок хранения и зарядки, — показал на чехол-футляр Велльсгаузен, после чего достал из ложа таблетку: — А это собственно само устройство, обязательное к постоянному ношению. Давайте покажу как активировать, — жестом попросил он меня подать руку.
Странный кружок — и не пластик, и не металл, Велльсгаузен положил мне на внутреннюю сторону запястья, в основание ладони. После чего попросил распрямить ладонь, жестами показал нажать на таблетку указательным пальцем и подержать.
— Ай! — не удержался я от возгласа, когда запястье ощутимо ожгло болью.
— Не волнуйтесь, Дмитрий Сергеевич, болевыыыыыыуэээ…
Голос Велльсгаузена утробно растянулся словно в засбоившем воспроизведении видеоролика. Время замедлилось — замер Велльсгаузен с открытым ртом, замерла в моменте Наоми с расширившимися глазами. На паузу не встала только боль — поднимающаяся сейчас от запястья по руке вверх. Пара мгновений, и исходящие из таблетки жгуты, даже щупальца пульсирующей боли как будто вычертили контур тела. Открыв под маской рот в беззвучном крике, я вдруг увидел себя словно со стороны.
Также, как это происходило и во время допроса Ядвигой. Только сейчас я был не в белом среди белого, а видел себя в реальной обстановке. Изменилось только мое тело — я словно мог наблюдать щупальца боли вживую.
«Энергетический каркас», — мелькнуло воспоминание сказанного недавно кем-то из собеседников. От активации личного терминала почему-то активировался и энергетический каркас моего тела.
Как на уроках рисования схематическую объемную модель человека штрихами рисуют, так и я сейчас выглядел, только вместо черных штрихов наблюдал горящие голубым жгуты энергетического каркаса. И на фоне них заметны тонкие фиолетовые линии, неуклонно оплетающие весь сине-голубой контур словно ядовитый плющ.
Паутинка фиолетовых линий распространялась по всему телу, а между левым запястьем с таблеткой и намордником маски возникла явная связь. Это уже не обвивающий меня плющ — внутри левой руки я видел налившийся фиолетовой энергией силовой жгут. Который вдруг оказался порван на лоскуты — из моего тела как будто вышел, буквально вырос бесплотный дух, сотканный из голубоватого сияния. Причем это была не человеческая форма — мой дух оказался в виде вставшего на дыбы волка, словно человекообразный вервольф.
Вот она — причина «шерсти на загривке» и слышимого иногда на периферии рычания. Моему призрачному звериному Альтер-эго явно не понравилось воздействие таблетки личного терминала. И в тот момент, когда соединяющий запястье и маску жгут порвался, щупальца боли стали словно втягиваться обратно, уходя из моего тела. Паутина ядовитого фиолетового плюща, тоже разорванная в клочья, стремительно исчезала, растворяясь.
Включились мои ум и сообразительность — я понял, что браслет автоматически начал считывать все функции моего организма, интегрируясь с маской Ви-блокатора, а призрачная сущность этому воспротивилась. Причем довольно успешно: боль уже полностью пропала, а влияние браслета оказалось локализовано в запястье левой руки едва ощутимой пульсацией. Только там теперь сохранялось небольшое фиолетовое поле. После этого призрачный вервольф истончился, уменьшаясь и возвращаясь в мое тело. Сразу же я начал вновь воспринимать реальность в привычном течении времени, и услышал спокойный голос Велльсгаузена: