Любовь черного лорда

— И знаете, сороки вообще такие интересные! — воодушевилась девушка. — Любят все блестящее! Стоит им заметить какую-нибудь сверкающую вещицу, тут же тащат ее в гнездо.
Не будь Эмма немного близорука, от нее не укрылись бы искорки веселья, мелькнувшие в глазах графа.
— Если не ошибаюсь, именно тебя недавно заподозрили в пристрастии к чужим блестящим вещицам, — голос его был насмешливым, как всегда. — Что-то вроде золотой булавки… Или нет?..
— Вы же знаете, что это неправда.
— Я не знаю о тебе ровным счетом ничего… если не считать твоих кровожадных наклонностей, — Киллоран подошел ближе. Лицо его оставалось бесстрастным, и понять, о чем он думает, было невозможно. — Я уже не говорю о том очевидном факте, что ты стащила мой плащ и бриллиантовую пряжку для него. Похоже, желание бросаться на людей со шпагой или кочергой в руках сочетается в тебе с желанием присваивать их вещи.
— Вы ведь получили свой плащ назад! И пряжку тоже, — Эмма тем не менее чувствовала себя виноватой.
— Получил. Но тебя это не оправдывает. И, кстати, чего я еще не получил, так это ответов на свои вопросы. Готов их повторить. Как тебя на самом деле зовут?
— Вас это и правда интересует?
— Не слишком, — Киллоран слегка улыбнулся.
— Я так и подумала. Почему бы нам не остановиться на имени Эмма Браун?
— «Эмма» годится, а вот «Браун» не подойдет ни в коем случае. Не желаю, чтобы моя подопечная носила такое ужасное, скучное имя. Ты и в самом деле, должно быть, Эмма, несмотря на твою столь яркую внешность, Эм-ма. В этом имени есть нечто упорядоченное, разумное.
— Так вы считаете меня рассудительной?
Эмма Ланголет очень удивилась. Мнение графа Киллорана ей польстило и в целом безусловно соответствовало ее характеру. Она ведь действительно была разумной, спокойной и доброй, невзирая на все то, что ей пришлось пережить в последние недели. Но как он мог об этом догадаться?
Граф сел рядом с ней на диван.
«Слишком близко», — подумала девушка и отодвинулась.
Эмма не сомневалась в том, что Киллоран заметил ее движение и понял, чем оно вызвано. Не сомневалась она и в том, что смогла отодвинуться лишь потому, что граф ей это позволил.
— Я неплохо разбираюсь в людях, — он пожал плечами.
— Однако не слишком им симпатизируете.
— По-моему, то же самое можно сказать о любом здравомыслящем человеке. Но я отнюдь не чудовище, каким меня изображают. Хоть ты и сравнила меня с сорокой, я вовсе не намерен тащить тебя в свое гнездо как новую блестящую игрушку. Ты свободна, Эмма. Хочешь уйти — иди.
«Куда мне идти?..» — подумала девушка, всем телом ощущая тепло камина.
— А если я решу остаться?
Взгляд графа был все так же непроницаем.
— Тогда тебе придется следовать моим указаниям. Ты будешь носить то, что я тебе скажу, и ходить туда, куда я велю. Будешь жить той жизнью, какую я для тебя определю.
— Я должна буду стать вашей… любовницей?
Киллоран рассмеялся.
— Не нужно говорить об этом с таким отвращением. Большинство женщин были бы рады этой возможности. Можешь не беспокоиться. Мы ведь сие уже обсудили. Я не собираюсь посягать на твою невинность. У меня на тебя совсем другие планы.
— Какие именно?
— Ну и настырная же ты! — Киллоран то ли возмутился, то ли похвалил ее. — Поверь, в них нет ничего такого, о чем тебе пришлось бы волноваться. Просто я решил вывести тебя в свет, представив своей кузиной. Кстати, вот что… Мы случаем не встретим там кого-нибудь из твоих настоящих родственников?
— Нет.
— Прекрасно. Знаешь, тебе очень идет этот халат. Черное тебе к лицу. Я это учту, когда буду заниматься твоим гардеробом. Не знаю, где воспитывалась мисс Браун, но за манеры можно не опасаться… Да и чего, в конце концов, ждать от ирландцев? Первым делом я повезу тебя в театр. В оперу.
— Я люблю оперу, — Эмма оживилась.
— Мы пойдем туда вовсе не поэтому, — возразил Киллоран. — Мне надо, чтобы тебя все увидели.
— Зачем?
— Зачем? Затем, что меня это забавляет. Значит, ты поняла? Для всех ты моя кузина. Так всем и говори.
 
— Ваша кузина? Кто в это поверит? — Эмма готова была расхохотаться.
И тут Киллоран дотронулся до нее. Изящные, прохладные пальцы легонько коснулись ее подбородка, и теперь Эмма смотрела прямо ему в глаза. Желание смеяться у нее пропало, словно его и не было.
— Понятия не имею, — ответил на ее вопрос граф. — Но люди готовы верить и не в такое. Главное, чтобы ты этого не отрицала.
Он встал с дивана. Такой высокий, широкоплечий… Такой спокойный и безразличный…
Эмма одновременно чувствовала тепло и холод в том самом месте, где рука графа коснулась ее лица. Никогда прежде ей не хотелось, чтобы мужчина дотронулся до нее. И уж тем более не будет желать она прикосновений этого красавца с холодным взглядом и холодным сердцем!
К тому же она была не из тех, кто легко сдается.
— А вы уверены в том, что поступаете правильно? — Вопрос Эмма задала уже спине графа.
Киллоран на минуту замер, а потом обернулся.
— Должно быть, я сегодня плохо соображаю, — если до этого взгляд графа был холодным, то теперь он стал ледяным. — Не могла бы ты пояснить мне свою мысль?
— Вы привели в дом женщину, которая убила одного мужчину и пыталась убить второго. Не боитесь, что я внезапно воспылаю неприязнью и к вам? — она словно раздумывала над тем, что говорила.
Смутить Киллорана было не так-то легко.
— Воспылаешь внезапной неприязнью? — переспросил он. — Значит ли это, что сейчас ты питаешь ко мне нежные чувства? Ей-богу, я польщен. Не бойся за меня, милая Эмма. Я постараюсь, чтобы ножи и пистолеты оказались тебе недоступны. И прямо сейчас прикажу, чтобы ни одной кочерги не осталось возле каминов. Если желание кого-нибудь прикончить пересилит у тебя все остальные, обрати свое внимание на Натаниэля. Меня, увы, убить не так-то просто.
— Кто-нибудь пытался?
— Да. Многие, — совершенно спокойно ответил граф. — Почти все они теперь пребывают в лучшем из миров. Помни об этом, крошка, — с этими словами Киллоран закрыл за собой дверь.
— Он просто дьявол, — Натаниэль был мрачен, как никогда.
Леди Барбара постаралась ничем не выдать свои эмоции. Для этих целей она обычно использовала изящный веер: обмахиваясь и поигрывая им, Барбара отвлекала внимание собеседника. Конечно, сравниться в умении прятать свои чувства с лордом Киллораном не могла даже эта женщина. Впрочем, у графа вряд ли вообще были какие-нибудь чувства. Как бы леди Барбаре хотелось уметь казаться столь же безразличной ко всему на свете!
— Вы говорите глупости, Натаниэль, — она прикрыла лицо веером. — Джеймс Киллоран обычный человек. Такой же мужчина, как все остальные.
Юноша вспыхнул.
Пожалуй, этого говорить не следовало. Барбара словно напоминала собеседнику о тех отношениях, которые, по мнению высшего света, связывали ее с четвертым графом Киллораном. Для всех Барбара Фицхью была его любовницей.
Впрочем, мальчика стоило подразнить. В его глазах, обращенных на Барбару, сияло такое обожание, что она невольно подумала о том, как могла бы измениться ее жизнь, если бы… Но тут она сочла за благо вернуться с небес на землю. На земле у нее еще столько дел!
И одно из них не сделано до сих пор — она ведь так и не смогла стать любовницей Киллорана. Может быть, Натаниэль прав и это на самом деле не человек, а дьявол? В том, что граф с таким упорством отвергал ее, не было ничего человеческого. Несмотря на свои насмешки, леди Барбара точно знала, что к мужчинам Киллоран интереса не испытывает. Между тем его романы с женщинами давно стали притчей во языцех. Правда, у него уже год не было постоянной любовницы, но все считали, что граф просто пресытился.
Сначала Барбара убеждала себя в том, что равнодушие Киллорана может объясняться именно этим, но не так давно стала известна история о его любовной связи с женой, невесткой и гувернанткой лорда Мальборо — все в одно и то же время. Женщины с восторгом рассказывали о мужской силе графа, и Барбаре не терпелось самой убедиться в ней. В конце концов, кто больше всех заслуживал внимания самого известного лондонского героя-любовника, как не самая умелая и опытная из светских куртизанок?